Красные глаза под лунным светом

Крупная дрожь прошлась по всему телу. На пороге стояла статная фигура Спрингтрапа. Его серебряные глаза сияли в полутьме. Он смотрел на него то ли растерянно, то ли зло, то ли с ноткой разочарования. Макс не мог определить точно, какую эмоцию выражают его глаза. Священник увидел его заплаканное лицо. Макс выглядел изможденным и подавленным. Он молча глядел на него, боясь шевельнуться. На его письменном столе были беспорядочно разбросаны бумаги из его запертого шкафчика. Немые слезы скатывались с бледного лица. Спрингтрап никогда не видел такого безумного страха в чьих-то глазах. Он сам боялся сделать и шагу, дабы не спугнуть замученное существо. Макс чувствовал безысходность. Ему не выкрутиться, и он даже не будет пытаться этого сделать. Что его ждёт? Неужели он станет ужином для священника и его отродий? Он всегда выходил сухим из различных ситуаций, даже когда дело доходило до расправы над его худощавым от недоедания телом. Но что сейчас? Его голова была абсолютно пустой. Не было ни одной идеи о том, как избежать чего-то непоправимого. Эти сильные руки могли просто разорвать его на части в любой удобный момент. Его разорванное тело наверняка кинут на кухню, где его съест та отвратительная женщина-птица. От одной мысли о том, что его останки будет поедать это отродье на пару с ещё двумя чудищами со светящимися в темноте очами, он приходил в ужас. Макс уже видел, как она с безжалостным удовольствием поедала чей-то труп на кухне, противно чавкая и роняя капли крови и куски мяса на пол. Алая жидкость стекала с её ужасного рта-клюва, а в руках она держала какую-то конечность или органы, он уже точно не помнил. Страх мелкой дрожью прошёлся по его телу от всплывшей картины перед глазами, но теперь на месте того несчастного человека он представлял себя. — Успокойся, — сказал священник, стараясь произнести это как можно ласковее. Слезы из зелёных глаз стали литься активнее. — Я не смогу ответить на твои вопросы, пока ты в таком состоянии. — Зачем вы церемонитесь? — всхлипнул Макс. — Я беззащитен и слаб. Вам не доставит труда… Его голос дрогнул и затих. Он стал плакать навзрыд. Спрингтрап стоял напротив него и не смел подойти ближе. Он знал, что сделает этим только хуже. — Я хотел тебе об этом поведать, но ты меня слегка опередил, — спокойно сказал священник. — Я готов тебя выслушать сейчас, если ты хочешь мне что-то сказать, но, прежде, тебе стоит успокоиться. — Я спокоен, — повысил тон Макс. — Просто разъясните мне то, что я сейчас прочитал. — Как скажешь, — Спрингтрап глубоко вздохнул. — В то время я владел небольшим рестораном, но из-за большого количества конкурентов я чуть не потерял весь свой бизнес. Те убийства были, так сказать, для отвода глаз: родители этих детей были моими конкурентами. Рестораны по соседству вскоре закрылись, но кто-то сделал наводку на меня, да и та ситуация с проданными трупами окончательно меня сдала. — Почему вы не решили эту проблему более… Гуманным путем? — Макс изо всех сил выдавливал из себя слова, пытаясь вести себя как можно спокойнее, но слезы из глаз так и продолжали литься ручьём. — Это мир интеллигенции, дорогой, — либо ты, либо тебя. Ничего с этим не поделать. Я до сих пор жалею об этом, ведь если бы не мой поступок, то я бы сейчас не был этим чудовищем. — Боже, блять, возможно, я что-то не понимаю, ведь я ебучая нищета, но это дико и жутко. От одной мысли о том, что мои братья и сестры могли закончить свою жизнь так, меня бросает в ужас. Неужели это нельзя было решить другим путем? — Нет, это невозможно, — отрезал священник. Макс раскрыл глаза. Да он ёбаный псих… — Я, видимо, и вправду что-то не понимаю. Да, я тоже свернул не на ту тропу в своей жизни, устроившись работать на черный рынок, но семье тогда нужны были деньги, а я единственный, кто мог их достать, хоть и под угрозой своей жизни. Но у меня и в мыслях не было убить всю свою блядскую семью, чтобы зажить нормально, — он уже чуть ли не кричал то ли от отчаяния, то ли от гнева. — Жертвовать собой не есть хорошо, — усмехнулся Спрингтрап. — Кто бы говорил… — прошептал Макс. — Я с шестнадцати лет хуячу на тяжелой работе, чтобы обеспечить детям нормальное будущее, но мой отец просто взял и «списал» меня как ненужный хлам. И теперь я должен сидеть здесь и слушать ужасную историю жизни того, кого я… Он замялся. Он не должен говорить этих слов. Не сейчас. Не для его ушей. — Но как… Как вы стали таким? Что произошло? — обеспокоенно вопросил Макс. — Она пришла за мной, — сказал Спрингтрап, не поднимая глаз. Макс застыл. — Кто «она»? — Я не знаю её имени, но знаю точно — она что-то похуже меня. Дьявольское отродье… Она прокляла меня за мои грехи, превратив в это, — он руками указал на себя. — Мне пришлось укрыться здесь… В дали от людских глаз, в этой Богом забытой церкви. Одно хорошо — меня перестали искать… Словарный запах Макса иссяк после его монолога. Он сидел за столом с полностью потухшим взглядом. Он не знал, что ему сказать и делать дальше. Как жить с этой информацией, не укладывающейся в его голове. — Что не так с твоей семьёй? — вдруг спросил низкий голос. Макс поднял глаза на него. — Не так? Да, всё не так… Отец — беспробудная пьянь, мать — терпила. Пятеро голодных детей, ждущих меня с работы поздно ночью или рано утром. Они все нуждались во мне, но так было только для мамы и детей. Для отца же я — обуза. Ему не важно, насколько сильно я приношу пользу семье. Для него я — лишь лишний рот, который нужно прокармливать. Слепой мудак… — Макс провёл рукой по лицу. — А вы мастер переводить тему разговора… — Хочу, чтобы ты успокоился, — Спрингтрап медленно подошёл к нему и сел на корточки. — Не знал, что ты так сквернословишь. — Мой дед — сапожник, — усмехнулся Макс. Он никогда не был в таком полном бреду. — Как выглядела та, которая вас обратила? — Она была похожа на… Куклу из цирка. Будто марионетка без кукловода. — он положил ладонь на его колено. — В пышном платье и фиолетовыми дорожками под глазами. У неё были большие глаза и черные волосы. Выглядела… устрашающе… Неживой. Она истязала меня, прежде чем обратить. Эти шрамы со мной по сей день… Я и вправду жалею о содеянном и триста раз покаялся за свои грехи. Макс впервые увидел его таким… тоскливым. Ему стало жаль это существо, сидящее перед ним. Он положил руку на его голову, нежно погладив мягкую шерсть за ушами. Зелёные глаза глядели на него с неимоверной нежностью. Да, он его боялся, и сейчас даже больше, чем при первой встрече, но Макс верил, что он не представляет для него опасности. Он полностью доверял ему. Если бы Спрингтрап хотел его убить, то сделал бы это ещё давно, когда увидел его окровавленное тело в коридоре. — Мне очень жаль, что тебе довелось узнать об этом, — священник виновато повернул голову в сторону. — Моя жизнь, увы, не лучше вашей, — вздохнул Макс. — Я уже привык ко всякой хуйне… Спрингтрап повернулся. Он уставился в его глаза сочувствующим взглядом. Священник будто желал ему что-то сказать или сделать, но медлил. Его рука на колене Макса мелко задрожала. Спрингтрап встал с пола и выпрямился. Он кратко взглянул на него сверху вниз. — Теперь ты слишком много знаешь, — сказал он, понизив тон. Сильная рука вцепилась в тонкую шею. Он повалил Макса на стол и навис сверху. — Я не могу это так оставить… Макс испуганно глядел в его глаза. Он схватился за его руку и попытался убрать её со своей шеи, но всё было тщетно. Из последних сил он бил ногами по торсу священника, но тот оставался непоколебимым. Перед глазами всё темнело. Макс судорожно хватал ртом воздух, но вдохнуть хоть немного спасительного кислорода никак не выходило. Он задыхался. Он пытался что-то ему сказать, но из горла вылетал только хрип. Весь мир окончательно потемнел. Худощавое тело обмякло под властной рукой Спрингтрапа. Красные глаза распахнулись по утру.