Отчаяние

*** – Оленька, домой хочешь? – Очень, но... – Арефьева поджимает губы, – кто меня отпустит, Пашка? Особенно, теперь, когда я в положении. Вот уж не думала, что спустя три месяца после свадьбы ты захочешь от меня избавиться. – Оль, я и не хотел. Я у тебя завещание нашёл, где ты просишь тебя не реанимировать. Получается, я и так сделал больше, чем нужно. – Пашка, прости меня. Ты тогда ушёл, советоваться было как-то не с кем. – Ну всё-всё, тебе волноваться нельзя. – Арефьева осторожно опускает ноги вниз, пытаясь встать. – Ты куда поскакала-то? – Паш, а можно окно открыть? – спрашивает она и моментально ложится обратно. Паша сиюсекундно исполняет её волю. – Завтра мы едем домой. Я тебе санаторно-курортное обеспечу, моя бы воля — сейчас бы забрал. Этот твой... о ребёнке мне ничего не сказал, я ему не доверяю. – Ты сможешь сейчас меня забрать, Паш? Нас, точнее. – Попробую. *** Оля просыпается в родной уютной постели, Паша заботливо с благоговейным трепетом поправляет подушку любимой. – Паш, я же не немощная, я встать хочу. – Олюшка, тебе восстанавливаться нужно. Лежи, ходить будешь только с поддержкой. – Я ребёнок что ли? – Люблю тебя. – произносит Паша и невесомо целует ее в щёку. – Сегодня к тебе придёт медсестра, поставит капельницу, потом придёт реабилитолог, проведёт ЛФК. – Ладно-ладно. – открещивается Оля и недовольно фырчит. – Паш, – обращается она к мужу и надувает губы, – я хочу на море. – Олька... – Рыков улыбается широко и искренне, – малыш родится и поедем, хорошо? – Угу. – с блаженной улыбкой на устах отвечает она.