К вашим услугам.

Их дыхание было прерывистым, когда оба исследовали губы друга друга. С каждым прикосновением, поцелуи становились глубже. Сначала было легкое касание, которое превратилось во что-то страстное и глубокое. Горячий язык Аякса слизывал остатки клубничного блеска с губ Люмин. Он был готов съесть её, когда она ему это позволяла. — Люми… Он тяжело дышал ей в губы. Дыхание Аякса было горячим и посылало вибрации прямо в низу живота. Люмин давно почувствовала, как жар внутри стал скапливаться между её ног. И Аякс ещё не знал, насколько его чарующая девушка была готова. Она была одета в длинное платье с вырезами на бедрах. — Аякс… От её голоса он напрягся в штанах. Становилось слишком тесно быть в них, когда она выглядела настолько готовой. — Съешь меня. Это было приказом, а не просьба. Его темные глаза смотрели прямо в ее золотые радужки. Казалось, будто само золото сейчас плавилось. — Как пожелаешь… Он дыхнул ей в губы, прежде чем опуститься вниз. Горячие и влажные губы были жадным по отношению к ней. Он целовал её шею, оставляя отметины. Опускался к ключицам, чтобы безболезненно прикусить её плоть. Руки его блуждали по её груди, сжимая каждую, пока соски не затвердели. Аякс освободил их от тонкой ткани платья, от чего они подпрыгнули в воздухе. Он стал прижиматься открытым ртом к соскам, посасывая их. Люмин стала стонать громче, крепче схватившись к его волосам, чтобы прижать ближе. Но она не казалась слишком довольной, что его насторожило. — Что-то случилось, солнышко? Он пробормотал в её грудь, не отрываясь от своих действий. Эти действия послали больше вибрации на её тело. Люмин вздрогнула и выгнула спину. — Хорошо, ты делаешь мне хорошо… Она тяжело дышала, пока говорила. Её голос охрип от стонов. — Но… я хочу, чтобы ты съел меня всю. Аякс застонал, крепче сжимая другую грудь. В награду получив ещё один хриплый стон от Люмин. Он стал спускаться ниже, стягивая бретельки ее платья. Теперь одна его рука сжимала тонкую талию, а другая двигалась на Юг. Он не отрывал губы от её тела, проводя дорожку влажных поцелуев к её животу. Когда рука достигла её промежности он тяжело вздохнул. — Ты не надела… Слова застряли в горле. Аякс почувствовал как его сердце колотится от одной мысли, что она не надела нижнее белье. И всё ради него. Она удовлетворено промычала в ответ. Аякс был готов поклясться, что слышал усмешку в её тоне. Подняв свои голодные, лазурные глаза на неё — он оказался прав. Смотреть на своего парня сверху было таким возбуждающим зрелищем. Люмин осторожно зарылась одной рукой в его волосах. Это было так приятно, что он почти мурлыкал, как довольный кот. Мысль о том, что он покорно склонился под ней, будучи выше её — взрывала все её внутренности от жара. Она улыбнулась ему ещё шире и мягко погладила по голове. — Ты доволен? Он не мог описать словами того, как он доволен ею. Аякс был так возбужден, но от этих действий, ему стало ещё жарче и теснее. Он должен наградить её самым лучшим кунилингусом, который он мог ей позволить. — Я так люблю тебя, звёздочка, ты знаешь? И, конечно, он любил дразнить её. Хотя самому не терпелось принести ей удовольствие, как она любит. Она возмутительно простонала, игнорируя тот факт, как сильно забилось её сердце от этих слов. Мягкий румянец распространился по её щекам и ушам, доходя до шеи. — Аякс! Она громко простонала, выгнув спину к нему. И он не мог терпеть больше. Поспешно снимая все платье, которое скатилась вниз по ее восхитительным бедрам. Аякс опустился ещё ниже, смотря на её обнаженные половые губы. Она была уже мокрой. Он схватился за её бедра обеими руками, чтобы прижаться к себе ближе. Сначала Аякс целовал внутреннюю сторону ее бедра, всё ближе приближаясь к входу. Он оставлял засосы и мокрую дорожку поцелуев. Наконец-то, он зарылся в ней полностью. Люмин застонала, когда его закрытый рот прижался в середину. Его дыхание обжигало, когда она сжала бедра, чуть не задушив его. Он нежно целовал её половые губы, но когда Аякс высунул горячий язык, чтобы прижаться к вагине и жадно лизнуть её — она закричала от восторга. И теперь он не мог остановиться, чтобы слизывать и сглатывать смазку. Его язык провел от входа до её клитора. Она задрожала в ответ. Теперь же он уделил внимание стимуляции бугорку нервов, что отчаянно должны были успокоены ласками. Нежно посасывая, облизывая головку клитора, слегка помогая своими пальцам прижаться. Он опускался ниже, чтобы слизать случившиеся соки из неё. И когда его кончик носа коснулся клитора, а язык прижался прямо к скопившейся влаги — Люмин громко простонала его имя. Аякс усмехнулся не прекращая свои действия. Он стал издавать неприличные, хлопающие звуки, будто бы пожирал её. Его палец вонзился внутрь, от чего стенки влагалища сжались. Он протолкнул его глубже, чувствуя какая Люмин была горячая внутри и туго сжимала его. — Ещё! Ещё…! Люмин стонала от удовлетворения, крепче прижимаясь бедрами к нему. Он чуть не задохнулся, также простонав под ней. Он оторвал свой рот от неё, чтобы отдышаться. Всё его лицо было покрыто её влагой и он подарил ей дерьмовую улыбку. Ещё раз взглянув на неё и проглотив, то что было на кончике его языка, Аякс снова опустил голову. Он резко прижался языком к клитору и прибавил ещё один палец внутрь. Аякс стал сосать клитор, пока работал внутри своими пальцами. Его темп увеличился. — Я… я близко… Аякс! Он не прекратил свои действия, начав стимулировать интенсивнее. Пока, наконец-то, ноги Люмин не изогнулись и она выгнула спину так сильно, что чуть не упала. Она увидела звёзды, когда выкрикнула его имя. Ещё тяжело дыша и дрожа над ним, когда в уголках её глаз скопились слезы. Люмин слабо улыбнулась ему и Аякс охотно прильнул к ее губам, чтобы мягко поцеловать её. — Я тоже люблю тебя, мой Аякс. Он хихикнул от её слов. Нежное тепло согревали их сердца, что бились в унисон. — И я тебя, моя Люмин. Аякс мягко взял её ладонь в свои руки, чтобы поцеловать костяшки пальцев. — Теперь моя очередь тебе помочь. Сказала Люмин и Аякс чувствовал, как сильно он ее любит. — Благодарю за вашу честь, принцесса. Их ночь продолжалась до тех пор, пока не наступил рассвет. Они оба знали, как любят друг друга, что готовы дать всё, что пожелает каждый.