Костоломы

Глава 2 Над миром безраздельно властвовал тягучий август, когда отряд Костоломов, закрыв подряд три удачных контракта, отошел передохнуть и пополнить запасы к славному городу Нюрнбергу. Новобранцев, ушедших за звонким гульденом по весне, ещё хватало. Оставшиеся в живых всё больше втягивались в отрядную жизнь и набирались той особой закалки и духа, которым всегда славился отряд Маркуса, поэтому особой нужды в вербовке не было. Старшие подразделений неторопливо занимались хозяйственными делами, вечерами совершая рейды по кабакам и борделям, в изобилии распахнувшим свои двери для солдат и торгового люда. Новобранцы же, и, такие как Стелла, уже обстрелянные, но не заработавшие званий солдаты, едва успевали выполнять поручения непосредственных командиров. Впрочем, с приближением ярмарочных гуляний и внезапно усилившейся жары даже хозяйственный сир Томас махнул рукой на своих подчиненных, и отпустил в двухдневную увольнительную. Всеми овладела нега исхода лета, даже драки с чужаками вспыхивали неохотно, с ленцой, и уже после пары зуботычин противники, обнявшись, заливали в глотки кисловатое пиво и прикладывали к синякам тяжёлые медяки. Пару раз в неделю, ловко чередуя дни, Маркус устраивал раннюю побудку. Наёмники высыпали из палаток под пение рожков, добрых два часа добросовестно шлёпали по пыли, собирались коробкой, перекидывали пики, мушкетёры давали холостой залп, затем, когда солнце взбиралось совсем высоко, они дремали в тени, чтобы вечером ещё поупражняться индивидуально. Стелла старалась изо всех сил, чтобы не ударить в грязь лицом перед капитаном и старшими. Два года в строю, а Маркус до сих пор брал ее на задания с великой неохотой, будто по остаточному принципу. Да еще и задания дурацкие выдавал. В этот раз, правда, было грех жаловаться – отправил ее капитан в непосредственное подчинение к Бонкеру, по хозяйственным делам помогать и “уму-разуму у старших учиться”. Со здоровяком никогда не было скучно, да и с подчиненными он не лютовал. На следующий после учений день Бонкер вместе со Стеллой и тремя парнями из новобранцев ушёл на рынок, добрых три часа потолкавшись по пеньковым и пороховым рядам. Отрядный казначей ныл расстроенной скрипкой: - Готлиб, ну куда столько фитиля! Из какой преисподней ты вынес эту манеру палить его с двух концов? - Засохни, сморчок! – рявкнул рейтар, – Ты сроду мушкет не держал и представить не можешь, до чего мои парни могут расстроиться, если один конец вдруг потухнет аккурат перед выскочившими мертвяками. – и, глядя на вытянувшееся лицо казначея, смягчившись добавил, – К тому же смотри, я не собираюсь брать готовый. Вот тысяча саженей доброй пеньки да двести фунтов селитры, снесём в лагерь, потом засажу этих – взмах тяжёлой руки в сторону троих зеленых совсем новобранцев, смиренно сносящих тяготы военной службы вполне буквально, в виде озвученных покупок, – наделают отличного фитиля, на круг и больше, и дешевле готового выйдет. Здоровяк не обманул, и по возвращению в лагерь новобранцы были отправлены крутить фитиль, а Стелла – контролировать качество работы. Несмотря на ее намеки и попытки увязаться следом, в город Бонкер ушел один, и рыжей оставалось только выполнять нудное поручение, изнывая от любопытства. Она видела, что Бонкер ушёл на дальний конец города, где под нарядной черепицей высились добротные здания славных нюрнбергских оружейных. Вернулся он уже во второй половине дня, в прекрасном настроении насвистывая какую-то походную песенку. Стелла вышедшая навстречу чтобы доложить о выполнении задания, увидев его, с первого взгляда почувствовала какую-то неправильность и на несколько секунд задумалась. – Боне, эй, что случилось с твоей цепью? Неужели кто-то рискнул её подрезать? – непритворно ахнула девушка. В самом деле, мощная шея, борода, ворот рубахи и вамса смотрелись как будто сиротливый военный оркестр без большого барабана. В наряде не хватало толстенной цепи червонного золота, которой Бонкер весьма дорожил, хоть и относился очень утилитарно – когда не хватало гульденов, здоровяк пальцами отрывал одно-два звена, щедро расплачиваясь с трактирщиками и весёлыми девками. Впрочем, как только деньги снова текли в руки, цепь всегда восстанавливала понесенный от щедрот наёмника урон. Но теперь её место вопиюще пустовало, но Бонкера, казалось, это нисколько не заботило. – Отдал не торгуясь, рыжая! Смотри! Он бережно, как ребёнка, опустил на стол в оружейной завернутый в шёлковый платок продолговатый ларец красного дерева, украшенный искусной резьбой, развернул ткань, отстегнул защёлки и открыл крышку. Внутри на красном тиснёном сафьяне лежали два пистоля с вытянутыми гранёными стволами, покрытыми серебряной насечкой. Рукоятки так и просились в руку, замки со множеством деталей были очень тонкой работы, но самое необычное – сразу и не углядишь – под верхним стволом шёл такой же нижний, с маленькой изящной полкой, закрытой подпружиненной крышкой и собственным замочком, образуя довольно удобное ложе. – Сразу два ствола! Ни у кого в целом мире пока такого нету, если оружейник не врёт. Заряжаешь! Бах! И сразу же снова бах! Левой! Правой! Сколько это всего будет, а? Ну, Стелла, сколько? – Четыре, – приплясывая от подцепленной от здоровяка радости, сказала девушка. Любопытство распирало, но она не посмела прикоснуться без разрешения к диковинным пистолям. – Ага, четыре, как чёртовых евангелиста! Бах! Матфей! Бах! Марк! Бах! Лука! Бах! Иоанн! Реквием этерна даруй им, Господи, чтоб рожи ихние мертвяцкие поперёк себя треснули от доброго свинца, так и назову, госпожа моя Шеффер, пусть знают сукины сыны! Стелла фыркнула, сдерживая смешок: – Во-первых, грешно, во-вторых, капеллан занудит, в-третьих сам подумай, что за нелепица выйдет: Матфеймарк да Лукаиоанн? Язык сломаешь. – В самом деле, твоя правда. Ну да критиковать всяк мастер, критикуешь – предлагай. – он усмехнулся. – Само придумается по ходу дела. Вот, кстати, пойдём их испытаем?! – Стелла с готовностью вскочила, заглядывая в глаза Бонкеру. – Всё бы тебе отлынивать – неодобрительно отозвался тот, – вот будет увольнительная, сходим. – Ну пошли сейчас, – не сдалась рыжая, умоляюще глядя на Бонкера, – я весь день с этими дуболомами проторчала, селитрой пахну – страсть. Скукота смертная! Один только и рассуждал, как поросей в деревне разводить, а другие вообще двух слов связать не могут. Я тут место недалеко знаю, речка чистая, овраг, лишних глаз не будет, – и, видя, что здоровяк колеблется, добавила – А ты давно обещал подучить с пистолем обращаться, чтобы капитан в следующий раз не говорил: “Ты там с мушкетом не развернешься, сиди в отряде!”, – Стелле даже немного удался хрипловатый размереный капитанский тон. Бонкер усмехнулся. – Ладно, уболтала, давай сходим, пока светло. Дуй до моей палатки, зацепи там флягу, потом к каптенармусу, скажи, что я послал, пусть розовой воды нальёт У него, подлеца, всегда есть, я знаю. И сыра подушистее! Ммм, кацбальгер мастеру отдал на полировку, ну да ладно, пистоли есть, гольбейн захвачу, да идти недалеко. – Я мигом! – рыжая уже мчалась по поручению, пока Бонкер не передумал. * * * Августовское солнце медленно клонилось к закату, зной шёл на убыль и высыхающая после купания рубашка уже ощутимо холодила тело. Стелла лежала рядом с Бонкером на зеленой лужайке у заводи, на пару с ним отламывая кусочки сыра и отхлёбывая из фляги. С разбавленным вином здоровяк не прогадал – ничего крепче по жаре не хотелось, да и туманить разум хмелем во время учебы незачем. Стелла старательно прокручивала в голове сегодняшнее занятие. – Вот смотри: тут ствол, эээ, – Бонкер поймал укоризненный взгляд рыжей, – ладно, ты это и по мушкету знаешь. Заряжается почти так же, порох, пуля в пыже, приколачиваем слегка. А теперь внимание: тут полка, открываем крышку, делаем натруску. Господи Иисусе, до чего эти нюрнбергцы фантазёры, натруску совместили с ключом! Вот ключ, кстати, такого на твоём мушкете нет, смотри внимательно – потеряешь его и всё, считай, голышом остался. Я свои всегда шнуром подвязываю, а тут он вооот сюда цепляется. Закрываем полку и суём, стало быть, ключ в колесцо и заводим. Слышишь – щёлкнуло. Обычно этого и хватит, но на этих пистолях крутим второе. Проверяем, хорошо ли пирит зажат в курке. Некоторые любят кремень, но он твёрже, колесцо быстрее собьёшь и искра не такая тугая идёт. От пирита же надо потом замок чистить, но оно даже к лучшему, оружие, как и ба… ой, короче, уход любит. Опускаем курок на колесцо, теперь и палить можно, давишь на крючок, пирит прижат, колесцо крутится, искра на полку и бабах! Теперь самое замечательное – щёлкаешь крючком вот эдак и со второго ствола теперь сразу палить можно. – Бонкер щёлкнул второй раз и засмеялся сам от себя, – если его зарядить, конечно. Нету ещё привычки у меня. Ну давай упражняться. Голова кипела от новой информации, но девушка прилежно старалась запомнить и повторить движения. Правда, настроиться на серьёзный лад никак не удавалось. Бонкер вселился как ребёнок, осваивая новое оружие, и Стелла никак не могла заставить себя воспринимать его как старшего по званию, а не близкого друга, с которым и подурачиться можно, и пошутить. Да и незачем в общем то что-то выдумывать, здесь все равно некому осудить. Они по несколько раз заряжали и разряжали пистоли, пока движения Стеллы, быстро осваивающей новую науку, не стали плавными и точными. Стрельба давалась ей легко, будто само собой получалось возводить, заряжать, наводить на цель. Только руки быстро уставали. – Целиться опять же по-другому надо. – продолжал объяснять Бонкер, – Это с мушкетом удобно, взвалил на сошку, води себе туда-сюда, жмурься, вытягивай крючок да стреляй между ударами сердца. Стелла хотела возразить, что стрельба с мушкета требует большей сноровки, хотя-бы потому, что ценность более редких и мощных выстрелов несравненно выше. Но промолчала, не перебивая наставника. - Тут иначе, веса в нём три с лишним фунта, даже я долго не удержу. Хватаешь за рукоять, большой палец сверху, мизинчик этак на шар кладёшь, а потом просто тычешь пистолем вперёд, как будто пальцем показываешь. Тебе же, чтобы пальцем ткнуть, целиться не надо? То-то же. И глаза не жмурь, смотри в оба, больше увидишь. Как только тыкнула – сразу стреляй, дольше целишь – вернее промажешь, рука устанет. Пальнула – одновременно руками друг навстречу другу, поворачиваешь стволы и снова тыкай. Ну давай теперь сама. Потом они стреляли, сперва просто так, стоя и перед собой, потом с затеями. – Пень в двадцати шагах слева! – Стелла оборачивается на крик, наводит дуло на указанную цель. Бах, труха выбивается фонтанчиком. – За спиной ветка, тридцать шагов, десять футов вверх, кривая, как рожа Отто после пьянки! – бах, почти рядом, повернуть ствол и сразу снова выстрел – на этот раз точно в цель. – Молодчина, Стелла, святые угодники, до чего молодчина, ну всё, по паре зарядов осталось, садись чистить пистоли, чтоб блестело, как у кота чего-то очень блестючее, потом тщательно заряди для нашего спокойствия и – купаться. Довольная похвалой, растрепавшаяся как рыжий бесенок. Стелла поспешно разложила на траве тряпицу и принялась за чистку. Пистоли она брала в руки аккуратно, почти трепетно, проходясь пальцами по гравировке на рукояти. – О, смотри, тут на яблоках что-то написано, – по боку шарика тянулись мелкие выгравированные буковки. – Ну-ка, дай сюда! – наклонился к ней здоровяк, – Хм… Уль-ти-ма спес ин ультима… х-хора. Эээ, в последний час последняя… спесь? А, последняя надежда в последний час, во! Ух и затейники эти нюрнбергские. – Бонкер вернул пистоль девушке и, скинув вамс на траву неспешно пошел к воде. – Закончишь, присоединяйся! * * * И вот рубахи просохли, одежда приведена в порядок, сыр остался только в воспоминаниях, а фляга опустошена до капли. Бонкер подтянул перевязь с кинжалом и они с пистолями в руках, лениво беседуя, двинулись к лагерю, как раз к вечерней поверке. Тропа петляла по упирающемуся в лесок краю оврага, постепенно приближаясь к городу. Рыжей очень не хотелось возвращаться, ведь там снова будут поручения, устав и несение службы. Нет, солдатская походная жизнь была ей по вкусу, но кто же не любит отдыхать? К тому же, не так часто ей достается столько интересного. Стелла позволила бесёнку азарта пробиться сквозь дневную многотрудную усталось. Она подскочила к Готлибу и пихнула его локтём в бок. – Эй, Боне, эй! Мы так ни во что движущееся не постреляли! – Ты тут самое движущееся. Хватит уже на сегодня, давай в лагерь. – отмахнулся здоровяк. – Нууу! – девушка разочарованно потеребила влажную косичку, – Спорим, что я летящий берет подобью навскидку! – Опять с тобой на стрельбу забиваться? неохотно протянул Бонкер – Ну ладно, только по твоей шляпе стреляем, свой не дам. – Ууу, павлин надутый! – возмутилась Стелла, – Шляпу не дам! – что-то такое блеснуло в глазах девушки, что Боне не стал настаивать. Рыжая задумчиво потеребила черную выцветшую полу. Пострелять по летающей мишени хотелось, но отцовскую шляпу она даже мертвякам в бою портить не позволяла, не то что самой ради забавы. Внезапно нужная мысль пришла. Стелла распутала пояс, стянула с него плоский потрепанный кошель и пересыпала несколько мелких монет себе в кулак, – Во! - Не густо со сбережениями, – усмехнулся здоровяк, - Да ну тебя, – фыркнула девушка, отправляя монеты в сапог под скептическим взглядом Бонкера. – мишень тебе вот! Все равно почти прохудился уже. - Хорошо, – согласился здоровяк, – один подкидывает, второй спиной стоит и с разворота навскидку бьёт влёт, только чур на земле не стрелять. Стелла азартно схватилась за чудесный пистоль. Мысли стали очень простыми, выдох-вдох, ткнуть, не целиться. – Давай! – крикнула она, готовясь стрелять. Разворот, поймать глазами темное пятно, ткнуть, выстрел! Бонкер подошёл к лежащему кошелю и довольно хмыкнул, засунув толстый палец в дырку. – Теперь моя очередь. Кошель взлетел, рейтар с тяжеловесной грацией крутанулся на месте, одновременно вскидывая пистоль, и выстрелил ровно в верхней точке полёта. – Можешь и не смотреть, был худой, а стал ещё худее, – самодовольно осклабился Готлиб, выдувая из ствола дым, чтобы не было нагара. – Ага, доигрались, голубки, – раздался из кустов чей-то невероятно поганый голос. Стелла вздрогнула и инстинктивно шагнула ближе к Бонкеру, ещё не успев полностью осознать свалившееся неприятности. – Стоите с пустыми стволами, сталбыть, прихватили вас на горячем. Думали уже вам втихую всадить по болту, ан нет, развлечься можно. – Крадущейся походкой на дорогу выступили четверо мерзкого вида хмырей, двое с арбалетами и двое с палашами и кинжалами. Арбалетчики взяли обоих Костоломов на прицел, остальные двое заходили по широкой дуге, не перекрывая линию выстрела. – Страсть как рыжих люблю, особливо стерв, – загнусил второй арбалетчик, проходясь недвусмысленным взглядом по расстегнутому вороту Стеллы – оченно это у нас удачно вышло! – Ты, боров, ложь шпалёр, ты тоже, оба, матерь вашнюю, ложьте. И кинжальчик тоже. – вернулся к командным обязанностям первый стрелок. Бонкер изобразил на лице преглупое выражение, разве что пузырь не пустил: – Вы, драгоценные государи мои, только не горячитеся, не губите лишний раз, каждому-ТО ВСЬяко жить охота, с радостиею вам повинуемся. – Стелла чётко услышала едва выделенную интонацией команду и внутренне собралась, внешне же, как бы в испуге мелко закивала, благо играть страх не пришлось, она и так была напугана. А вот бандит явно не понял замаскированной команды. – Кончай зудеть, живо бросай, до двух считаю, далее не обучен! Раз! – мужик недовольно качнул арбалетом. Лицо Бонкера сделалось ещё глупее, а взгляд широко распахнувшихся глаз устремился в кусты. Бандиты невольно глянули туда, всего на долю секунды, но и этого хватило. – ПЛИ! Две пары рук мелькнули синхронно, слились в один два выстрела. Ценитель рыжих стерв заимел во лбу и затылке по лишней дырке и скорчился, заливая землю тем, что заменяло ему мозги. Первый заговоривший получил от Стеллы пулю в правое плечо, из-за чего, естественно, промазал и болт воткнулся в землю у её ног, уронил арбалет и пытался зажать рану рукой. Двое других с клинками синхронно бросились на них. Бонкер рванулся к застреленному, попытался вытащить у того из ножен клинок, но замешкался, подпустив опасно близко вооруженного бандита. Рыжая только и успела присесть и кубарем броситься под ноги мужику с палашом. Он споткнулся, больно пнув ее в бок и, грязно ругаясь растянулся на земле. Второго Бонкер по простому зашвырнул в кусты. – А теперь ходу! – здоровяк рывком поставил Стеллу на ноги и бросился по тропинке , – с одним кинжалом с двумя не справлюсь. Рыжая не возражала, да и не успела бы, все еще пытаясь отдышаться после удачного маневра. В лицо дунул свежий ветерок, внезапно принёсший с собой очень знакомый запах горящего фитиля. Два аркебузных дула черными провалами показались из-за поворота. Готлиб рванул за руку ещё сильнее, вбок и вниз, прямо перед грохнувшими выстрелами. Пуля прошла в вершке над волосами Стеллы, Бонкер же наконец получил дыру в свой обожаемый берет. За аркебузирами стоял чем-то знакомый тип в драном жёлто-чёрном вамсе, с длинной рапирой в руках. Стелла успела испытать облегчение, желто-черный давно стал опозновательной меткой своих. А значит подмога, выбрались из передряги. Но злобно засопевший рядом с ней Бонкер сжал ее руку так, что казалось, затрещат кости. – В овраг, живо! – крикнул он, бесцеремонно закидывая девушку туда Стелла вскрикнула, от слишком сильного толчка пролетев дальше и врезавшись в твердую землю. Еле успела увернуться от скатившегося следом Бонкера. Кусты, с треском ломались, колючие ветви цеплялись за одежду и кожу, норовя выдрать себе кусочек. Стеллу ветка хлестнула по щеке, оставив жгучий след, берет Бонкера оказался добычей куста на самом дне. Рыжая упрямо стискивала шляпу, которую, для верности стянула с головы и несла в руке. Сапоги чавкнули по илистому берегу ручья на дне оврага, ниже тянулись густые прибрежные заросли. Бонкер рванул вверх по относительно редкому леску, и Стелла не посмела отставать. Позади них, громко бранясь, пробирались преследователи. – Почему. На нём. Чёрно-жёлтый? – задыхаясь от бега спросила девушка – Дезертир. – Бонкер поскользнулся на гнилом бревне, задержался, страхуя Стеллу, – подпоил новобранца, лапал, я ему зуб выдавил. Потом он сбежал. - И все?! – выдохнула девушка - А мало? Дезертирство карается смертью! – Бонкер загнанно повис на хлипком деревце, выдохнул, и побежал дальше. Он легко делал мощные рывки, но продолжительная гонка начала его выматывать. Деревья стали редеть, а беглецы никак не могли найти удобную позицию или укрытию. - Все равно, причем тут ты? – не унималась Стелла, затравленно озираясь. - А это я ему пиво с дукатом поднес! – рыкнул Бонкер, выбираясь на край оврага – Надо протянуть время! - А потом что? – возмутилась Стелла, но ей никто не ответил. Здоровяк выбрал дуб с достаточно раскидистой кроной. Самая нижняя толстая ветвь шла футах в девяти-десяти над землёй. Рейтар резко остановился и повернулся к Стелле. – Ну, давай живо! – он всучил ей свою перевязь, предварительно вытащив оттуда кинжал, подхватил под ноги и, резко выпрямившись, подкинул вверх. Стелла, буквально взлетев вверх, зацепилась руками, повисла на ветке, больно обдирая локти об кору. Закинула ногу, подтянулась и влезла на ветку. – Я их задержу, насколько смогу, придумай что-нибудь! – крикнул Бонкер, подхватывая с земли кинжал. - Что придумать?! – воскликнула девушка, – давай я за помощью! – она изготовилась перепрыгнуть с этого дуба на соседний. - Сиди там и не смей бежать! Пристрелят к чертям – рявкнул Готлиб, – думай! Девушка судорожно кивнула, перебежала по ветке и спряталась за стволом. Готлиб оглянулся, выругался, поняв, что нормального выхода нет, отступил и прижался к склону оврага. Густые заросли почти скрывали здоровяка, но роскошная желто-черная форма плохо подходила для маскировки. На площадку, выставив обнаженные клинки, высыпали преследователи. Раненый в плечо арбалетчик, пошатываясь, плёлся следом, волоча своё оружие. Предводитель, тощий, с всклокоченными соломенными волосами, молодчик в чёрно-жёлтом сунул рапиру в ножны и, выхватив у него оружие, стал перезаряжать. Движения были суетливыми, злобными. Бонкер издевательским тоном закричал из кустов. – Эй, Куцый Курц, кишка куриная, жопа лошадиная, так и не выучился, с какого конца арбалет держать! – Ну погоди, пивная бочка, сейчас сделаю тебе дырку, ответишь за мой зуб. – молодчик все же попал болтом на ложе, и теперь нацелил его на кусты. – Ногу себе прострелишь! – не унимался Бонкер, – хватай рапиру и дуй сюда, в задницу тебе засуну, содомит проклятый, рукояткой вперёд, не потому, что я добрый такой, чтобы твои упыри руки порезали, пока вытаскивать будут. – Цыц! – рыкнул дезертир на своих молодцов, рванувшихся было к кустам, и начал осматриваться – Куда девчонку дел? – Тебе зачем? – Бонкер все время двигался сквозь кусты, не давая точно обнаружить себя – У тебя их вон сколько! Ты где таких чучел понабрал? Стелла вполуха слушала перебранку, лихорадочно пытаясь что-то придумать. А что тут сделаешь? Один на один Бонкер задавит любого, но их тут пятеро и подстрелянный, у одного арбалет, а остальные резво крутят головами. Когда ее заметят на дереве это только вопрос времени. Кинуть? Чего кинуть? Жёлуди? Пистоли? Никакой стоящей мысли. Внизу Курц приложил палец к губам и показал бандиту с палашом обходить куст слева Один из аркебузиров тоже заканчивал перезарядку. Бонкер в глубине куста аккуратно повесил свой вамс на ветку и продолжил двигаться, осыпая противника отборной бранью. Грохнул выстрел аркебузы, пуля прошила щегольские буфы, а Курц прорычал: - Идиот, тебе кто команду давал?! Аркебузир начал перезаряжаться, и тут Стелла увидела, что бандит с палашом зашел совсем близко к Бонкеру. - Боне, сзади! – крикнула она, безнадежно раскрывая свою позицию. Затрещали кусты, завязалась драка, и грохнул второй выстрел. Пуля ужалила ствол дуба в подуметре от плеча девушки. Рыжая отпрянула, чуть не сорвалась с ветки, чудом удержав выпавший из кобуры пистоль. Надпись на яблоке латинской вязью мелькнула перед глазами. ”Последняя надежда в последний час”. “В чем надежда то, если без заряда эта чудесная машина бессильна”. Внизу тренькнула тетива и взревел здоровяк: – ЧЛЕ-НО-ГЛОТ ГАМБУРГСКИЙ! Ты когда ссышь, в рот себе попадаешь небось? Стелла, рискуя быть подстреленной или просто свалиться, свесилась с ветки, в панике ища глазами Бонкера. По груди рейтара, на мокрой от пота рубахе быстро расширялась алая полоса. “Кровь на одежде это хорошо” – вспомнила она уроки Сибиллы, отрядного доктора, “это значит, что она не проливается внутрь тела”. Болт задел рейтара по касательной, рана несерьезная, но с кровью уходит сила и он долго не продержится. - Лови девчонку! – истерично взвизгнул Курц, – я хочу ее живой! Один из бандитов ловко зацепился за ветку и повис на руках. Стелла с силой ударила пяткой по ближайшему к ней суку, сбивая вниз кору и древесную труху. Мустор полетел незадачливому древолазу в глаза, он вскрикнул и разжал руки. Думай! Надпись на пистоле должна иметь смысл. Она крутанула яблоко и то поддалось. Быстро, стараясь унять дрожь в руках, скрутила его, из рукоятки выпали два заряда, завёрнутые в вощёную бумагу. Поистине последняя надежда. Закончивший перезарядку аркебузир вопросительно глянул на вожака. – Погоди, я сам с ним поквитаюсь, – осадил его Курц. – достаньте мне рыжую подстилку, позабавимся с ней, а этот будет валяться с болтом в кишках, смотреть и умолять его зарезать. Бонкер, стоявший уже безо всякой защиты, на прицеле арбалета, взревел и сделал шаг вперед. Из кустов с трудом поднимался заброшенный туда бандит с палашом. Стелла не смотрела на него, сосредоточив внимание на собственных руках, которые, казалось, сами проделывали движение за движением. Глянуть вниз – непозволительная роскошь, она и так слышит, как скрипят снизу ветки под тяжестью мужских сапог. Сразу в два ствола заряд, пулю, шомпол, потом натруски, завод, опустить пирит. Внизу Курц вскинул арбалет. Следующего болта Бонкеру не пережить, несмотря на все уловки. Стелла услышала в голове его голос: “Десять футов вниз, двадцать пять шагов, ростовая!”, ткнула пистолем в ненавистную фигуру и спустила крючок. Бахнул выстрел, за дымом оседал силуэт. Аркебузир, дёрнувшись всем телом, резко развернулся к ней, вскидывая ствол, но Бонкер сшиб его, по-медвежьи облапывая в объятиях. Рыжая едва успела отдернуть ногу, рядом с которой полоснул нож, стесав с ветки кусок коры. Лезущий за ней бандит осклабился и легко втянул себя на ту же ветку, и Стелла инстинктивно вскинула пистоль. Бахнул выстрел, и тело с еще дымящейся дырой в центре куртки с хрустом веток полетело вниз. Повинуясь внезапному порыву, рыжая громко крикнула: – КОСТОЛОМЫ! БЕЙ! Оставшийся противник Бонкера вздрогнул и отвлекся на секунду, которой здоровяку хватило, чтобы заломать руку с палашом и глубоко, по рукоять всадить кинжал врагу в живот и провернуть. Стелла поспешила спуститься вниз, засуетилась, сунула пистоль в кобуру, попав не с первой попытки. Руки предательски дрожали. Она слезла-скатилась с дуба, когда Готлиб легко подхватил ее и поставил на землю. – Живой! – девушка обхватила здоровяка, ткнувшись лбом в грудь. – Да чего ж мне сделается, – Бонкер болезненно охнул, и Стелла поспешила его отпустить, испуганно глядя на порез. – Прости! Очень больно? – Да ну ерунда, шпицрутеном больнее. - здоровяк беззаботно отмахнулся. – А ты получал? – Куда без этого, – Готлиб прочистил глотку и будто процитировал кого-то, – непоротый солдат расположен к безобразиям, это — потенциальный преступник, будущий дезертир и насильник. Стелла нервно усмехнулась, чувствуя, как блаженное облегчение волной расходится по телу. – Погоди, ещё дело есть. - Бонкер подбородком указал себе за спину. Она подошла к месту. На каменистой земле лежал Курц. Пуля попала в нижнюю часть шеи, он лежал, нелепо свернувшись, руки и ноги мелко подёргивались, пальцы бессмысленно скребли землю, из широко распахнутых голубых глаз катились слёзы. Бонкер протянул Стелле гольбейн и спросил: – Сама? Или мне? Ноги внезапно сделались ватными, она почувствовала резко подступающую дурноту, тупо уставившись на протянутый клинок. – Я могу закончить дело за тебя. В этот раз, – мягко сказал Бонкер глядя ей в глаза. Стелла закусила губу и быстро, будто из костра выхватывала, взяла кинжал. Она никогда не убивала людей вот так, своей рукой. Мертвяков – да, но кто же их считает. А вот обычных живых людей – никогда. И никогда не была так близко от смерти, и еще хуже – от потери еше одного дорогого ей человека. - Стелла? – позвал здоровяк, видя как она зависла. В этот раз он закончит за неё. И в следующий, если понадобится. Но сколько так может продолжаться? А когда его не будет рядом, она снова струсит и не сможет нанести решающий удар? Стелла выдохнула и перехватила кинжал поудобнее. Присела на колено, взглянула мельком на лицо, на обескровленные губы, шепчущие то ли молитву, то ли проклятия, приставила острие к вырезке над грудиной и резко надавила. Чавкнуло, острие вошло в грудь и глаза Курца замерли, так и оставшись открытыми. Она со второй попытке выдернула кинжал и протянула его Бонкеру. Встала, не в силах оторвать взгляд от мёртвого тела. Рейтар, вздохнул, покачал головой и кряхтя отошел в сторону. Вернулся, нахлобучил ей на голову оброненую во время падения с дерева шляпу, развернул к себе за плечи и критически осмотрел. Рыжая подняла на него пустые серо-зелёные глаза. Растрепанная, исцарапанная, с веточками и листочками застрявшими в волосах, она выглядела до того нелепо в желто-черном ландскнехтском одеянии. Он осторожно обнял её огромными ручищами, неуклюже гладя по затылку и спине. Стелла всхлипнула и вцепилась в него. – Боне, я так испугалась… и двоих убила. Обычных живых людей! – Ну, будет, будет. – пробасил здоровяк, – Курц всё равно считай что мёртвый был, его сам Маркус из Кёльна к покойникам определил. Ты только оформила всё в лучшем виде. Стелла снова всхлипнула и не определённо дёрнула плечами. – А второй? Его же просто… – Ничего себе просто! Рыжая, неужели было бы лучше, если бы он порешил тебя или меня? Рыжая торопливо замоталась головой, по прежнему не отпуская рейтара. – Ладно тебе, пойдём, как раз к вечерней поверке успеем Стелла наконец отцепилась от Бонкера и торопливо постаралась утереть лицо. – Не говори в лагере, что я тут рыдала Здоровяк только рассмеялся, и подтолкнул девушку к краю оврага. * * * Вопреки опасениям Стеллы, история с дезертиром не повлекла на нее гнева капитана. Или здоровяк постарался, докладывая Маркусу, или тому действительно было плевать на причину, по которой двое Костоломов оказались в лесу почти без оружия. Девушка еще несколько дней после боя ходила как в воду опущенная, переживая о совершенных убийствах. Потом ничего, успокоилась, приняла жестокую действительность. До зимы она все так же служила в мушкетерском отряде, однако сир Ганс - командир разведчиков, нередко привлекал ее с поручениями по делам своего отряда. Первое серьезное задание случилось, когда сотню Костоломов наняли, чтобы разобраться с разбойниками на тракте. В трактире было шумно, людно и тесно. Запахи снеди, выпивки, копоть от масляных светильников, разговоры, хохот, звон бокалов ‒ все это наполняло зал густым и плотным фоном наемничьей гулянки. Костоломы отмечали победу. Шумно, с размахом, всей сотней, что была на успешной зачистке. Стелла сидела на лавке, зажатая между сослуживцами, набившимися в трактир так, что, казалось, стены затрещат. Ополовиненная кружка шнапса уже оказала свое хмельное влияние, и девушка сонно прислонилась к широкой спине Бонкера, кутаясь в его же куртку и все еще пытаясь согреться. Двое суток назад Маркус отправил разведку на поиски лагеря разбойников. А когда те вернулись, было решено устраивать засаду. Стеллу, с её отличным мушкетом, и опытом стрельбы, несмотря на то, что она не служила в разведке, записали в засадный отряд. И десяток разведчиков полночи подбирались к разбойничьей стоянке, чтобы скрытно занять позиции. Где по тонкому, едва вставшему льду, где по лапнику, а где и ползком по замерзшей, едва припорошенной снегом земле. Задача засадных была сделать два залпа в тыл противникам, когда основной отряд вступит в бой, а потом присоединиться к рукопашной схватке, если потребуется. И только Стелле сир Ганс в рукопашную вступать запретил. “Твое дело не обнаружить себя до последнего. Не столько постреливать, сколько следить, чтобы не ушел никто, подмога незамеченная не подошла или просто чумные не набежали” ‒ сказал ей он перед боем. И вот она старательно высматривала нежить и беглецов. Продрогнув до костей ещё за ночь, успев порядочно перепугаться, когда рядом начал бродить мертвец, Стелла, тем не менее, продержалась до начала атаки. Пострелять пришлось много, половину натрусков опустошила, а за одного подстреленного беглеца парни её особенно благодарим ‒ с целом кошелем дукатов бежал лиходей. ‒ Эй, рыжая, не спать! ‒ от дружеского хлопка по спине Стелла чуть не слетела с лавки. ‒ Есть не спать! ‒ встрепенулась девушка. ‒ Пей давай, не ради пьянства, а для согреву. А то синяя, как сдыхоть чумная, ‒ Бонкер подтолкнул к ней кружку. ‒ Ой ладно тебе, прям так и сдыхоть, ‒ Стелла зевнула в кулак. ‒ Да разведка вся носом клюет! ‒ рассмеялся сэр Томас, толкая локтем Вилли, опасно наклоняющего кружку пива в опускающейся руке. ‒ Ещё бы не клевать! ‒ возмутился разбуженный, ‒ вы-то спокойно в лагере ночевали, а мы там задницы морозили! Так ведь, рыжая? ‒ Ага! Из твоих кустов такой звон доносился, что чуть позицию не раскрыл, ‒ задорно отозвалась девушка под дружный хохот соседей. ‒ Зато я потом оторвался! Уж кровь разогнал, столько врагов порубил. Вилли довольно разгладил мягкие белые усы и пустился в подробный рассказ о своих подвигах, активно жестикулируя куриной ногой. Хмель, связывающий язык, полностью скрывал следы заикания. ‒ А мне опять только стрелять досталось, ‒ вздохнула Стелла, ‒ когда же капитан мне доверять начнёт. ‒ Да сдалось оно тебе! Мы с тобой артиллерия, с мертвецами пусть обнимаются те, кто на это заточен, ‒ махнул рукой Бонкер, залпом опустошая кружку. Запыхавшаяся и румяная, как спелое яблочко, официантка тут же поставила перед ним полную. Здоровяк проводил девицу оценивающим взглядом, недвусмысленно опустив его пониже спины. ‒ Ну как же! ‒ Стелла даже обиделась на такое заявление, ‒ я тоже хочу в ближний бой! ‒ Ммм, какая фройлян, ‒ мечтательно протянул рейтар, ‒ вот с такой бы я поборолся! ‒ Готлиб! Я ему тут душу изливаю, а он о бабах, ‒ Стелла махнула рукой, и приложилась к своей кружке. Горечь ударила в голову, поверхность стола слегка покачнулась. “Надо завязывать с этим” ‒ подумала девушка, потирая перевязанное запястье. Благодаря хмелю боль в вывихнутой руке почти прошла. ‒ Если Боне не будет говорить о бабах, я решу, что он болен, ‒ рассмеялся сир Томас. ‒ Золотые слова! ‒ отсалютовал здоровяк кружкой, ‒ помню как-то под Ротенбургом мы парней поминали. До того погано было, пока дочки трактирщика нас не навестили, ‒ он поскреб светлую щетину, ‒ двойняшки, и у обоих ‒ ух! Есть за что подержаться! Уж как они меня вдвоем утешали… ‒ Как будто в женщине самое важное, это за что подержаться, ‒ фыркнула Стелла, сдувая прядь со лба, ‒ а как же образованность там, интеллект? ‒ Вот еще, ‒ включился Вилли, ‒ о чем с ними разговаривать! О! Или тебе, Стелла, завидно, что не в его вкусе? Стелла не успела даже раскрыть рта, как Бонкер поднялся на ноги, попутно спихнув её с лавки. ‒ Да ты, хрен собачий, думай тем, что у тебя вместо башки, перед тем как рот раскрывать! ‒ словно гора, не очень резво, но неотвратимо, здоровяк прокладывал себе дорогу к разведчику. Стеллу, пытавшуюся его удержать, Бонкер просто не заметил. А Вилли, повинуясь хмельной безрассудности, продолжил, подписывая себе приговор. ‒ Так ты это, заходи, уважу, ‒ он сально подмигнул. Бонкер взревел, сшибая подвернувшийся стул, и быть бы Вилли размазанным тонким слоем по дощатому полу, не вмешайся Хайнц Горчица. Он сидел совсем рядом с Вилли, и справедливо рассудил, что если того будет утрамбовывать здоровяк, соседям тоже достанется. ‒ Да ладно тебе, дружище, Вилли же не со зла, ‒ Горчица храбро похлопал Бонкера по плечу, ‒ и вообще Вилли хочет угостить тебя выпивкой, ‒ разведчик усиленно подмигнул коллеге, уже осознавшему опасность, и готовящемуся сползать под стол. ‒ Выпить это мы завсегда, ‒ остывая буркнул здоровяк, плюхаясь на освободившееся место. Лавка опасно заскрипела, ‒ Но Стеллу больше не задевай, а то в ухо дам. Она не какая-нибудь баба, а свой парень. ‒ Ну спасибо! А мое мнение никто так и не спросил ‒ увидев, что вмешательство не требуется, Стелла забралась обратно на лавку. К своей выпивке разочарованно вернулся сир Томас, убедившись, что драки не будет. ‒ Ничего они не понимают, ‒ Хайнц подсел к ней, ‒ по мне, так миниатюрные девушки куда как привлекательнее дойных телочек, ‒ разведчик щегольским движением стряхнул пену с усов. ‒ Видно каждый выбирает себе под стать, ‒ Стелла опустошила наконец свою кружку, ‒ Бонкеру вон покрупнее нужна. Чтобы не сломалась от большой любви ‒ Да уж, ‒ Хайнц немного сконфузился, однако словоохотливости не сбавил, ‒ а вот какого тебе? Мы тут о девушках рассуждаем, кому какую да как, а тебя вон даже здоровяк своим парнем считает. Стелла вздохнула. Нет, сегодня определенно разговоры шли не в ту сторону. Однако общество Горчицы оказалось на удивление приятным. Разведчик хоть уже и был изрядно пьян, но, в отличие от многих, в том числе и красного, как рак, Бонкера, сохранил еще четкость речи. ‒ А как иначе-то? Мы же служим вместе, ‒ честно ответила она, ‒ я солдат, ты солдат… ‒ незаконченная мысль так и не сформировалась и Стелла махнула рукой. ‒ Истинная правда, между сослуживцами только братским чувствам дозволено быть ‒ высокопарно высказался Горчица, и хотел было стукнуть кружкой о кружку Стеллы, но заметил, что та пуста, и плеснул из своей. Стелла только вздохнула, мысленно прощаясь с последней трезвостью разума. ‒ Но скажи, неужели никогда не хотелось расслабиться? Нарушить запреты? ‒ Хайнц придвинулся ближе. А вот это уже перебор. ‒ Я пойду прогуляться, ‒ Стелла встала из-за стола и решительно направилась к выходу из зала. От развешанной вокруг камина одежды разведчиков все еще валил пар. Стелла с сожалением потрогала свою куртку и оставила сушиться дальше. Задний двор трактира встретил холодом и низким звездным небом. Морозный воздух немного выветрил хмель из головы и осадок от неприятных разговоров. Нет, мужского внимания ей определенно хотелось, но не так и не сейчас. Может когда-нибудь она встретит достойного человека, которому будут интересны её мысли и чувства, а не только то, что оттопыривает рубашку на груди. Хотя было бы чему оттопыривать. Стелла скептически хмыкнула, не строя иллюзий на счет своей внешности, но и горевать по этому поводу она не спешила. Ей восемнадцать, и спешно искать себе партию для замужества она не собиралась. Она хочет еще многого добиться. Стелла, задрав голову, смотрела на звезды, такие близкие, что, казалось, руку протяни и сорвешь. Именно зимой бывает такое небо, в морозные ясные ночи. Ощущение простого и настоящего счастья переполняло девушку. Жизнь казалась понятной и расписанной на годы вперед. Дослужиться до сержанта, а потом, как знать, может, улыбнется удача и офицерский чин получить. И вот тогда, скопив денег и наград, можно будет наведаться в деревеньку на юге княжеств, из которой когда-то забрал её Карл Шефер. Несчастная доярка, родившая дочь от наемника, заглядывающего домой хорошо, если раз в год, не смогла свести концы с концами, и вручила ребенка непутевому отцу. Стелла не злилась на мать, не таила обиды ‒ поступок был для нее понятным и логичным. К тому же, вместо голодной сельской зимы её ждала ненамного более сытая, зато куда как более разнообразная походная жизнь. Она обещала себе вернуться к матери только имея за плечами повод для родительской гордости. Стелла могла долго так стоять и мечтать, смакуя свое будущее появление в родной деревушке, но из грез её выдернул абсолютно неромантичный звук журчащей струи. На другом конце крыльца стоял, кто-то из Костоломов, и не торопясь справлял малую нужду. Стелла мысленно выругалась в пространство, расставаясь с обрывками сладких фантазий и собралась вернуться в таверну. Холод уже пробрался под куртку, в которую девушка завернулась почти как в одеяло. Она успела заметить движение, слишком быстрое, чтобы исходить от пьяного ландскнехта, но что-то предпринять не успела. Глухой удар ‒ и тело с грохотом рухнуло с крыльца. Стелла бросилась туда как раз вовремя, чтобы увидеть две фигуры, склонившиеся над лежащим ландскнехтом. Ничего умного, как назло, не приходило в голову, поэтому Стелла просто сгребла с крыльца снежок из грязного снега и метнула его в одну из фигур. ‒ Эй мальчики, заблудились? ‒ снежок размазался о спину одного из мужчин. Грабители подскочили на месте и обернулись к ней. А Стелла хаотично соображала, что делать. Бежать не вариант, бедолагу они хорошо если только оберут. Могут ведь и прирезать. ‒ Что за дерьмо? ‒ хриплым голосом возмутился тот, что приложил ландскнехта камнем по затылку. ‒ Вали отсюда шкет, ‒ крикнул второй. ‒ А что вы тут делаете? ‒ под дурочку протянула Стелла, плавно проходя к двери в таверну. Кричать с крыльца бесполезно, шум внутри все перекроет, а вот если открыть дверь, может те, кто поближе, услышат. ‒ Гы, да это ж девка, ‒ заметил хриплый, и вскочил на крыльцо, перекрывая путь к двери, ‒ а ну иди сюда, подстилка наемничья ‒ А ты догони! ‒ отчаянно пискнула Стелла, прыгая вперед и пиная в колено ближайшего из них. Грязная ругань свидетельствовала о том, что атака пришлась куда следовало. Но на этом успехи закончились. Увернулась от удара, попыталась сбежать, чтобы разорвать дистанцию ‒ поскользнулась на свежем ледке. Догоняющий рухнул следом, но вскочил так же быстро как Стелла, сграбастал за шиворот. Она вывернулась, лягнула в ответ и даже куда-то попала, потому что её отпустили, но тут же получила кулаком в живот, слетела с крыльца в мелкий сыроватый снег. Тяжесть прижала к земле. ‒ Бойкая стерва, люблю таких, ‒ раздалось над ухом, и в тот же миг где-то рядом грохнул выстрел, и сразу последовавшая за ним досадная брань. Державший её грабитель отвлекся, и Стелла почти смогла вывернуться, освободившись из куртки, но жесткий захват за вывихнутую руку пресек бегство. Девушка вскрикнула, и грабитель вдруг отпустил её и рухнул. Стелла по инерции отскочила, обернулась, прижимая к груди поврежденное запястье и встретилась взглядом с разъяренным Маркусом, вытирающим меч об одежду тела под ногами. ‒ И почему, когда где-то случаются неприятности, ты оказываешься рядом? ‒ вопросил капитан. Красный от хмеля и морозца, в одной рубахе, облепившей вспотевшую грудь, он казался еще страшнее, чем в полном доспехе перед строем. Капитан, которого она боялась больше, чем разбойников и мертвяков. ‒ Я... подышать хотела, ‒ выдавила Стелла, ‒ а тут эти. ‒ И ты решила героически задержать аж двоих злодеев? ‒ Маркус обтер снегом разбитые костяшки, и пинком перевернул тело на земле. В его голосе читалась обидная усмешка. ‒ Не… я ж не дура. Время потянуть хотела, ‒ девушка вздохнула, ‒ разжалуете теперь? ‒ За что? ‒ искренне удивился капитан. ‒ Ну не справилась с двумя гражданскими. Хохот капитана был ей ответом. Стелла смутилась, непонимающе глядя на него. ‒ Шефер, если бы я брал тебя в отряд, из расчета на ближний бой и вот такие потасовки, то грош мне цена как капитану. Стелла удивленно молчала. ‒ Вот за отсутствие оружия наказать тебя следует. Где твой меч, или хотя бы пистоль? Стелла опустила глаза ‒ А меча у меня нету. ‒ Костюм нарядный значит себе купила, а о ближнем оружии не позаботилась? ‒ нахмурился капитан. Стелла стыдливо промолчала. Капитан махнул рукой, наклонился к жертве не случившегося ограбления. ‒ Ты еще тренируешься у сира Ганса? ‒ Да. ‒ Поразительное упорство, без приложения разума, ‒ Маркус похлопал по щекам бедолагу, приводя его в чувство, ‒ в следующий раз найди меня. Покажу тебе пару приемов, раз уж так неймется. ‒ Спасибо, ‒ не поверила своим ушам Стелла. Сам Маркус будет её учить, ‒ капитан, а как вы услышали, что здесь драка? В трактире ведь такой шум стоит… ‒ А я и не слышал, ‒ усмехнулся Маркус, ‒ вышел по естественной нужде. Так что давай, освободи пространство. Стелла смутилась еще больше и шмыгнула за дверь.