Подаривший счастье

Итэра била легкая дрожь, в то время как Сяо, абсолютно спокойный, сидел рядом и тепло прижимался к нему всем телом. Итэр уже несколько дней был сам не свой. Он плохо спал, постоянно пил ромашку, хотя она совершенно не помогала, и не находил себе места от волнения. Сяо его не понимал, но против ничего не говорил, просто оставаясь рядом. С минуты на минуту должны были опубликовать списки зачисленных в университет. И хотя они оба знали, что поступили, Итэр все равно переживал до последнего, потому что, как он сказал: «Пока не увижу приказ своими глазами, не успокоюсь». Единственное, из-за чего Сяо было совестно, так это из-за того, что переживал Итэр не за себя, а за него. Сам Итэр был третьим в списке, потому что экзамены он написал на отлично. Сяо же висел предпоследним, то есть — буквально на волоске, и почти половину июля они провели в напряжении, потому что Итэр едва ли мог перестать думать об этом. У Люмин с Чайльдом была очень похожая ситуация, только вот Чайльд даже не парился на этот счет, потому что с теми деньгами, которые были у его родителей, он вполне мог позволить себе учиться на коммерции. Но он все же старался и готовился к экзаменам. Ради Люмин. — Выложили! — встрепенулся Итэр, тут же подскакивая на диване и дрожащими руками загружая файл с приказом о зачисленных. Сяо немного напрягся. Где-то в глубине души он, на самом деле, тоже переживал, но лишь где-то глубоко, едва ощутимо. Пока Итэр внимательно пробегался глазами по тексту, Сяо бездумно залип на его лицо. Веснушки стали гораздо ярче, что ужасно сильно Сяо привлекало. Кожа местами на щеках была покрасневшая после их недавней прогулки по летней жаре, а ресницы и брови, кажется, побелели еще сильнее, и это все вблизи было таким красивым и родным, что Сяо и сам не замечал, как постоянно залипал, с интересом разглядывая каждый миллиметр на лице Итэра. — О архонты! Ты поступил! — выкрикнул Итэр и поднял глаза от экрана. И Сяо тут же прошибли мурашки, потому что то, как сильно засветились глаза Итэра и как на его губах мгновенно расцвела счастливая улыбка — это невероятное счастье. — Я так рад, — на автомате выпалил Сяо, не смея отвести взгляд в сторону. Итэр вдруг завизжал словно ребенок и, резко подавшись вперед, повалил Сяо на спину, прижимаясь всем телом сверху. Сяо на это успел лишь охнуть, после чего обнял в ответ, блаженно прикрывая глаза. — Ура, ура, ура… — зашептал беспорядочно Итэр и голос его дрогнул на последнем слове. Он тихо всхлипнул, утыкаясь в любезно подставленную шею, и Сяо тут же обнял его еще крепче, почти до хруста костей. — Ну ты чего, солнце? Все же хорошо, — нежно произнес Сяо и вновь тихо охнул от того, как резво Итэр вскинул голову. — Я так волновался! Слава архонтам, ты поступил. Это самый счастливый день в моей жизни! — на одном дыхании выпалил Итэр и подался вперед. Сяо только и успел, что закрыть глаза, когда на его лицо обрушились легкие поцелуи. Итэр прошелся по щекам, по лбу, даже с наслаждением чмокнул в нос, после чего Сяо не выдержал и сам подался навстречу, впиваясь в губы и сцеловывая тихий стон в ответ. Итэр стал таким живым. Несмотря на экзамены, несмотря на окончание школы, несмотря на нервы с поступлением — у них все наладилось. И Сяо не мог перестать каждый день заново влюбляться в такого Итэра. Настоящий Итэр, оказывается, был ужасно шумным, и Сяо находил это до жути милым. Итэр любил много говорить, рассказывая буквально обо всем, что его волновало: о последней прочитанной книге, делясь впечатлениями и сетуя на поведение главных героев; о новом классном треке, который он услышал и теперь не мог перестать слушать на повторе; о том, как в детстве они с Люмин на лето ездили к бабушке в деревню, и Итэр постоянно разбивал себе коленки, то падая с велосипеда, то с какого-нибудь дерева. И он все говорил и говорил, а Сяо слушал, слушал, слушал… И не мог оторваться ни на секунду, потому что ему казалось это преступлением. Потому что отвести взгляд в сторону от такого Итэра было подобно смерти. И сейчас он лежал, придавленный Итэром, рассматривал его счастливую улыбку, яркие искорки в глазах, любовался играющими на щеках веснушками и ощущал себя так, словно душа вознеслась в саму Селестию. Сяо поддался внезапному порыву и, резко подмяв Итэра под себя, оказался сверху. Светлые волосы разметались по подушке, и Сяо позволил себя одной рукой провести по ним кончиками пальцев, после чего медленно наклонился ниже, соприкасаясь кончиками носов. — Будем вместе жить в общаге, — тихо произнес Сяо, сам не зная, почему вдруг подумал об этом. Итэр улыбнулся еще ярче. — А ты хочешь со мной жить? — со смешком спросил он, и тут же ойкнул, когда почувствовал горячую ладонь на собственном животе. — Я хочу с тобой абсолютно все, — без стеснения произнес Сяо и нежно коснулся приоткрытых губ. Итэр в ответ лишь тихо простонал, подаваясь ближе. У Сяо затряслись ноги, когда он почувствовал ледяные пальцы Итэра на своей шее. Итэр всегда был холодным, но Сяо его касания обжигали. Он готов был целоваться часами, пока Итэр не начнет отталкивать и говорить, что такими темпами от его губ ничего не останется. И Сяо не был против, потому что знал, что потом все повторится снова. И еще он до безумия радовался тому, что Итэр позволял заходить все дальше, а значит, Сяо не был ему противен. Значит, Сяо его не пугал, и от этой мысли на душе было ужасно хорошо. Рука скользнула под футболку, огладила грудь, и Итэр вновь тихо простонал в поцелуй, притягивая Сяо еще ближе к себе, вынуждая почти лечь сверху и всем телом и животом прочувствовать пылающее возбуждение. Сяо задрал футболку еще выше, тут же опускаясь и припадая губами к аккуратному соску, выбивая из Итэра задушенный всхлип. Ради этих звуков Сяо готов сделать все, что угодно. Он готов ласкать Итэра часами, только бы слышать тихие стоны наслаждения в ответ. — Итэр, братишка, ну что там у вас? — громкий голос Люмин из коридора ворвался в повисшую атмосферу внезапно, после чего дверь распахнулась, и Сяо нехотя поднял голову, устремляя злой взгляд прямо на вошедшую девушку. — Стучаться не учили? — бросил он ей, чувствуя, как Итэр под ним замер, кажется, не дыша. Люмин впервые застала их в настолько откровенном положении. Обычно она могла ворваться и прервать их неловкие поцелуи или объятия, но вот такое она видела впервые. Она тут же затихла, прищурилась хитро, обводя взглядом представшую перед ней картину, после чего самым приторно-невинным голосом произнесла: — А я думала, что Итэр будет сверху… — Люми! — тут же выкрикнул Итэр и метнул на нее смущенный и в то же время раздраженный взгляд. — Мы универсалы, — спокойно произнес Сяо и теперь уже получил смущенный взгляд в свою сторону. — Да? — шепотом переспросил Итэр, как бы не веря в то, что услышал. — Конечно, были сомнения? — Нет, просто… — Итэр замолчал на мгновение, тут же заливаясь краской. — Не хочешь выйти? — адресовал Сяо свой вопрос Люмин, вновь кидая на нее полный агрессии взгляд. — Вообще-то я пришла узнать, поступил ли ты, но, судя по тому, какие вы оба довольные, то явно поступил, — съязвила она, делая шаг назад. — И если будете прямо сейчас трахаться, то делайте это потише, — с ехидной улыбкой бросила она напоследок, тут же захлопывая за собой дверь. Настрой был сбит. Сяо обреченно слез с Итэра, укладываясь с ним рядом и устремляя взгляд в потолок. — А ты ну… правда позволил бы мне… быть сверху? — с огромным трудом выдавил из себя Итэр волнующий вопрос. — Конечно, Итэр. Я позволю тебе все, что угодно, — нежно ответил Сяо и тихо посмеялся, когда на него тут же накинулись с объятиями. Телефон, небрежно валяющийся на кровати, завибрировал. Итэр заинтересованно вскинул голову и, пошарив рукой за спиной, нашел смартфон, тут же передавая его в руки Сяо. Он нехотя разблокировал экран, тут же видя десять сообщений от Кадзухи. — Он тоже поступил, — резюмировал Сяо, когда пробежался глазами по всем сообщениям, в которых, если исключить мат и восклицательные знаки, набралось бы не больше пяти слов. — Как же я рад, — искренне признался Итэр, и Сяо вновь не сдержал в себе порыв. Он повалил Итэра на диван, ложась сверху и обнимая его, словно самую мягкую подушку. — Завтра вечером мои родители хотят отпраздновать наше поступление, так что твой отказ не принимается, — довольно прошептал Сяо, вслушиваясь в мерное биение чужого сердца. — Это ведь семейный ужин… — Ты уже часть нашей семьи, Итэр. К тебе все привыкли. — Я точно не буду там лишним? — с неким волнением переспросил Итэр, на что получил легкий щипок чуть ниже локтя. — Не будешь. Родители тебе всегда рады, — спокойно произнес Сяо и позволил себе блаженно прикрыть глаза. Сяо вслушивался в ритмичные удары сердца, млел от нежных поглаживаний по голове, и в душе было так пусто и легко, что хотелось смеяться и кричать от радости. Итэр с того самого дня больше ни разу не брал в руки лезвия, хотя истерики все равно были. Было тяжело. Моментами он плакал так отчаянно, пытаясь впиться себе в шею руками, что Сяо приходилось удерживать его силой, прижимая к себе и шепча всякие успокаивающие глупости. Но это все было не так страшно. Главное, что новых шрамов у него не появлялось, а старые уже были едва заметны на светлой коже. Главное, что он, кажется, вновь полюбил жизнь. И Сяо смело мог назвать себя самым счастливым человеком на свете. Потому что Итэр и есть его личное счастье, маленькое солнце, которое греет душу и радует каждый день просто своим присутствием. И Сяо, почему-то, наивно хотел верить, что даже через десять лет, если его спросят, что для него является счастьем — он просто назовет имя «Итэр»…