Сборник с тейватскими мальчиками

— Рад, что тебе понравился ужин,- проговорил Альбедо, положив столовые приборы вдоль тарелки и провёл руками по своим ногам, обтирая вспотевшие ладони. Это было от волнения, ведь сегодня, таким поздним вечером у внимательного алхимика гостила Т/И. К её визиту он готовился достаточно долго, чтобы с уверенностью в себе проводить выходной вместе, не задумываясь о деталях. За окном холостяцкого, вечно-пустующего дома медленно протекали летние сумерки, посылая прохладный сквозняк через закрытое окно. Можно было заметить несколько людей, мгновенно проходивших мимо, которые наверняка спешили домой после жаркого, трудного дня. Лёгкое июльское дуновение едва колыхало жесткую придорожную траву, а на небе не было ни облака. Только шумные сверчки пели вечерние песни, засматриваясь в окна одиноких, умиротворяющих домов. — Еда… она была приготовлена так, как ты любишь? А вино? - беспокоясь поинтересовался парень, всё ещё потирая меж собой ладони, собрав их в единый кулак, облокотившись об обеденный стол. — Всё было очень вкусным, спасибо. Тебе не стоит переживать,- мило ответила девушка, поправляя свободную юбку летнего короткого платья. — Мне нравится думать, что у меня хорошее знание твоих вкусов,- оторвал он, душевно ликуя. Время проходит не так уж и быстро, если следить за стрелками часов. Настенный аксессуар тикал медленно, и только он нагнетал тревожность. Ведь гостеприимный алхимик принял гостью с широкими объятиями, приглашая ее за порог своего дома. Он ещё никогда не подпускал кого-либо так близко, не позволял влиться в доверие и тем более заводить серьёзные, многообещающие отношения. Альбедо нравился девушкам, имел отличное сексуальное здоровье, да и сам когда-то проявлял знаки внимания, тёплой, настоящей заботы. Но до знакомства с Т/И он никогда не чувствовал подобного. Трепет на душе, частое сердцебиение, которое сводило с ума, заставляя орган выпрыгнуть из груди. Когда это впервые случилось с бедным парнем, он готов был встать на колени перед всеми Всевышними, схватится за то утопающее в юной влюбленности место и закричать, громко рыдая, то ли от безграничного счастья, то ли от боли, в которой мучилась душа. «За что?! За что всё это?! Что это?! Что это, черт возьми т-такое?!» Конечно, беспощадная судьба и неподъёмная жизненная линия решились на ещё один шажок в сторону преисподней. Начнём, пожалуй, с того, что великодушному парню, которого нельзя было назвать сердцеедом, можно было просто проявить настоящую, такую желанную любовь в привычных поступках, по отношению к миловидной девушке. Но юноше снова крупно повезло: Т/И вышла, так скажем, не из робкого десятка. Выглядела она всегда потрясающе, ухаживая за собой усердно, составляя график своих дел, в которых уверенно вписывала посещения спорт-зала, косметологов, назойливых продавцов-консультантов в торговых центрах. И делала она это не для того, чтобы играть в недотрогу перед крупно-обеспеченными пожилыми мужчинами, которые обычно раскидываются деньгами на молоденьких красавиц, разливая по бокалам дорогостоящий виски, разъезжая на блестящих дорогих авто. Скорее, это было для себя, для самопознания и наличия четкого расписания, активного распорядка дня. Но, к своему же сожалению, Альбедо попался на её хладнокровную уловку, которая скорее выглядела бы как колба змеиного яда, от которого нет иммунитета. — Я так благодарен тебе, что ты согласилась прийти. Я достаточно долго ждал сегодняшний ночи. И да, почему ты… ведёшь себя так, как будто всё закончилось?- обезнадежено взглянул он на девушку, делая укол своим пустым взглядом. В его глазах промелькнула нота печали: сейчас она уйдёт, и все кончится, как это было уже много раз до этого момента. Дом снова опустеет, останется только одинокий, Альбедо напротив своей второй личности. Он останется наедине с дурными мыслями, всё, как месяц назад, год назад. Опять, опять он поддастся своему разуму, совершенно другому человеку: более жестокому, хитрому, торопящему и так быстро-идущие события. Двойник, играющий роль злодея в его голове винил своего носителя. Не хозяина, а именно носителя, который был готов пожертвовать всем, чтобы не видеть больше поганого воображенного врага. «Нет, неужели опять! Я не хочу, не оставляй меня одного. Как же больно…» Как жаль, но сегодня паренёк не встретиться со своим отражением. Т/И уже не сидела на деревянном стуле, а лежала, опершись на его спинку, обвив руками талию. Ощущение было странным, непривычным, непреодолимым ранее. Головокружение мешало в кучу мысли, взбалтывая, крутя, словно волчок. Одновременно с ним с дороги прожитого вечера сводила трясучка, едва перебиваемая чувством тревоги, панической атаки, внутреннего сокрушения. Девушка не могла собраться в целое, связать и трёх слов. Пока она старалась глубоко, размеренно дышать, где-то успокаивая себя, на теле выступил холодный пот, напоминая о смерче внутри. — Десерт! Мы же ещё не попробовали десерт,- вспомнил об ещё одной причине продолжения ночи парень, не совсем восторженно воскликнув, скорее встревоженно, обеспокоившись о том, что девушка может создать некоторые внеплановые трудности своей настойчивостью покинуть его. Т/И задыхалась, держа запястье у лба. Лихорадочное состояние её организма словно бросало тело в ледяной глубокий бассейн, из которого практически невозможно было выбраться, всплыть на поверхность. А если девушке удавалось это сделать, она успевала уловить короткий оживляющий глоток свежего воздуха, то затем она погружалась в не менее дурманящий жар. Котёл с бурлящей водой, которая казалась вязкой пылающей лавой. Чугунные края огромной посудины обжигали её ладони, ухватившись для побега, она жаждала свободы, особенно сейчас. — Я п-пойду,- вырвалось у девушки из её уставших уст. Тело ломало, сводило в узелок, и что-то выдавить при этом из себя было большим достижением. Т/И поднялась, придерживаясь за край деревянного обеденного стола. Ноги стали ватными, из неплотной гуттаперчи. Каждая из ног будто бы имела огромный вес, но на секунду почувствовав устойчивость под ними, она сделала шаг вперёд. Нет, слишком резко! Девушку словно объяла невесомость, и едва успев поставить ногу обратно, она упала, как тряпичная кукла. Храбрый рыцарь поймал её, не дав жертве прильнуть к земле. Мало ли что могло случиться: удариться головой, разбить нос, сломать руку. Вовремя подоспел её спаситель, который и навёл бедняжку на ужасные неприятности. — Я держу тебя,- искренне ухмыльнулся Альбедо, радуясь, что хоть где-то он был ей полезен. При том как Т/И, не думающая сейчас ни о чем, полумертвая лежала у него на руках. — Головокружение? - риторически спросил парень, всё ещё не подавая виду. На что девушка смогла лишь слегка кивнуть головой. — Ты не в состоянии куда-то идти. Давай посадим тебя обратно, хорошо? Вот так, - с выдохом произнёс он, бережливо сажая девушку на стул, держа её за руки. После, он отпустил её, убедившись, что девушка держит равновесие. Альбедо тяжело выдохнул, потирая глаза. — Так не должно быть, ты обязана попытаться уйти. И после всего, что я сделал для тебя сегодня. Как в прошлом году, ведь ты мне отказала. Ты помнишь?- парень наклонился над Т/И, смотря ей в глаза, разрушая какие-либо личные границы, дистанцию между ними. Он максимально давил на неё в данный момент, и это давление ещё хуже сказывалось на ощущение внутри неё. Даже через бушующий дурман, она чувствовала это. Девушка опрокинув голову, которая едва балансировала на плечах, поворачивала шею из стороны в сторону, но вдруг, взгляды их встретились, вцепились. Сердце металось, колыхалось: она не могла отвести глаз, встать, убежать и больше никогда не попадаться этому ненормальному психу. Это было невозможным, конечности были будто прикованы к стулу,ограничивая её действия, обессилев. Но обездвиживание не означало, что Альбедо обойдётся без сопротивлений. Т/И всячески боролась сама с собой - это давалось нелегко, но как это выглядело глупо. А ведь ей и в голову прийти не могло, на что рассчитывает Альбедо и насколько серьезно он настроен. «Нет, сука, нет! Ты не выберешься отсюда, бездушная тварь! Посмотри на себя, какая же ты всё-таки жалкая сейчас…» —Конечно, ты не помнишь, - наконец проговорил он. — Я провёл недели, ища твои любимые группы. Тогда я начал слушать их тоже. Ты была так удивлена тому, что у нас так много общего. Это была не случайность, милая,- после нескольких, таких долгих и томительных секунд он вздохнул и произнёс. Он сделал это так, будто он проговаривает эту речь уже не впервые. Да, он репетировал это, он пытался быть более приветливее, концентрировался на своём монологе и находил ошибки, тут же исправляя их. Страх обложатся преследовал его всё то время, которое он провёл с Т/И, когда бегал за ней, всячески пытаясь проявить лучшие качества, показать себя с самых преимущественных сторон. — И-и… кхм, тогда я пригласил тебя на концерт, но ты все равно мне отказала. Почему?- переведя дыхание, продолжал он. Дух сбивался с отполированной до блеска дороги, на которой не могло находиться ни камушка, ни кочки, ни соринки. —И после всей этой работы, которую я провёл, чтобы понравиться тебе. После того, как ты на самом деле согласилась прийти. Т-ты согласилась на это свидание, и я подумал, что могу впечатлить тебя своими навыками кулинарии. Знаешь что? Я практиковался, старался, чтобы поразить тебя. К твоему сведению я записался на специальные курсы. Ч-чтобы з-завоевать т-тебя окончат-тельно,- речь вдруг его начала тупиться, парень заикался, захлебывался в потоке слов. Еле выкарабкиваясь из него, он говорил, снова и снова, уже не обращая внимания на тактность, лишь бы только передать смысл его разговора непонятно с кем. С самим собой, как вчера, позавчера, неделю назад перед зеркалом? Или он разговаривает с истощенной девушкой, которую не собрать по частям? Вдруг едко, облегченно сделал кроткий вдох, скорее, шмыг носом. —Я приберёг эти таблетки в качестве запасного варианта,- из кармана его прямых, деловых брюк показалась пестрая пластиковая баночка с наклеенными ярлыком. «Так вот оно что» - пронеслось в голове у Т/И.