Листопад

Лейтенант Звёздного флота Нийота Ухура всю жизнь имела дела с рацией, наушниками и панелями связи различных модификаций. Всё было просто и понятно, как Первая директива. Если сигнал несёт угрозу – приготовиться к обороне, если кто-то просит о помощи – идти навстречу, а если в эфире лишь пустота, сквозь которую невозможно дозваться… ну, тогда это вопрос к капитану, а не к ней. Психологией она интересовалась лишь постольку, поскольку изменение душевного состояния любого разумного существа серьёзно влияло на характеристики его речи. Речь, языки – вот что её всегда занимало. Научившись без затруднений болтать с представителями всех рас-основателей Федерации, включая вулканцев, она пошла дальше. Первая попытка поговорить с клингоном в баре закончилась синяком на скуле и административным протоколом: акцент её подвёл. Впрочем, тогда она была ещё зелёным кадетом и вполне могла позволить себе перепутать согласные. С тех пор многое поменялось. На каждой планете, куда судьба заносила многострадальный «Энтерпрайз», Ухура стремилась узнать хотя бы несколько местных слов. Федеративный стандарт – замечательная вещь, и карманные переводчики – тоже. Беда в том, что всё это в один прекрасный момент может подвести. О её страсти к ксенолингвистике на корабле не знал только ленивый. Наверное, именно поэтому в один злополучный день, звёздную дату которого она уже не помнит, на мостике загорелась лампочка вызова из медотсека. - Ухура, можешь зайти? На всякий случай она проверила принимающую частоту – всё спокойно. - Да, Боунс. Что-то стряслось? - Помнишь вчерашнюю миссию? Ещё бы не помнить. На планете, официально значившейся как необитаемая, за непроницаемыми силовыми щитами ромуланцы устроили притон. Рабынь сюда свозили со всех уголков галактики. Слава небу, ей не пришлось спускаться и смотреть, что там с ними делали: хватило созерцания позеленевших физиономий Джима и Паши Чехова. Что до Спока, это был естественный для него оттенок кожи. «Твои переживания нелогичны, Нийота, - говорил он вечером, невесомо касаясь пальцами её волос. – Тратить энергию есть смысл только тогда, когда твои поступки могут как-то реально повлиять на ситуацию». Всё-таки не зря Боунс иногда называет его зеленокровным гоблином… Ах да, Боунс. - У меня всё в порядке с памятью. А в чём дело? Не хватает рабочих рук для помощи раненым? - Раненых почти нет. Но у меня тут одна девушка… - Боунс замялся, нервно откашлялся. – Пострадавшая. Она сиринка и практически не говорит на стандарте, а общаться через переводчик… Ухуре не пришлось напрягать воображение, чтобы мысленно увидеть главного врача – взмокшего, с малиновыми щеками, лихорадочно потирающего затылок. - Ей и без того хреново, чтобы пугать её нашей техникой. Ты ведь знаешь сиринский? - Угу, - обречённо выдохнула связистка. - Можешь спуститься сюда? Просто поговори с ней. Успокой. Она так нервничает, что наши препараты не действуют, а колоть ей сильные транквилизаторы я не хочу: это только спровоцирует депрессию. Ухура впилась пальцами в подлокотник: - Боунс, я не психотерапевт и не умею разговаривать по душам. - Но ты женщина, в конце концов! Тебя она меньше будет бояться. Ей очень хотелось ответить отказом, и она покосилась на Спока в надежде, что он найдёт ей какую-нибудь срочную работу. Почувствовав спиной пристальный взгляд, вулканец обернулся и слегка приподнял бровь. «…Только если твои поступки в самом деле могут повлиять на ситуацию». А, провались оно всё. - Сейчас иду. …Ей трудно было дать больше пятнадцати. Водянисто-голубая кожа, пушистые светлые волосы, царапина через всю скулу. Затравленный взгляд. Она даже сидела как-то сжавшись, сгорбившись, как замёрзший воробей на занесённом метелью карнизе. Ухура опустилась рядом, ничего не говоря. Осторожно протянула руку с ваткой, смоченной антисептиком, к свежему кровоподтёку. Девочка было отшатнулась, но тут же вновь подставила лоб. - Всё у тебя только начинается, - тихо сказала Ухура по-сирински. – Есть вещи, которые надо пережить, и жизнь отблагодарит тебя за это. - Кому я теперь нужна? – хрипло, через силу выдавила она. - Прежде всего – себе самой. – Проведя ваткой вдоль свежей царапины, Нийота напряглась: это должно было причинить боль. Но сиринка даже не вздрогнула. – Знаешь, пройти через такое и не сломаться мог только очень сильный человек. Я восхищаюсь тобой. - Я хотела бы забыть всё, что случилось. Все эти два года. Вы можете мне помочь? Тонкий лоб Ухуры прорезала морщинка. Спок мог бы стереть кошмарные воспоминания так, чтобы они больше не возвращались. Но согласится ли он, или скажет, что забывать о пережитом испытании «нелогично»? - Всё это, - повторила девочка. – Вы знаете, когда я попала туда… И она принялась говорить, говорить – точно прорвался гнойный нарыв, выплёскивая боль и страх. Сбивчиво, путанно она описывала всё, что ей пришлось вынести на планете. Сначала Ухура буквально заставляла себя не вставать со стула, не сбегать от этих диких подробностей. Потом смогла отстраниться и думала уже не о зверствах работорговцев и их приятелей, а о том, как помочь этой совсем юной девчушке жить дальше. Её тёплая рука накрыла ледяные, влажные от пота пальцы сиринки, и та инстинктивно сжала её запястье. Потом они просто молчали. Маккой давно ушёл, и в палате тускло горел ночной светильник. По стене скользили тени, их всё труднее было различить. Лейтенант Звёздного флота и освобождённая рабыня так и уснули рядом. Наутро сиринку высадили на Звёздной базе-5. Она долго махала на прощание, и разбитые в кровь губы силились улыбнуться. Нийота даже не узнала её имени. Могла бы посмотреть в картотеке у Маккоя, но зачем? Она и так прекрасно помнила этот взгляд. А потом была дочь посла, похищенная ради выкупа и просидевшая пятеро суток в полной темноте. Был мальчик, вытащенный из-под обломков, под которыми погибла вся его семья. Была курсантка Академии, пытавшаяся отравиться снотворным. «Ухура, поговоришь? Вдруг им полегчает». И дело было уже совсем не в ксенолингвистике. - Ты можешь выйти с ними на одну волну, - поэтично сказал как-то Скотти. Вот угораздило же её… Шутки шутками, но Маккой как-то предлагал ей перейти на должность штатного психолога. Она отмахнулась: с приборами легче, чем с людьми. Впрочем, с людьми в миллион раз легче, чем с вулканцами – даже учитывая то, что среди её близких знакомых вулканец всего один. Спок то отдалялся от неё на сотни парсеков, то был как-то по-детски мягок, почти нежен. Всего один раз он поцеловал её на глазах у других: там, в транспортаторной, идя сражаться с Нероном. А что на следующий день? «Помните о субординации, лейтенант Ухура. Мы с вами находимся на мостике, а не в каюте». По его лицу невозможно было понять, в каком он сейчас настроении. Если бы его мать была жива… Нийоте почему-то чудилось, что они поняли бы друг друга, и эта красивая женщина с чистым, чуточку печальным взглядом помогла бы ей узнать, что скрывается за непроницаемой вулканской бронёй. - Что-то их долго нет, - отвлёк её от размышлений голос Чехова. – Мисс Ухура, можете связаться с капитаном? Она пожала плечами: - Джим приказывал, чтобы мы не беспокоили их в течение пяти часов. Если понадобится, они сами свяжутся с нами. Юный энсин нахмурился: - Пять часов уже прошли. - Серьёзно? – Она кинула взгляд на табло. – Ох, да. Вызываю. - Если честно, я немного волнуюсь. Молоденькая старшина в красном форменном платье стрелой влетела на мостик: - Мистер Чехов, вас вызывают в транспортаторную. - Бегу! Поскользнувшись на гладком полу, он едва не грохнулся навзничь – спасибо, Сулу ухватил за руку. Что ж Павел так всё время носится, с усмешкой подумала Ухура. Интересно, когда-нибудь он поймёт, что по кораблю можно передвигаться не только бегом? - Всё в порядке, - послышался в динамике запыхавшийся голос. – Транпортаторная приняла троих. И напряжение горой скатилось с плеч. С ними всё в порядке – с бесшабашно-храбрым Джимом, с Мистером Непроницаемость, с нервным и чутким Боунсом. Ромуланская нейтральная зона совсем близко от этой планеты, но высадиться пришлось: только здесь можно было вовремя добыть риталин, лекарство от лихорадки для миллионов заболевших. Двери мостика беззвучно разошлись, и, медленно, тяжело ступая, Джим направился к своему креслу. - Мистер Сулу, мы уходим. Варп-1. Нийота обернулась, пытаясь разглядеть его лицо. Что-то было неправильно: точно в голосе Джима перетянули какую-то струну и теперь она звучала диссонансом. Напряжённая спина, пальцы, впившиеся в подлокотники… Она уже хотела подойти к нему, когда от дверей её окликнули: - Ухура, ты не очень занята? - Для тебя я всегда свободна, Боунс, - улыбнулась молодая женщина. – Если, конечно, не горит красная тревога. Идя следом за доктором к турболифту, она искоса следила за его лицом: то он нахмурится, то в глазах мелькнёт тревожный блеск, то тяжело поднимется грудь, подавляя вздох. И едва тяжёлые белые двери захлопнулись, отрезая их от всего мира, она выпалила: - Боунс, хватит. Ты не девица на выданье, краснеть и мяться не стоит. Говори, чего хотел. Он пригладил ладонью непослушные тёмные волосы. - Боюсь, друг, нам снова понадобятся твои способности к психотерапии. Молодая женщина возвела глаза к потолку. - Что, мы в очередной раз летим кого-то утешать? Боунс, имей совесть: это космический корабль, а не приют для гуманоидов, попавших в трудную жизненную ситуацию. Маккой покачал круглой головой: - Нам не нужно никуда лететь. - Что? – Где-то под горлом больно кольнуло. – Пострадал кто-то из экипажа? Он опустил глаза. - Джим? – Она схватила Маккоя за руку. – Не томи: что-то с капитаном? Когда он вернулся на мостик, мне показалось, ему очень плохо. - Плохо, - проронил Боунс. – Но дело не в нём. Вот теперь её горло, похоже, опутали шипы проволоки, мешая спросить. Резко выдохнув, она протолкнула наружу короткое: - Спок? Двери турболифта разъехались, пропуская их. Маккой подал спутнице сухую холодную ладонь: - Аккуратно, порожек. – Остановившись, накрыл её пальцы второй рукой. – Мне очень жаль. Знаешь, мы не могли вырваться, ромуланцы выставили щиты. Они хотели захватить «Энтерпрайз», а у их главаря, насколько я понял, какие-то старые счеты со Споком. - Прямо Нерон, - криво усмехнулась она. - Масштаб помельче. – Пухловатые губы доктора вдруг некрасиво дрогнули, он судорожно вздохнул. – Им была нужна от него информация о наших шифрах и кодах. Получив её, они могли хитростью пробраться на корабль. Турболифт давно уже умчался, а Нийоте казалось, что её всё ещё тащит куда-то вниз. - Его били? – ровным голосом осведомилась она. – Пытали? Маккой отрицательно тряхнул головой, но в этом жесте не было облегчения. - Они… Я так понял, они пытались прочесть его мысли. Вломиться к нему в голову. И вот тут Нийота тщетно попыталась вспомнить хоть одно матерное слово, чтобы выругаться. Она поняла, о чём говорит Боунс. Слишком хорошо поняла. - Спок. – Улыбнувшись, она скинула с колен пожелтевшую от времени вулканскую рукопись и устроила голову у него на плече. Он лишь слегка вздохнул, не отрываясь от трикодера. – Ты не поможешь мне с переводом? Покосившись на пыльный свиток, вулканец слегка приподнял бровь: - Зачем тебе? Новое задание Звёздного флота? - Не-а, просто интересно. – Её рука скользнула ему в волосы, и он, как всегда, немедленно отодвинулся. - Если таким образом проявляется твоё стремление к знаниям, я тебя слушаю. - Спок, что такое kae’at kla’sa? Худые плечи ощутимо напряглись под её ладонями. В чёрных глазах мелькнула едва уловимая тень досады: - Скажи, зачем тебе значение слов, которые тебе в повседневной жизни всё равно никогда не потребуются? - Просто так, - тихо сказала она. – Если не хочешь говорить, не надо. - В данном случае речь идёт о насилии над чужим разумом. – Тонкие пальцы привычно переплелись в замок. – На Вулкане это является одним из тягчайших преступлений. - Правда? – Она подняла голову. – Я считала, что ваше слияние разумов – исключительно добровольный процесс… Еле видимая морщинка прочертила его лоб: - Думаю, ты способна уловить разницу между «слиянием» и «насилием». Одно дело, когда двое объединяют свои сознания и между ними возникает связь разумов. Бывает так, что один открывает другому свои мысли при прохождении ритуала, или во время лечебной процедуры, или в других случаях, когда это может потребоваться ради его же блага. Но когда в чужое сознание вторгаются против воли, возможны лишь две цели: как можно быстрее получить какую-либо информацию или просто надругаться над жертвой. – Отложив в сторону трикодер, Спок прикрыл глаза. – Далеко не все способны пережить kae’at kla’sa. Кто-то умирает в первые часы после, а большинство теряет рассудок. - Ужас какой. – Она и не заметила, как впилась ногтями в ладони. Осторожно разжав её пальцы, Спок сплёл их со своими. - Не надо бояться, Нийота. – Тёплое дыхание коснулось её щеки. – Страх сам по себе нелогичен. А страх перед вещами, которые в принципе не имеют к твоей расе никакого отношения, нелогичен вдвойне. Так он сказал тогда – и вновь уткнулся в экран. А она ещё долго шуршала свитками, то недоумённо хмурясь, то облегчённо вздыхая. Текст был о контроле над эмоциями – ментальное насилие там было упомянуто буквально в двух словах. - Боунс, - осипшим голосом произнесла она. – Это не по моей части. Тут нужны вулканские, как их… целители. - Новый Вулкан слишком далеко. Мы доберёмся туда не раньше, чем через три дня. – Синие глаза смотрели умоляюще. – И я, и Джим уже пытались достучаться до него. Никаких результатов. - А что с ним? Он… э-э… ведёт себя неадекватно? У Боунса вырвался горький смешок: - Если ты имеешь в виду, не ломает ли он мебель, то нет. Никаких признаков буйства. Ах, дьявол, лучше бы он на нас бросался, чем так! Машинальным движением Ухура одёрнула форменное платье, пригладила волосы. - Пошли. Проводишь меня к нему. Спок сидел на табурете, сложив руки на коленях, глядя прямо перед собой. Его глаза уже не защищала привычная плёнка отстранённости: защищать было нечего. Из чёрных зрачков на Ухуру смотрела пустота. Не раздумывая, она опустилась на колени, обхватила ладонями его подбородок. - Спок, ты меня слышишь? Хоть бы ресницы опустил. Но как же они это… Ни синяка, ни царапины. Лишь проведя подушечками пальцев вдоль его лба, она обнаружила два еле заметных зелёных пятнышка, как от ожога. - Давление в норме. – Боунс развёл руками. – Пульс в норме, температура, дыхание – насколько я вообще шарю в физиологии этих зеленокровных. Но он вообще не реагирует на раздражители. - И на боль? Меньше всего на свете ей хотелось причинять Споку боль, особенно сейчас, но если это могло вернуть его… - Я же брал у него анализы. Некоторые из них весьма болезненны, но показатели датчиков даже не изменились. – Боунс тяжело облокотился о стол. – Он ничего не чувствует, Ухура. - Ты колол ему что-нибудь? - Нет. Слишком опасно. Если в процесс вмешается химия… Нийота накрыла виски ладонями. - Может, это просто шок. Пройдёт. Должно пройти. – Она прошлась по палате. – Надо идти к Новому Вулкану на максимальной скорости. - Джим так и решил. - А пока… - Она повернулась на каблуках, становясь лицом к Маккою. – Скажи, кто ещё знает о том, что с ним случилось? - Ты первая. Джим объявил экипажу, что старший помощник легко ранен и сейчас находится в медотсеке. - Хорошо. – Побарабанив пальцами по столу, она озвучила окончательное решение: - Переводи его ко мне. На красном от волнения лице мелькнуло непонимание: - В каком смысле – к тебе? - В обыкновенном. Мы соберём его вещи, и он переедет ко мне в каюту. Нужно, чтобы кто-то был с ним рядом. У тебя и Джима работы по горло, а медсёстрам я не хочу его доверять. - А разве у тебя мало дел на мостике? - Оформишь мне больничный. Лейтенант Мартин подменит меня на три дня. Боунс озадаченно поцокал языком. - Боюсь, это небезопасно. Сейчас-то он смирный, но вдруг… - Если «вдруг» - вызову охрану. Или сама справлюсь. – Ухура демонстративно подкинула в руке фазер. Боунсу совсем не обязательно знать, что применять оружие она не станет, как бы ни сложилась ситуация. Доктор кивнул, и была в этом коротком жесте какая-то обречённость. - Я пошлю сестру за вещами и напишу для него режимные предписания. Если что, сразу обращайся ко мне. Дверь за ним мягко закрылась, и Ухура осталась наедине с тем, что было семь часов назад коммандером Споком. Её Споком. - Ну что ж, - нарочито громко произнесла она. Слабое эхо отразилось от больничных стен. – Пошли, что ли. Конечно, он не отреагировал. Тогда она просто подошла к нему и взяла за руку. Рука, как прежде, была очень тёплой, мягкой на ощупь, и с души Нийоты свалился немалый груз: Спок уже не казался ей бездушной мраморной статуей. Не бывает у статуй таких рук. Склонившись к острому уху, она выдохнула: - Пойдём. И легонько потянула вулканца за собой. Он покорно двинулся следом. Каюту заливал неяркий золотистый свет. Нийота, как всегда, читала в постели, свернувшись под одеялом. Обычно она брала что-нибудь легкомысленное и смешное, но на сей раз достала с полки «Историю Федерации в лицах» и открыла главу, посвящённую Вулкану. Звук собственного голоса успокаивал, и напряжение, сковывавшее тело весь день, почти отступило. Спок сидел у иллюминатора, опустив голову. Не видя его лица, легко было вообразить, что он и впрямь здесь, рядом… просто задумался, ушёл в себя. Ушёл. Где же ты, Спок? Не всё оказалось так жутко, как предрекал Боунс. Кормить вулканца с ложечки со словами: «За маму, за папу, за Сурака…» не пришлось: когда она пододвинула к нему тарелку пломикового супа, он пару секунд косился на неё безо всякого выражения, а потом взял ложку, зачерпнул пряно пахнущую жидкость и поднёс её ко рту. Когда ему стало холодно, он нашёл в шкафу свою куртку и набросил её прежде, чем Нийота сообразила поменять температуру. Нужду справить он тоже оказался способен без посторонней помощи. Но за весь день она не то, что слова – единого звука от него не услышала. - Ладно. – Потянувшись, она взяла пульт управления с тумбочки и скомандовала: - Свет отключить. Комната погрузилась в сумрак. Спок не шелохнулся – всё так же сидел, уставившись на свои скрещенные руки. - Давай разденемся, что ли. – Пройдя босиком по ковру, она положила руки вулканцу на плечи. Поглаживая затекшие мышцы, спустилась к напряжённой спине, и, глубже вдохнув, он откинулся на спинку кресла. Её сердце пропустило удар: «Неужели?» Приподняв его подбородок, она столкнулась всё с той же пустотой, разлитой по его лицу, но теперь ей было уже почти не страшно. Пальцы проворно расстегнули крючки его воротника, стянули свитер, слегка взлохматив волосы. За свитером последовала чёрная футболка. Нагнувшись, она дёрнула вниз «молнию» у него на брюках, стянула штанины по очереди. Натянуть на него пижаму не составило большого труда: повинуясь её лёгким прикосновениям, он делал то, что от него требовалось. Наконец, взбив его подушку, Нийота помогла Споку улечься и укрыла его одеялом по подбородок. - Спокойной ночи, коммандер. Помедлив, она склонилась над ним и неловко мазнула губами по горячей щеке, торопясь выпрямиться. Вернувшись к своей кровати, растянулась на мягком матраце, почти сразу проваливаясь в сон. Посреди ночи кто-то словно тряхнул её за шкирку: она аж села в постели. - Свет на минимум. Зря разбушевавшаяся фантазия подбрасывала дикие картинки: Спок не стоял у её кровати, готовый удушить, как некогда Джима Кирка. Напряжённо приподнявшись на локтях, он смотрел куда-то поверх её головы, и в расширенных зрачках плескался страх. - Спок, - тихо позвала она. – Что с тобой? Ни слова в ответ. Только зубы стучат в лихорадке. Соскочив с кровати, она шагнула к нему - и он выбросил руку вперёд: - Nirsh! - Тихо. – Замерев на месте, она продолжала шептать, как мантру: - Тихо, тихо… Всё будет хорошо. Ты замёрз, Спок? Тебе холодно? Бледная рука без сил упала на одеяло. Его всё ещё трясло, хотя вечером Нийота специально справлялась со справочником по вулканцам, устанавливая температуру. - Тебе что-то снилось. Это просто сон, Спок. Ты в безопасности. Судорожно кутаясь в одеяло, он не сводил с неё горящего взгляда, и она решилась. Отодвинулась в сторону и похлопала по простыне: - Иди сюда. Он понял. Рывком поднявшись, преодолел несколько шагов, разделявшие их, и вытянулся в струнку на краю постели. Нийота подоткнула ему одеяло. - Спи. …Уже в полусне он перекатился на её половину кровати.