Электрический шторм

      Карандаш мягко скользил по шершавой бумаге, издавая негромкий звук, который был приятен уху Элдона Тайрела. Глава огромной корпорации проводил досуг в комнате своего любимца и смотрел, как тот рисует. Тайрел знал, что Уилл любил рисовать, хоть его наброски были далеки от идеальных профессиональных этюдов. Обычно Грэм изображал то, что видел в книгах: животных, статуи, красивые здания, сюжеты легенд и мифов...       Элдон похлопал рукой и погладил подлокотник кресла, обитый настоящей кожей быка. Высококачественная, статусная вещь, сделанная ещё до Финальной Всеобщей, а по нынешним временам совершенно скандальная.       Тайрел расслабленно и довольно окинул комнату взглядом: здесь всё было тщательно и любовно собрано им самим на закрытых аукционах или выкуплено из частных коллекций. Каждая картина и каждая статуэтка, найденная или отвоеванная им у других покупателей, была его маленькой победой, каждая грела его душу, все они были воплощением изящества, роскоши и успеха. Иногда на поиск того или иного произведения искусства или предмета обстановки уходило несколько лет, но Элдон умел ставить цели и добиваться их. Методично и упорно он собирал свою коллекцию. Если какая-то вещь имела свою историю, он ценил её ещё больше. Например, небольшая акварель, на которой были изображены бирюзовое море и маленький парусник у белых скал, была очень дорога прежней владелице как память о погибших во время Второй мировой родителях. Это была единственная вещь, оставшаяся от них, и старушка буквально плакала, отдавая её. Ей пришлось продавать свои пожитки, в том числе и картину, чтобы не умереть с голоду. Такие вещи Тайрел особенно любил.       Всю свою жизнь он посвятил созданию андроидов. Когда началось производство и выпуск первых, далёких от нынешнего совершенства моделей, Элдон, тогда рядовой инженер компании Розена, сразу смекнул, что за электронными помощниками будущее и начал из кожи вон лезть, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, а потом занял и пост главы компании, переименовав её и присоединив к ней несколько более мелких компаний. На андроидах, которые под его руководством становились всё функциональнее и привлекательнее, он сколотил себе огромное состояние, став одним из самых влиятельных людей своего времени, живой легендой. Мужчина довольно усмехнулся. В детстве он был маленьким, щуплым и несимпатичным мальчиком из бедной семьи, которого дразнили и не брали в игры сверстники. Но на самом деле виной тому была, конечно, не внешность и не залатанная одежда, а вредный, злопамятный характер, однако Элдон гнал эти мысли прочь, обещая себе, что его просто не понимают. Он во что бы то ни стало решил добиться успеха и показать всем, каков он на самом деле. И вот Тайрел сделал это, стал невероятно богатым и влиятельным бизнесменом, окружил себя редкими и баснословно дорогими вещами. Каждый костюм от личного портного, каждая раритетная машина и произведение искусства, приобретённые Элдоном, грели душу не меньше, чем многомилионные цифры в отчётах о прибыли компании. Тайрел ещё раз обвёл глазами комнату — его взгляд скользил по картинам маслом и мебели красного дерева, изящным статуэткам из слоновой кости, посуде из самого тонкого китайского фарфора. Поистине роскошное жилище! И Уилл...       Глаза Элдона потеплели, когда он обратил свой взгляд на Грэма. На руке молодого человека красовался недавний подарок Элдона: массивный перстень с крупным ярко-красным рубином. Он стоил целое состояние, и Тайрел подарил его Уиллу в благодарность за успешную ликвидацию беглых анди. Блики электрических свечей в антикварном витом подсвечнике отбрасывали тени на лицо Грэма, подчеркивая красоту его черт: большие глаза с пушистыми ресницами, точеные скулы и безупречную линию подбородка, аккуратный нос, чувственные губы. "Мой мальчик, мой прекрасный мальчик, он — великолепное дополнение этой комнаты", — подумал Тайрел и поднялся с кресла, чтобы подойти и посмотреть, что именно рисует его любимец. Уилл инстинктивно дёрнул рукой, будто желая прикрыть лист, затем откинулся на стуле назад. Лицо Элдона вытянулось, когда он увидел рисунок Грэма: длинноногий крепкий мужчина, изображённый боком, мускулистые руки сжимают оружие, одна нога выставлена вперёд в удобной и агрессивной стойке, на лицо спадает длинная светлая челка. В нём без труда угадывался Лектер. Тайрел схватил листы, с растущим возмущением просмотрел один за другим. Он увидел набросок рук, сжимающих пистолет, крылатого ховеркара, наконец — крупный портрет Ганнибала, выполненный удивительно точно. Элдон побледнел, затем обернулся к Уиллу, встретил прямой и дерзкий взгляд его синих глаз, вдруг заметил что-то красное на шее молодого человека. Быстро схватив воротник рубашки Уилла, он оттянул его вниз и увидел след от укуса. — Это что? Он...? Он...       Уилл всё так же молча смотрел на него, в его глазах не было ни капли раскаяния. Элдон резко вдохнул воздух. Гнев затопил его горячей волной, пальцы сжали рисунки, и, нависая над Уиллом, он взревел: — Что ты наделал? Ты хоть знаешь, кто ты? — Я знаю, кто я! — Уилл стиснул кулаки, на его широких скулах заиграли желваки. — Я — Уилл Грэм, сын Роберта Грэма... — Нет, мальчик, ты — андроид новейшей экспериментальной модели, собственность корпорации "Тайрел"! Мы создали тебя пару лет назад в рамках нового эксперимента с мозговым блоком "Нексус-10" и оставили для участия в рекламе и привлечения новых колонистов, — прошипел Элдон, злобно прищуриваясь.       Уилл ошарашенно взглянул на опекуна, замотал головой: — Этого не может быть! Ты врёшь!       Элдон улыбался спокойно и безжалостно. Он почувствовал себя хозяином положения, присел на край стола и спросил: — Как долго ты себя четко помнишь? Два года? Да, потому что ты существуешь лишь это время! — Нет! Я помню детство, отца! — Это потому что гениальный Фогель внедрил в твой мозг синтетическую матрицу памяти, ложные воспоминания, — в пылу разговора Тайрел сам не заметил, как проговорился, назвав фамилию учёного, а Уилл краешком сознания отметил, что надо её запомнить. — Это было совсем не сложно. А вот создать уникальный эмоциональный блок, который может обходить любые тесты, в том числе тест Войта-Кампфа*! Это был настоящий прорыв! На данный момент ты один такой в мире, ты понимаешь?       Дрожащими руками Уилл вытащил из левого кармана рубашки небольшую квадратную фотографию, на которой был изображён мальчик с тёмными кудрявыми волосами и улыбающийся светлоглазый мужчина с интеллигентным лицом. Уилл и правда хорошо помнил лишь последние пару лет, и это фото было единственной связью с его прошлым.       Тайрел понимающе кивнул и объяснил: — Мальчик на фото мой племянник. Я забрал это фото к него из альбома. Он немного похож на тебя. Но не такой красивый.       Тайрел сделал паузу, а затем продолжил: — Ты думаешь, что всё еще будешь нужен этому своему Лектеру, когда он узнает, что ты такое? Он же наемник, платный охотник на андроидов. На таких, как ты.       Грэм стиснул зубы. Он молчал, лишь тяжелое дыхание выдавало то, какие страдания причиняли ему жестокие слова опекуна. — А нам ты нужен. Знаешь, когда наши ученые создавали "Нексус-10", они рассчитывали наделить его лишь небольшой способностью к эмпатии, минимальной, процентов на двадцать-тридцать от эмпатии среднестатистического человека. Но что-то пошло не так, и большая часть андроидов оказалась не функционирующими, зато один показывал уровень эмпатии восемьдесят пять процентов! Это и был ты. И я решил оставить тебя себе. Я растил тебя, как сына, которого у меня никогда не было.       Тайрел сменил уничтожающий тон на ласковый. Он приблизился к Уиллу, поднял руку, чтобы коснуться его плеча, но тот отшатнулся, с ненавистью глядя на опекуна и крикнул: — Не трогай меня!       Элдон замер. С такой реакцией Уилла он сталкивался впервые, но не в его правилах было отступать. Нет, Элдон Тайрел никогда не упускал своего.       Он схватил Уилла за подбородок, заставляя повернуться к нему, и продолжил свою речь: — Ты думаешь, ты — человек? Нет, ты всего лишь кукла, красивая кукла для съемок в рекламе, для повышения лояльности к компании. Ты — мой питомец! Андроид с сенсационной способностью к эмпатии!       Уилл оттолкнул руку Тайрела, поднимаясь на ноги, и прошёл вглубь комнаты. Элдон, видимо, почувствовав, что Грэм поверил его словам, сказал: — Поэтому мы и отправили тебя на задание с этим Лектером. Это даже забавно, — усмехнулся он. —Андроид ловит андроидов. Но больше ты, конечно, никуда не полетишь. Лектеру я сообщу сам.        "Нет! Замолчи!" — хотелось кричать Уиллу, но он не мог позволить дяде ощутить глубину его отчаяния, поэтому просто молча стоял у окна, и лишь напряжённые, каменные мышцы спины выдавали его боль.       Через пару минут Уилл услышал довольное кряканье Элдона, звук удаляющихся шагов и устало, обречённо закрыл глаза.       Грэм вспомнил, что Тайрел говорил ему о его прошлом раньше: якобы его нашли в развалинах дома после обрушения, он частично потерял память из-за травм... Грэм отчаянно попытался вспомнить эпизоды из детства, жизнь с отцом. Эти воспоминания действительно были обрывочными, мутными. Сердце Уилла болезненно сжалось, душу заполнил ледяной мертвенный ужас: он не человек... ***       Ганнибал летел в своём ховеркаре. Полет проходил нормально, привычный кислотный дождь сегодня был не особенно сильным, впереди уже виднелся Нью-Йорк. Отточенным жестом переключая рычаг, он бросил очередной быстрый взгляд на незанятое кресло справа от себя. Странно, до недавней поездки с Уиллом он никогда и не замечал место для второго пилота, сегодня же оно мозолило глаза, ощущалось неестественно, неправильно пустым.       С другой стороны, Ганнибал был даже доволен тем, что поехал на задание один, поскольку охотиться с андроидом, пусть даже таким умным, унижало его достоинство как профессионала. Лектер убеждал себя, что дело только в этом, упорно не желая признаваться самому себе, что общение с Уиллом значило для него больше, чем должно было... Когда служащий компании Тайрел сообщил ему, что Грэм больше не поедет с ним в Нью-Йорк, он испытал чувство, похожее на облегчение, потому что избежал неловкости, которая всегда возникает между коллегами, если они перешли черту чисто деловых отношений. Всё это было правильно, им действительно не стоило больше видеться. Их совместная охота была чудесной, Уилл здорово помог, даже спас его, и Ганнибал был бесконечно ему благодарен. А также восхищён его умом, мягким обаянием и скромностью в повседневном общении, его напористостью и жесткостью во время работы по поимке беглых анди.       Не мог Лектер не вспомнить и их совместную ночь. Она была прекрасной. Несмотря на трогательную неопытность, Уилл оказался раскованным, страстным и удивительно отзывчивым в постели. Ганнибал часто вспоминал их близость, случившуюся в квартире Рэя. Каждый раз, когда он думал о гибком теле Уилла, о его нежной коже, вспоминал, как он глубоко дышал через приоткрытые губы, а тёмные локоны разметались по подушке, Ганнибала охватывала жаркая истома.       Пока ему не сообщили, что он поедет за Ингрид один, Ганнибал немного переживал, потому что не знал, как вести себя с Уиллом и что делать с собственной увлеченностью андроидом, такой неуместной, немыслимой. Противозаконной**. Грэм был собственностью одного из самых могущественных людей на Земле, и Ганнибал не имел права не то, что прикасаться к нему, но даже думать о нём. Теперь же вопрос решился сам собой: они больше никогда не увидятся. Это должно было принести облегчение, но почему-то оставляло в душе тянущую боль. Он получил от Тайрела деньги за ликвидированных андроидов и уже мог купить себе так долго желаемую лошадь, но почему-то мысль об этом больше не вызывала в нём прежнего воодушевления, как и не приносило радости общение с котом. Лектера не отпускало ощущение пустоты. ***       Уилл сидел в темноте и задумчиво гладил рубин в своём новом перстне. Сначала он не хотел носить подарок Элдона, или думал надевать его только на выход, но потом понял, что эта вещь — единственное напоминание о Ганнибале. Цвет камня был похож на красноватые искорки его карих глаз. Уилла охватила глубокая тоска, когда он вспомнил улыбки и поцелуи охотника, мысль о том, что они больше не увидятся, пронзала его сердце болью. С грустной ухмылкой подумал, что это странно — андроид страдает по человеку. "Так не должно быть. Зря они меня создали", — печально думал Уилл в один момент, а в другой его переполняла ярость и желание бороться за свою свободу. Но, если бы даже он смог вырваться, насколько бы его хватило? Срок службы андроидов невелик, он живёт у Элдона уже два года, сколько ему осталось? Два года, четыре?       Уилл слышал, как Элдон обсуждал с сотрудниками вопрос регенерации клеток андроидов. Это было критически важно для продления срока их работы. Тайрел нанимал самых талантливых учёных, и, если он останется здесь, был шанс прожить дольше... "Если бы только поговорить с Ганнибалом, если бы только увидеться с ним хоть один последний раз!" — в отчаянии подумал Уилл, ударив кулаком по изящному резному столику. Покачнулся и упал со столика серебряный подсвечник, богато инкрустированный драгоценными камнями, но Уилл этого даже не заметил. Его глаза невидяще смотрели в окно. Сдернутые шторы лежали рядом вместе с вырванным с шурупами карнизом, но за стеклом не было видно ничего, кроме обычных серых туч. ***       Подлетая к той улице, где, согласно информации в объявлении, должен был состояться благотворительный обед, Ганнибал увидел небольшую толпу. Развернув свой кар, он пошёл на снижение и припарковался за углом. Пересев на заднее сиденье, где лежала большая сумка, Лектер быстро переоделся. Теперь он был облачен не в плотный кожаный костюм охотника, а в балахон мышиного серого цвета и бесформенные брюки с заплатами. Накинув на голову капюшон, он сгорбил спину и шаркающей походкой направился к столам волонтёров. Встав в хвост очереди, Ганнибал стал наблюдать. Сначала ему были видны лишь стоящие рядом люди, по виду явно специалы и аномалы. Они были одеты в похожие на нынешнюю одежду Лектера серые и бурые лохмотья, покрытые заплатами, жилеты с множеством карманов, плащи будто с чужого плеча. Многоголосая толпа переговаривалась, двигалась, люди постоянно высовывались, чтобы посмотреть далеко ли ещё до столов с едой, обсуждали, когда придёт их пора получать обед, ругали тех, кто пытался сунуться вперёд без очереди. В воздухе витал запах какой-то простой, но сытной еды, типа овсяной каши и овощного супа. Лектер терпеливо ждал. Под грубой тканью его балахона таился смертоносный пистолет с полностью заряженной обоймой. Наконец охотник продвинулся ближе к столу и смог рассмотреть волонтёров. Один был крупным рыжим мужчиной с волосами, забранными в пучок на затылке, другая — невысокой пожилой женщиной. Третьего волонтёра было не видно из-за рыжего. Ганнибал вытянул шею, чтобы попытаться разглядеть его или её, и тут наткнулся на взгляд широко распахнутых голубых глаз человека, стоявшего перед ним. Это был невысокий полноватый мужчина неопределенного возраста: вокруг глаз и у носа были морщины, а само лицо глупое, взгляд наивный, как у ребёнка. "Недоумок", — подумал Ганнибал и не без труда подавил желание сделать шаг назад. — Очень голодный, да? — сочувственно спросил Ганнибала недоумок. — Я тоже. Скоро уж наша очередь. Тут хорошо кормят.       Лектер с любопытством разглядывал человечка, а тот, приободрённый тем, что его не перебивают, продолжал болтать: — Я тут в прошлый раз макароны ел. С подливкой. Хорошо было. А ты такой большой, тебе много кушать надо... Заболел, да? Жалко.       Ганнибал молчал, удивлённо глядя на недоумка. — А я не болею, но голова...— недоумок выразительно постучал по ней и тут же беззаботно улыбнулся. — Меня Санни зовут. Я, знаешь, что? — Доверительно прошептал он. — Я недавно паука нашёл! Живого! — Правда? — недоверчиво спросил Лектер.       Любое живое существо считалось невероятным чудом, настоящим сокровищем. Почти вся фауна Земли вымерла во время Финальной Всеобщей. Первыми погибли птицы, которые просто падали с неба, как камни... Ганнибал видел такое, когда был ребёнком, и это жуткое зрелище иногда приходило к нему во снах. Возможно, в отсутствие птиц, которые их поедали, насекомые почувствовали себя более привольно, особенно в заброшенных зданиях. Ганнибал никогда не интересовался жуками и прочим. Но недоумок был в полном восторге. — Да! У него восемь лапок, представляешь! На них он несёт своё тельце, ползает даже по стенам и потолку! — Что ж, тогда тебе очень повезло! Береги его. — Я буду! А ты кушай хорошо, ты вон какой большой. Скоро уж нам дадут. — Хорошо, — усмехнулся Ганнибал. Он поймал себя на мысли, что этот парень не вызывал в нём отвращения, он был добродушным, даже милым. Лектер всегда думал, что недоумки отталкивающие и злые на всё и всех вокруг...        Тем временем они прошли дальше, и Ганнибал увидел третьего волонтёра — женщину с тёмными глазами и волосами, изящную, хрупкую. У неё были красивые тонкие руки, мелкие, приятные, даже аристократичные черты лица. Она бы великолепно смотрелась в вечернем платье, длинных перчатках и бриллиантовом колье или тиаре, а не в спецовке волонтёра***. Глядя на чёткие, выверенные движения, которыми женщина накладывала на тарелки и раздавала страждущим еду, Ганнибал понимал, что сомнений быть не могло: это была Ингрид. Не поднимая головы он протянул руки за едой, а получив свою порцию, жалобным голосом сказал: — Извините, пожалуйста, я слышал, вы врач? Мне нужна помощь...       Ингрид велела ему ждать около пятнадцати-двадцати минут. Ганнибал послушно отошёл. С сомнением поглядев на кашу сероватого цвета и жидкий суп в своих руках, Лектер огляделся и, убедившись, что его никто не видит, спрятал тарелки под каким-то ящиком. Следующие полчаса он сидел ссутулившись и наблюдал за Ингрид, которая продолжала раздавать еду. Для каждого у неё была наготове приятная улыбка и пара добрых слов. Когда очередь из желающих получить бесплатную пищу разошлась, Ингрид сняла фартук, выдавила на руки немного жидкого мыла из флакончика с дозатором, хорошо потёрла ладони, пальцы и запястья, ополоснула водой из бутылки, затем сбрызнула чем-то, видимо, антисептиком, и направилась к столику с нарисованным на нём красным крестом. Там её уже ждала женщина с ожогом на пол-лица, груди и всей руки, и зверски избитый мужчина, которого притащил друг. Первой пациентке она смазала повреждённые места мазью, второму наложила шину и велела помощникам принести носилки. Те куда-то унесли пострадавшего, и, когда Ингрид осталась одна, подошёл Ганнибал. Она взглянула на него вопросительно и открыто, будто молча спрашивая, чем она может помочь, но увидев взгляд Лектера, прямой и твёрдый взгляд охотника, изменилась в лице. — Ингрид, — произнёс Лектер, скорее утвердительно, чем вопросительно. — Здесь меня знают под другим именем, но да, это я, — ответила женщина-андроид, опуская руки. — Будем делать тест? — Да, пройдёмте в мой кар. Ингрид покорно вышла из-за столика, а Ганнибал подхватил её под локоть и провел к кару.       Они сели внутрь, Ганнибал присоединил ко лбу Ингрид диск и направил луч в её зрачок. Всё было готово. Ингрид послушно отвечала на все вопросы, реакции были правильными, но, как Ганнибал и предполагал, проявлялись чуть позже, чем у людей. Оставался один последний вопрос, когда Ингрид устало спросила: — Может, остановимся? Вы же с самого начала знали, кто я такая... — Да, знал.        Ганнибал прищурился с интересом. Взглянул в глаза Ингрид: — Мне интересно, зачем вы работаете в этом фонде? Зачем тратите своё время на недоумков и аномалов? С вашей внешностью вы могли бы сниматься на телевидении или... в общем, жить в роскоши. Но Ингрид только покачала головой: — Мне это не нужно. — Зачем же вы сбежали? Зачем прилетели сюда? — Мы просто хотели жить свободно. Ида — выступать на сцене, Джина — жить без сексуального рабства, Рэй — от изнуряющего труда на руднике. Он мечтал жить с Джиной, быть семьёй, не делить её ни с кем. Ну а я всегда хотела помогать людям. Вот, например, сегодня. Вы же видели ту женщину с ожогами? Я дала ей мазь, которую привезла из колоний, тут такой нет. Если бы не она, женщина бы ужасно мучилась.       Ганнибал замолчал. Вопросы были действительно ни к чему. Вдруг он подумал, а что бы сказал Уилл, как бы отнёсся в Ингрид. Ведь она не представляла ни малейшей угрозы для людей. Почему-то подумалось: Уилл сказал бы, что она нужна людям живая, что с ней мир становился лучше. Ганнибал отсоединил диск ото лба андроида, сложил прибор и посидел немного, гладя руками кожу чемодана. Он раздумывал, а Ингрид молча сидела рядом, ожидая своей участи. И Ганнибал принял решение.