Отчаяние

*** Врач безмолвно покидает кабинет, и распоряжается срочно взять анализы у Арефьевой. – Но... – Кровь возьмите на ХГЧ. Быстро! – рявкает мужчина и медсестра заходит в палату. *** – Что-то случилось? – нервно спрашивает Паша, на лбу выступает пот. – Олька, я тебя люблю. – говорит он еле слышно и тяжело выдыхает густой воздух. – Павел, мы берём кровь для анализов. – Вы же утром уже брали. – Рыков не выдерживает и срывается. Медсестра молчит и выполняет нужную манипуляцию. *** Врач сидит в кабинете и внимательно изучает анализы пациентки, результаты которых ставят его перед сложным моральным выбором. – Этого быть не может. ХГЧ 21 450 мМЕ/мл, одиннадцать недель. У них нет шансов: Арефьева живёт за счёт аппаратов, а плод попросту погибнет, если сейчас произвести извлечение. *** На утро в стенах больницы собрался консилиум. – Дим, мы его не выходим. Ты же понимаешь? – Ты мне предлагаешь отключить их обоих? – Давайте КТГ прицепим, послушаем сердцебиение и УЗИ везите. – Сейчас. – выпаливает врач. *** Через полчаса у врачей появилась первая информация об Олиной беременности. – У плода слабое сердцебиение, ему осталась пара дней. Можно отключать, родственники знают? – Нет пока. Вечером сообщу. *** – Оль, давай приходи уже в себя. Знаешь, как я скучаю? – говорит Паша и целует её холодные запястья. – И наши без тебя не смогут, понимаешь? – но ничего не происходит: ни единый мускул на её лице не дрогнул. Паша собирается и плетётся на подстанцию. Закрывшись в кабинете, он лихорадочно пьёт коньяк и натыкался на завещание. – Значит, ты все решила, Оленька? – в горле встаёт неприятный ком, и Павел его сглатывает. На утро Паша расскажет врачу о том, что готов отключить супругу. *** На церемонию прощания пришли все, и никто не сдерживал слёз. – Паш, ты как? Рыков стоит беднее смерти, и, кажется, вообще не понимает, что происходит. Его столь обожаемой Олечки сегодня навсегда не станет. – Итак, сейчас мы ещё раз оформим согласие, и выполним отключение Ольги Кирилловны от аппаратов жизнеобеспечения. Павел, Вы согласны? – Да согласен он. Вы не видите что ли? – Не удерживается от комментария Витя. – Простите, я на это смотреть не буду. – Паша ударяет кулаком о стену, и по его щекам ручьём катятся горячие слёзы. Остальные тоже потихоньку выходят в коридор и как могут подбадривают беззвучно воющего Пашу. *** – Какая сволочь решила меня отключить?! – по-арефьевски происходит Ольга. – Оль, Олечка. – Паша стремительно врывается в палату. – Ты не представляешь, что ты сейчас сделала. *** – Дмитрий Владимирович, там Ольга...– тараторит медсестра. – Что Ольга? – В себя пришла. Врач подрывается с места и несётся в палату. – Вы имя свое назвать можете? – Арефьева я. Торт довезли? – Довезли, Оленька. Всё довезли. – Ольга, позвольте провести анализы? – Угу. – обессиленно говорит она. – спать хочется. *** Через пятнадцать минут Оле прицепили КТГ. – А это зачем? – Тихо. Есть сердцебиение! Сегодня произошло настоящее чудо, даже два. Кому сказать, не поверят...– глаза врача бегают из стороны в сторону. Он явно находится в замешательстве. – Оль, ты что беременна? – наконец произносит Паша, смысл действий и слов врача дошёл до него лишь сейчас. – Кажется... Я сама не в курсе, Паш. Я что б-беременна? – Ольга, у Вас одиннадцать недель. И, кажется, у ребёнка Ваш характер, утром мы не слышали сердцебиения, и... Арефьева улыбнулась и уснула. Паша поцеловал её руки, и через час пошёл к врачу. *** – Входите. – Почему Вы мне не сказали? – Ребёнку оставалось пара дней, он бы не выжил. Вы сами знаете... – Пошёл ты. – нервно выпаливает Паша и уходит домой переваривать произошедшее.