Game on

Каждый раз видя их мое дыхание учащалось. Каждый раз слыша шорох при прикосновении к коже мое сердце сбивалось с ритма. Его руки в этих гребаных черных кожаных перчатках смотрелись опасно. Он становился опасным. Люди надевают маски, но не он — он надевает перчатки и становится собой, настоящим собой. Дьяволом во плоти. Дьяволом в перчатках. Обычно эти перчатки лежат небрежно кинутые где-то на журнальном столике и я не смею к ним прикасаться. Это может только он. Приходя с работы, целуя мою щеку, засос на шее, он почти что, касаясь, проводит пальцами по этой чертовой коже, дразнит. Он видит как мои зрачки расширяются, а я могу лишь ждать. Скоро, совсем скоро мое терпение вознаградится. Дальше он как ни в чем не бывало идет в гостиную. Там его уже ждет ужин. Садясь напротив беру бокал. Красное вино. Мой мужчина. Панорамный вид. Чувствую себя гребаной принцессой. По сути я она и есть, не так ли? Жду пока дьявол насытится. Он должен быть доволен, сегодня я превзошел сам себя. — Подойди, — дернувшись встал и пошел к нему. Он сыто улыбался и глаза его блестели от теперь уже другого голода. — Сядь. Выбор был не таким уж и большим — пол или колени. Сжалившись, он упростил мне выбор раздвинув ноги. От этого движения штаны облепили крепкие бедра. Я сглотнул. Я уже знаю что будет дальше, поэтому не жду приказа. Наклонившись, мое лицо оказалось напротив его паха. Если хорошо присмотреться можно увидеть очертания его члена сквозь ткань. Я уткнулся лицом прямо ему между ног и вдохнул. Едва слышно поцеловав его член потянулся к ширинке. Пуговица поддалась легко. Он привстал и помог вытащить пенис. Он не был возбужден, но даже так он выглядел как самое большое искушение. Наклонившись ближе, я лизнул. Было немного горько, но это не имело значения. Мой язык касался его там, вылизывал. Член дернулся. Понемногу к нему начинала приливать кровь. Я приоткрыл рот и пососал самый кончик. Он покраснел будто смущаясь, это показалось милым, но стоило поднять взгляд, как уже кровь прилила к моим щекам. Дьявол смотрел на меня с насмешкой, как на несмышленого ребенка. Хотя казалось бы чем это ребенок тут занимается. Снова подняв взгляд, я опять положил член себе в рот, но на этот раз больше. Пососав и поигравшись я начал широко облизывать пенис со всех сторон, выделяя больше слюны. Член встал. Он окончательно встал. К головке прилила кровь, из-за чего она побагровела, стали четко выделятся вены и из дырочки потекло предсемя. А я с каждым разом брал все глубже и глубже, иногда давясь. В момент когда я пропустил его в горло, Мистер издал стон. Победно улыбнувшись я с новым энтузиазмом принялся доставлять удовольствие. Опустив руку чуть ниже, я прошелся по нежному шовчику, мужчине явно стало то ли щекотно, то ли щекочуще-приятно, он слегка увернулся. Но Питер не был бы Питером, если бы не настоял на своем. Я подсел еще ближе, хотя казалось бы куда ближе, и проворными пальчиками прошелся по яичкам, слегка прихватывая, массируя, опасно проводя ногтем по шовчику. Спустившись к основанию пососал венки обвивающие ствол и поцелуями опустился вниз. Прихватив яичко губами и всосал внутрь. Старк хрипло выдохнул. Пососав одно, перешел к другому и потом широко облизал их, вернувшись к члену. Член все сильней и сильней истекал предсеменем, пока Питер не вернулся пальчиками к яичкам, которые уже предвкушающе сжимались, и провел по шовчику с начала до самого конца, остановившись на точке между яйцами и анусом. Начал массировать там, поглубже насадившись ртом на член и Энтони не выдержав кончил с низким стоном. Глаза были прикрыты, а рот приоткрыт. Белые горькие капли были вылизаны до конца. — Молодец, ребенок, — на выдохе. — Хэй, называть меня ребенком после таких сцен не самая здоровая идея, — губы уже сложились в хитрую усмешку, а по чувствительной коже пошли мурашки от похвалы. — Да, ты прав. Буду тогда называть тебя "дорогая". Как прошел твой день, дорогая? — закатив глаза Тони зевнул и откинулся в кресло. — Тони, пошли спать. Наша постель по тебе соскучилась, — мальчишка потянул мужчину за руку. — А ты? — Старк в своей манере приподнял брови. — А ты как думаешь? Всю последнюю неделю ты возился с этими чертовыми бумажками. Совсем нас забросил, — Питер мило надул губы. — Нас? Тебя и постель? — Тони!