Подаривший счастье

Что-то в Итэре было не так. Сяо точно не мог сказать, что изменилось, но чувство того, словно все идет совсем иначе, не покидало его с того самого дня, как они начали встречаться. Прошло уже почти две недели, и за это время Итэр как будто стал еще более холодным и отстраненным, чем раньше. Он стал реже улыбаться, стал больше пропадать где-то внутри себя и в целом стал смотреть на Сяо так, словно хотел что-то сказать, но продолжал молчать. Сяо ощущал, что нервы уже на пределе, и если ничего не сделать, то Итэр его, скорее всего, просто бросит. Но в чем причина? Напрямую спрашивать было бесполезно — в ответ звучало привычное «все в порядке», а попытки завести разговор на эту тему как бы случайно сразу же оканчивались провалом, потому что Итэр тут же переводил тему, наглухо игнорируя неприятные для него разговоры. Сяо чувствовал внутреннее отчаяние. Он уже практически поселился у близнецов дома, что, конечно же, не нравилось Люмин, но она тактично молчала, каждый раз высверливая в Сяо дыру взглядом, стоило ему снова переступить порог квартиры. Итэр же взглядов сестры не замечал и продолжал просить Сяо остаться. Сяо не мог понять, что происходит хотя бы потому, что Итэр сам брал его за руку, сам иногда шептал что-то про симпатию и потом смущался до красных кончиков ушей, он сам звал его каждый раз к себе и просил лечь с ним спать на кровати, позволяя обнимать себя перед сном. Но при всем при этом он был отстранен, и Сяо не мог это не чувствовать. Итэр часто уводил глаза при разговоре, иногда, когда они смотрели аниме, пропадал в телефоне, с кем-то общаясь. Итэр вел себя так странно, и это уже пугало не на шутку. Сяо готов был бороться за свою влюбленность, но он ведь не сможет ничего сделать, если Итэр будет молчать. А еще порезы. Блядские порезы, от которых у Сяо уже начиналась мысленная истерика. Они продолжали появляться, причем теперь даже больше, чем раньше, только не на руках, а снова на бедрах, где Сяо их не мог видеть так открыто и часто. Попытки поговорить об этом вновь проваливались, а сам Итэр просто улыбался, напоминая, что не может измениться по щелчку пальцев. Сяо знал, что Итэр режется только когда нервничает, когда ему морально плохо, когда некому высказаться. Но почему сейчас он продолжает? Неужели есть что-то, о чем он не может рассказать? Почему же он молчит? — Ты уже проснулся? — спросил Итэр, стоило ему зайти в комнату. Сяо только недавно продрал глаза, а потому продолжал лежать в кровати, не желая с нее подниматься. Итэр перед ним стоял с полотенцем на голове — такой уютный и домашний, что его захотелось обнять и прижать к себе, никуда больше не выпуская. — Да, — хрипло ответил Сяо, цепляясь взглядом за виднеющиеся из-под футболки ключицы. За все то время, что они были вместе, они так и не целовались. Сяо боялся сделать первый шаг, прекрасно помня, как Итэр шарахался даже от объятий и как ужаснулся от мысли, что Сяо будет к нему приставать. А сам Итэр никаких знаков не подавал, как будто ему и не нужно было вовсе. — Сегодня вечером придет мама. Поэтому прости, не получится переночевать вместе, — сказал Итэр, скидывая полотенце на стул и подходя к зеркалу. — Хорошо, я понимаю, — ответил Сяо, опуская взгляд ниже. На Итэре не было привычных шорт. Он был в одной лишь футболке, из-под которой виднелись бедра. Сяо тут же прошиб пот. Там были совсем свежие порезы, в которых кровь еще стояла маленькими каплями. — Итэр, ты сейчас резался? — шепотом спросил Сяо, хотя в квартире они были совсем одни. Итэр от вопроса вздрогнул, поджимая губы. Руками он рефлекторно потянулся к подолу футболки, оттягивая ее ниже и смазывая кровь тканью. — Да, — честно ответил он, прекрасно понимая, что врать бесполезно. Сяо не знал, что ответить. Сердце завыло от отчаяния, а в голове в который раз за эти долгие месяцы всплыла мысль о том, что Итэра нужно отправить к психологу, и сделать это нужно как можно быстрее. Руки вдруг сковало дрожью. — Ты их обработал? — выдавил из себя вопрос Сяо, едва ли сдерживаясь, чтобы не начать умолять Итэра о том, чтобы тот все рассказал. Делать вид, что ничего не происходит, становилось все сложнее. — Да, не переживай, — ответил Итэр и подошел к кровати, садясь рядом. — Давай позавтракаем, и ты пойдешь. Мне нужно будет немного убраться в квартире, а потом придут Люми с Чайльдом — будем готовить ужин. — Чайльд будет с вами вечером? — Да, — сухо отозвался Итэр. Сяо почувствовал вновь подступающую тошноту. Сегодняшний вечер будет слишком сложным для Итэра, а значит и порезов ночью станет гораздо больше. Он снова будет плакать в ванной, зажимая себе рот рукой, и Сяо ничего не сможет сделать, ведь он будет не рядом. Хотелось заплакать и закричать одновременно, но Сяо лишь тяжело сглотнул, подползая ближе и касаясь пальцами края футболки. — Можно? — тихо спросил он, заглядывая в уставшие и потерянные глаза напротив. Итэр заторможенно кивнул, позволяя поднять футболку выше и оголить израненные бедра. Сяо тяжело выдохнул, стоило ему снова увидеть это. Больно. Сяо даже смотреть на это было больно. Сердце вновь заскулило раненой птицей, жалобно ударяясь о прутья грудной клетки. — Итэр, я так больше не могу. Пожалуйста, расскажи, что происходит, — взмолился Сяо, крепко схватив Итэра за руки, чтобы тот не убежал, чтобы не смог уйти от этой ужасной темы. — И не вздумай сказать сейчас, что все в порядке. Я не поверю тебе. Итэр отвел взгляд в сторону, но руки не выдернул. На глазах у него стояли слезы. Казалось, будто он сейчас заплачет или окончательно закроется в себе. Сяо чувствовал отчаяние, расползающееся с каждой минутой все сильнее по венам. — Итэр, я что-то сделал не так? — тихо спросил Сяо, пытаясь поймать чужой растерянный взгляд. Итэр в ответ замотал головой, вновь ничего не отвечая и не поднимая взгляд. Сяо потянулся ближе, встречаясь с Итэром лоб в лоб. Тот вздохнул тяжело. Губы его задрожали, и слезы все же полились наружу. Он выглядел таким разбитым и потерянным, таким, будто его оставил весь мир. Казалось, словно он вообще забыл, что Сяо сидит с ним рядом, он будто не чувствовал прикосновений. Сяо осторожно высвободил одну руку, пальцами касаясь ноги чуть выше коленки. В ответ никакой реакции. — Итэр, давай найдем тебе психолога, — осторожно прошептал Сяо, окончательно отчаявшись и не зная, что делать дальше. Итэра словно холодной водой окатило. Он вздрогнул от этих слов и резко отстранился, тут же меняясь в лице. Сяо впервые видел на себе такой взгляд — полный… отвращения? В этих теплых глазах сейчас плескалась обида вперемешку со злостью. Итэр резкими движениями стер слезы с щек, вновь устремляя взгляд прямо в глаза Сяо. — Ты считаешь меня ненормальным? — задушенно произнес Итэр. Сяо тут же проклял себя всеми возможными словами, думая, что сказать, чтобы оправдаться. — Конечно, нет. Я лишь хочу, чтобы тебе помогли разобраться в себе, чтобы ты больше не причинял себе боль, чтобы не страдал. К горлу волной подступала паника. Меньше всего сейчас Сяо хотел ссориться. — Я не сумасшедший, Сяо. Мне не нужен врач, — холодно отрезал Итэр и резко встал с кровати. — Психолог ведь не врач. Он просто человек, который может помочь тебе разобраться в себе, — затараторил Сяо, окончательно потерявший смысл того, что говорит и хочет сказать. — Вы просто пообщаетесь и… — Уходи, — резко отрезал Итэр, и Сяо тут же замолчал прямо на середине предложения. В груди что-то с треском разорвалось. Может, это была последняя нервная клетка Сяо. Может, последняя надежда на то, что все будет хорошо. — Итэр… — Уходи, Сяо. Я больше не хочу ничего слышать. Сяо оделся на автопилоте. Все слова, которые хотелось произнести, застряли где-то в горле. Итэр стоял молча в стороне, смотря куда-то в пол. Хотелось кричать, разбить костяшки в кровь, разодрать себе горло. Сделать хоть что-то, чтобы нарушить эту угнетающую тишину. Уже стоя в коридоре, Сяо вновь позвал Итэра, но тот лишь молча открыл дверь и без слов попросил уйти. Когда дверь за спиной тихо закрылась, Сяо все же не сдержался. Слезы, которые он давил в себе так долго, хлынули наружу. Его снова затошнило. Он правда сдался вот так легко? Дрожащими руками он кое-как набрал знакомый номер и не узнал свой тихий, заикающийся голос: — Кадзуха, ты можешь прийти ко мне?

***

Обнимать Кадзуху было приятно. Его руки словно были созданы для того, чтобы дарить душевный покой и умиротворение. Тихие поглаживания по спине обволакивали все тело, нежно разливаясь теплом по венам. Сяо с трудом, но смог успокоиться спустя долгих тридцать минут рыданий. Кадзуха все это время лежал рядом, шептал самые нежные слова и ни о чем не спрашивал, давая возможность просто выплеснуть все через слезы. Сяо отстранился только тогда, когда слез совсем не осталось. Голова ужасно болела, а руки все еще тряслись после истерики. Хотелось пить и спать одновременно. Кадзуха тоже был напряжен, но вида не подавал, стараясь излучать максимальную уверенность, хотя в глазах все равно читалось беспокойство. — Прости, что я так внезапно позвонил, — извинился Сяо, прекрасно осознавая, что возможно оторвал друга от запланированных дел. Кадзуха на это лишь махнул рукой. — Ты хоть завтракал? — спросил он, на что получил отрицательный ответ. — Пойдем, я и сам ничего не успел поесть, прибежал к тебе как можно быстрее, — сказал Кадзуха и поднялся с места, подавая руку Сяо. — Спасибо, — тихо прошептал Сяо, крепко хватаясь за протянутую ладонь. Готовку бутербродов единогласно доверили Кадзухе, так как Сяо сейчас даже стакан с водой держал в руках с трудом. Все тело било крупной дрожью. Из него будто выкачали всю жизненную энергию, вытряхнули все внутренности, оставив лишь бесполезную кожаную оболочку. Сяо давно уже не чувствовал себя таким опустошенным и растерянным. Выпитая таблетка пока еще не дала результатов. Сяо оставалось только ждать, когда его немного отпустит. Хорошо еще, что родители были на работе. Меньше всего сейчас хотелось их беспокоить своей внезапной истерикой. — Наивкуснейшее блюдо к вашим услугам, — с улыбкой произнес Кадзуха и поставил на стол тарелку с аккуратно нарезанными бутербродами. Следом он принес две кружки — одну с крепким чаем для Сяо, и одну для себя, с кофе. Сяо в ответ на это выдавил измученную улыбку и сделал глоток чая. Язык тут же обожгло кипятком. — Кадзуха, а почему ты вообще дружишь со мной? Кадзуха удивленно вскинул брови, уставившись на Сяо, как на дурачка. — Что за глупый вопрос? — спросил он, но в ответ получил лишь пытливый взгляд. Сяо выглядел так, словно готов был заплакать снова, если ему ничего не ответить. — Потому что ты замечательный и добрый человек, с которым я чувствую себя комфортно. Я могу рассказать тебе абсолютно все, и ты меня поддержишь. Или не поддержишь и скажешь, что я идиот. Ты никогда не предашь и всегда будешь рядом, когда мне плохо. Да и просто я так привык к тебе, что уже даже не могу представить на твоем месте кого-то другого, — легко, словно он эту речь заучивал наизусть, произнес Кадзуха. Сяо тяжело вздохнул, закрывая лицо руками. Слова глухой болью отозвались в груди. — Ты совсем не умеешь разбираться в людях, — прошептал Сяо, на что получил тихий смешок. — Дурачок, — беззлобно сказал Кадзуха и положил горячую ладонь Сяо на макушку. — Почему ты спрашиваешь меня о таком? Мы вместе уже очень много лет и прошли через разное дерьмо. Я уже не смогу без тебя. Сяо вдруг вспомнил момент из прошлого, когда родители Кадзухи разводились. Они часто ссорились, долго спорили, с кем оставить сына, а сами ни разу не задумались — как все это влияет на маленького, еще морально не окрепшего ребенка. Кадзуха тогда почти месяц жил у Сяо, много плакал и говорил, что это все из-за него, что он виноват в том, что родители приняли такое решение. Сяо тогда был здорово напуган, но вместе с мамой они смогли помочь Кадзухе прийти в себя. Этот сложный период невероятно их сблизил. И Кадзуха после всего этого кошмара не раз говорил, что если бы не Сяо с его замечательной мамой, то не известно, что с ним было бы сейчас. — Я так люблю тебя, — вырвалось у Сяо признание, на что Кадзуха лишь с умилением пропищал «я тебя тоже» и кинулся в крепкие объятия, чуть не задушив и так покрасневшего Сяо. — Так, а теперь ешь и рассказывай мне все, что случилось, — строго произнес Кадзуха и сел на свое место. Сяо на минуту задумался. А что, собственно, он может рассказать? Что Итэр отдалился? Что у него проблемы с острыми предметами и желанием причинять себе боль? Что Сяо окончательно все испортил сегодня утром, разорвав ту тонкую нить доверия, которую они выстраивали на протяжении долгого полугода? — Я очень сильно его обидел, — начал Сяо, так и не определившись, что будет говорить. — Это все так сложно. Я даже не знаю, с чего начать, — честно признался он, нехотя откусив бутерброд. — Что такого ты сделал, чем смог его обидеть? — Знаешь, я тебе сейчас кое-что скажу, о чем никто не знает, даже Люмин. Обещай, что это останется между нами, — все же решился Сяо и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — У Итэра есть определенные психологические проблемы, скажем так. Он очень чувствительный, и поэтому слишком болезненно переносит разные жизненные сложности, — Сяо старался говорить максимально аккуратно, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — И в последнее время ему было особенно тяжело и плохо, а я ничего не мог сделать. Мне было так страшно, а он мне ничего не рассказывал. И, в общем, я предложил найти психолога. И после этого он меня выгнал. Даже слушать больше ничего не стал. Сяо замолчал, осознав, как со стороны это ужасно звучало. Захотелось отмотать время назад, чтобы ничего не говорить ни Итэру тогда, ни Кадзухе сейчас. — Ох… — Кадзуха тяжело вздохнул, на секунду задумавшись. — Ну давай будем честными, ты бы тоже обиделся, если бы я в лоб тебе сказал: «Чувак, сходи к психологу». Сяо поморщился, но все же кивнул, признавая, что звучало это и правда отвратительно. — Я ведь не имел ввиду ничего плохого, — попытался оправдаться Сяо. — Я понимаю, но поставь себя на его место — это правда звучит довольно… неприятно. — Я кретин, — тихо произнес Сяо, вновь утыкаясь в собственные ладони. Стыд липкими касаниями расползался под кожей. Хотелось побежать обратно к Итэру, упасть перед ним на колени и до потери сознания просить прощения. Но Сяо держался, прекрасно помня, что сейчас дома Люмин, Чайльд и, возможно, уже мама, поэтому его появление, как минимум, будет не желанным, как максимум, это может только еще больше сделать больно Итэру. — Ты хотел как лучше, я понимаю. Давай ты вечером напишешь ему, извинишься. Я уверен, что он тебя простит. Вы обязательно помиритесь, — заверил Кадзуха, на что Сяо нервно замотал головой. — Он в последнее время был такой… отстраненный. Я думаю, что он пошлет меня куда подальше. Не надо было ему признаваться. Лучше бы мы просто дружили. Я снова все испортил, — беспорядочно шептал Сяо, окончательно теряясь в собственных мыслях и страхах. — Послушай меня, — спокойно сказал Кадзуха и взял дрожащую руку Сяо в свою. — Не стоит жалеть о том, что ты сделал или о том, чего не сделал. Я рядом, мы вместе со всем справимся, слышишь? Вам просто нужно поговорить, и все снова будет хорошо. Кадзуха всегда говорил так убедительно и спокойно, что его словам хотелось верить. Сяо устало взглянул на друга. — Спасибо, — тихо прошептал он. С сердца с грохотом упал тяжелый камень невысказанности. Дышать стало как-то легче.

***

Весь оставшийся день они валялись в комнате. Кадзуха много рассказывал про Аяку, а Сяо не мог сдерживать вздохи умиления. Все же Кадзуха был идеальным парнем, другом да и в целом человеком. Сяо мысленно отметил, что все, кто как-либо соприкасается по жизни с Кадзухой, могут считать себя счастливчиками, ведь такие люди, как он — это подарок судьбы, не иначе. Сяо даже смог поспать несколько часов, утомленный утренней истерикой и собственным плохим самочувствием. Под вечер они договорились, что Кадзуха останется у него ночевать. Так будет проще им обоим. — Напиши ему сейчас, — произнес Кадзуха, чувствуя нерешительность Сяо. — А что если он все еще злится? — Скажешь, что ты идиот, и извинишься. Сяо идея не нравилась. К тому же он чувствовал себя виноватым за то, что за весь день так и не удосужился зайти в сеть, чтобы хотя бы проверить, был ли Итэр онлайн. А вдруг он писал? Сяо вновь почувствовал дрожь в пальцах. Он с волнением включил интернет и зашел в диалог с Итэром. Несколько секунд загрузки показались ему вечностью. И то, что он увидел на экране, словно окатило его ледяной водой, выпотрошило внутренности, перемололо все тело в мясорубке. Сяо потерянно уронил телефон и невидящим взглядом уставился куда-то перед собой. Тошнило. Его снова тошнило. Все тело сковало фантомной болью. Не было сил даже вдохнуть. Кадзуха испуганно схватил телефон в руки и обреченно выдохнул, когда увидел одно единственное сообщение от Итэра. Итэр: Мы расстаемся.