Листопад

До Нового Вулкана день пути. Почему-то от этого ещё страшнее. Что эти целители будут делать с ним? Нийота могла бы расспросить посла Спока, но какое-то упрямство мешало ей. Она ни с кем не хотела обсуждать своего подопечного. Маккой скептически косился на неё, но ехидных замечаний больше не вставлял. Благо, воротник формы она догадалась застегнуть под горло. «Энтерпрайз» наконец вышел в пространство Федерации, и на знакомой территории Джим позволил себе сбросить иго капитанства. Посадив в своё кресло Сулу, он пришёл к Ухуре в каюту и долго болтал со Споком. То есть болтал, конечно, только Джим, но в его присутствии Спок, казалось, немного оттаял. Это читалось в его чуть более плавных жестах, в расслабленной позе. Потом они обедали, потом, устроившись на диване, смотрели какую-то пошловатую комедию, которую совсем недавно раздобыл Скотти… Вечером Джим ушёл. С ним улетучилось и обманчивое ощущение безопасности. Нийота снова была наедине с вулканцем-который-не-в-себе. И на сей раз он не смотрел в пустоту. Он следил за ней. Раз – она подходит к шкафу взять свой падд, чуть привстаёт на носки. Два – опускается в кресло, забросив ногу на ногу. Три – оборачивается к зеркалу. Взгляд Спока не выпускает её ни на секунду, словно наведённый луч транспортатора. Вот щёлкнет что-то на панели управления, и она разлетится на атомы. Плечи чуть сдвинуты вперёд, правая нога отставлена, точно он готовится к прыжку. Рука Нийоты невольно тянется к коммуникатору, но она так и не нажимает кнопку вызова. Ни Маккой, ни Кирк ей сейчас не помогут. Надо справиться самой. Цифры на табло неумолимо подползают к полуночи. Странно: ей совсем не хочется спать. Может, не стоило так себя накручивать? Теперь попробуй-ка, провались в дрёму. Всё равно, надо подавать пример Споку. Вулканцы могут долго обходиться без сна, но после того, что случилось, ему надо восстанавливать силы – так сказал посол. Два шага даются ей нелегко, и всё же Ухура наклоняется, чтобы стянуть с него водолазку. - Пора ложиться, Спок. Сейчас я достану твою пижаму… Неосторожное прикосновение ребра ладони к животу – и её предплечье стиснуто стальной хваткой. В чёрных глазах плещется жидкий огонь – не той боли, что обрушилась на неё в его разуме, а чего-то иного. Жажды. Дикого, не рассуждающего желания. Впечатав её в стену – она едва не треснулась затылком, спасла его подставленная ладонь – он прижался горячими губами к тонкой шее, к той самой ямочке, где судорожно колотился пульс. Нийота обессиленно выдохнула: - Спок… А он целовал, гладил, вылизывал прохладную кожу, не способный рассуждать. Чуть шершавые пальцы скользнули под плотную ткань формы, пробежались вдоль позвонков, и её пробила дрожь. В ногах вместо костей вдруг оказалась вата, они совершенно не могли удержать её, и Спок, чувствуя это, подхватил её на руки. Губы к губам. Жадно, неистово. Повалившись вместе с ней на кровать, он прижался к ней всем телом в бессловесной мольбе. И она закрыла глаза, поддаваясь, проваливаясь в темноту, обещавшую уже не страх, а восторг разделенного наслаждения… Врезаться. Врасти. Соединиться. На грани беспамятства она сама притянула его руку к своему виску. Шквал раскалённого желания накрыл её с головой, и она не противилась. В этих волнах не страшно тонуть вдвоём. - Нийота… - услышала она за грохотом прибоя. И тонкие губы повторили ей на ухо: - Нийота! …Приподнявшись на локтях, он смотрел на неё потрясённым, осмысленным взглядом. Она не знала, что делать с ним – вернувшимся. С его губ рвались короткие, испуганные слова: - Прости, я не знал, что делаю, не знал… Конечно, это не может служить оправданием… Нелогично… Невозможно… Она обхватила его талию изо всех сил, уткнулась носом ему в шею. - Всё хорошо, Спок. Всё хорошо. Ты не бойся. В хриплом голосе мелькнуло что-то похожее на усмешку: - Вулканцы не испытывают страха. - Вот и славно, - прошептала она. – Засыпай. Тебе надо отдохнуть. - Вулканцы… - Знаю, знаю – не нуждаются в частом отдыхе. – Она поцеловала мягкие чёрные пряди у виска. – Спи, чудо моё. Джим только что не скакал от радости. Он безостановочно тряс руку своего первого помощника, и, кажется, с трудом удерживался от того, чтобы наброситься на него с объятиями. - Спок, молодчина! Я знал, что ты справишься! Ухура, а ты просто гений психиатрии. Как ты его расколдовала? Она поправила причёску: - Выздоровление Спока – исключительно его собственная заслуга. - Прежде чем говорить о выздоровлении, я должен осмотреть его, - безапелляционно заявил Маккой. – Кстати, как быть с высадкой на Новый Вулкан? Через два часа мы подойдём к орбите. Нийота буквально кожей ощутила, как напрягся, подобрался Спок. - Я не считаю высадку на Новый Вулкан целесообразной. Моё состояние удовлетворительно. Боунс нахмурился: - По-хорошему, тебе надо показаться целителям. Мало ли что. Нервная система, знаешь ли, шуток не любит. Сцепленные за спиной пальцы хрустнули. Нийота уже открыла рот для отпора, но Джим махнул рукой: - Мы затеяли эту высадку ради Спока – ему и решать. - Я уже высказал своё мнение, капитан, - невозмутимо произнёс старший помощник. - Тогда курс на Звёздную базу-6. Насвистывая весёлую ирландскую песенку, Джим направился на мостик. А Маккой, прежде чем пройти к турболифту, устремил на Спока взгляд в упор: - На твоём месте я бы подумал. Скоро мы все будем проходить плановое медицинское освидетельствование, в том числе и у психиатров. Вещи он перенёс в свою каюту тем же утром. И всё, что она услышала от него за день, было короткое «да, лейтенант» на вопрос о том, можно ли ознакомиться с его последним отчётом по Кардассианскому союзу. Она и сама старалась не смотреть на него: его железобетонный самоконтроль казался ей тонкой коркой, которую в любую минуту может прорвать затихшее на время безумие. Нельзя было позволять себе воздушные надежды. Следовало всё выяснить как можно скорее. Едва на мостике не осталось никого, кроме дежурных, она нацепила наушник и набрала код личного коммуникатора посла Спока. Тот ответил почти сразу. - Исходя из тех данных, которыми я располагаю, к коммандеру Споку вернулся контроль над сознанием. Это так? - Да, господин посол, - улыбнулась она. - Я полагаю, это произошло во время ментального контакта с вами? - Вы абсолютно правы. Кажется, пришло время взять на вооружение абсолютную честность вулканцев, за которой скрывалась уйма недоговорок. Впрочем, посла подробности не интересовали. - Интересно, - произнёс он. – Очень интересно. Сложность исцеления ментальных травм состоит в том, что пострадавший с вероятность в девяносто пять и шесть десятых процента воспринимает проникновение в свой разум как чужеродное и враждебное. Он пытается сопротивляться, и его состояние может только ухудшиться. Поэтому последствиями kae’at kla’sa на Вулкане занимаются лишь самые квалифицированные целители, да и им далеко не всегда сопутствует успех. – Высокий лоб глубже прорезали морщины. – Хорошо, что у вас со Споком высокая ментальная совместимость, достаточная для установления связи. При этом вы не телепат, и прикосновение вашего разума он не расценил как угрозу. - То есть нам повезло, что я человек, а не вулканец? – неуверенно улыбнулась Нийота. - Именно. – В глазах посла блеснул огонёк. – Ваша сила, мисс Ухура, оказалась в вашей слабости. - Скажите, а теперь он уже не сорвётся? Посол Спок медленно покачал головой: - Мне не хотелось бы вычислять эту вероятность. Сейчас его состояние ещё очень нестабильно. Окончательное выздоровление будет трудным. - Он отказался от обследования на Новом Вулкане, - тихо сказала Нийота. – Как вы считаете, это не слишком опрометчивый шаг? Старый вулканец беззвучно вздохнул. - Мисс Ухура, отвечая на ваш вопрос, я не могу не коснуться предрассудков, до сих пор бытующих среди моих соотечественников. Я никогда их не разделял, и Спок, я уверен, тоже. Но ему очень тяжело столкнуться с ними лицом к лицу. – Он сложил руки в замок на груди. – Подвергнуться kae’at kla’sa – позор для вулканца. Считается, что тот, кто не смог защитить свой разум, утратил внутреннюю чистоту. Прежде, чем она смогла взять себя в руки, сжавшиеся костяшки пальцев шарахнули по тонкому пластику аудиопанели. - Почему?! – выпалила она. – Почему чья-то беда всегда становится его же виной? Это ведь не только у вас – люди не лучше. Чем виноват Спок? Чем виновата эта бедная орионка, на которую все знакомые показывали пальцем? - Вы очень нервничаете, мисс Ухура, - мягко сказал посол. – Попробуйте рассуждать логически. Есть вещи, которые внушают страх человеку, перед которыми бессильна вулканская логика. Естественно, от них хочется затвориться, заслониться – любым способом. Вот гуманоиды и внушают себе, что такое случается только с со слабыми, порочными индвидами. А с ними – такими хорошими, такими правильными – это ни за что не произойдёт. Ухура решительно тряхнула головой. - О том, что произошло во время высадки, знают четверо: вы, Джим Кирк, доктор Маккой и я. Больше не узнает никто. Посол Спок слегка кивнул: - Я одобряю ваше решение. Хочу также сообщить, что через месяц и десять дней начнётся мой отпуск. Я был бы рад посетить вас на Звездной базе-6. У Нийоты чуть отлегло от сердца. Возможно, посол поможет своему другу быстрее вернуться к нормальной жизни. - Я поговорю с капитаном, господин посол. Уверена, он будет рад вас видеть – как и мы все. Худая рука вулканца приподнялась в та-але: - Живите долго и процветайте, мисс Ухура. - И вы, господин посол. Повернувшись на бок, Нийота бросила усталый взгляд на табло таймера. Уже полтора часа она всё никак не может заснуть. Право, стоило бы спуститься на Новый Вулкан и купить себе плюшевого сехлата, раз нервы так расшатались. Нет, это невозможно. Попросить, что ли, у Боунса валериановых капель? Ими, говорят, лечились ещё в далёком двадцатом веке. Глупо, глупо. Может, в душ? Или просто пройтись. Набросив светло-жёлтую накидку, захваченную из дому, Нийота осторожно приоткрыла дверь и вышла в коридор. Было тихо и темно, лишь флуоресцентные полоски отсвечивали бледно-зелёным на потолке. А за поворотом, прижавшись лбом к стеклу иллюминатора, стоял Спок. - Привет, - нерешительно позвала она. - Здравствуй, Нийота. - Не спишь? Он слегка повёл плечами: - Не испытываю такой надобности. Я сейчас работаю над усовершенствованной версией медицинского трикодера. Спокойный, уверенный взгляд… слишком уверенный. Безукоризненно ровная спина, руки, убранные за спину. Уж конечно, он не скажет, что ему страшно одному в темноте. - Боунс порадуется, - улыбнулась она. – Ты не хочешь перейти со своими исследованиями ко мне в каюту? Прикинь, я что-то, как маленькая, не могу уснуть одна. Чёрная бровь слегка приподнялась: - Ты хочешь моего общества? Сейчас? - Если ты не возражаешь. Он покачал головой: - Не возражаю. Мне надо забрать падд из моей комнаты. …Утром, проснувшись, она обнаружила его дремлющим прямо в кресле. Падд, выскользнувший из расслабленных пальцев, валялся на ковре, рука свисала с подлокотника. Укрыла она его той самой жёлтой накидкой. Как это произошло? Её сознание не выхватило момент, когда привычное гудение разговоров на мостике приобрело угрожающий оттенок. Вроде бы Паша Чехов что-то объяснял Споку, извинялся за ошибку в расчётах – но как-то вяло, легкомысленно, а под конец ввернул озорную русскую шутку. Спок не ударил его, нет – это придумали потом. Он всего лишь приподнял молоденького энсина на полметра над полом и хорошенько встряхнул за плечи, впиваясь в них стальными пальцами. Секунд десять держал его на весу, хищно вглядываясь в перекошенное ужасом лицо. И выпустил – прямо в руки подбежавшему Джиму. И молча сполз по стене вниз. Маккой, чертыхаясь, вкалывал ему какую-то ядовито-жёлтую смесь, прикладывал компрессы к лицу. Когда Спок открыл глаза, в них мутными хлопьями плавала усталость. - Скажите капитану… пусть созывает трибунал, - пробормотал он, отворачиваясь к стенке. Все слова, что произнёс Джим, услышав об этой просьбе, включая непереводимые орионские, Боунс не без удовольствия повторил старшему помощнику. Тот пожал плечами: - В таком случае, я подам рапорт об отставке. Моё психическое состояние не подходит для службы в Звёздном флоте. Доктор только плечами пожимал. В глубине души он ожидал, что Джим вмешается. Скажем, соберёт делегацию с транспарантами «Спок, оставайся!» и двинется во главе её к медотсеку – поступок вполне в его духе. Но капитан пошептался с Ухурой, и она пошла в палату одна, оставив его нарезать круги у двери. - По сути ведь Спок прав, - задумчиво сказал Боунс другу. – Нервы у него не в порядке. Может, стоит дать ему отпуск? - Никаких отпусков. – Джим взглянул на него уверенно, непреклонно. – Когда на душе паршиво, надо заниматься делом, а не тихо страдать в уголке. Похоже, Спок считал так же: он сидел за компьютером и что-то высчитывал. Едва кивнув Ухуре, он вновь повернулся к экрану. - Спок. – Молодая женщина присела рядом. – Надо поговорить. - Я уже принял решение. - А я тебя и не отговариваю, - пожала плечами она. – Мне просто интересно, что ты станешь делать, когда получишь отставку. Отправишься домой? Его лица коснулась слабая тень: - Туда я больше не вернусь. - Почему? Спок решительно покачал головой: - Я не намерен это обсуждать. Поднявшись, она прошлась по комнате. - Знаешь, Спок, дело ведь не в том, как смотрят на тебя другие. Дело в том, что ты сам думаешь о себе. Давай рассуждать логически. Чёрная бровь слегка изогнулась: - Попробуй. - Скажи мне, что изменилось с того дня, когда вы высаживались на планету? Я не беру в расчёт снижение самоконтроля: это естественная реакция на стресс. Это пройдёт. Что изменилось по-настоящему? Он покачал головой: - Ты не можешь понять. Ты не вулканка. Для нас то, что произошло со мной… неприемлемо. - А галактика, по-твоему, из одних вулканцев состоит? Ни для меня, ни для Джима, ни для Боунса ты не стал хуже. Так с какой стати ты ставишь себя так низко? - Ты волнуешься, Нийота. Это плохой путь к логике. - Волнуюсь, - кивнула она. – Волнуюсь, потому что ты считаешь себя жертвой. Вспомни, пожалуйста: ты выдал ромуланцам те шифры, которые они пытались узнать? Спок медленно покачал головой. - Нет. Если бы они получили эту информацию, они успели бы прорваться на «Энтерпрайз». Но дело не во мне и моём контроле. Я просто… забыл их. Даже потом не смог вспомнить – мне пришлось спрашивать у Джима. Нийота хлопнула себя по колену. - Вот видишь! Это они проиграли, Спок. Ты победил. Он озадаченно нахмурился: - Я не рассматривал ситуацию под таким углом зрения. - Ты победил и после, когда пришёл в себя, не сломался. Так какого лысого борга ты изображаешь из себя жертву? – Потянувшись к нему, она накрыла ладонью его бледные пальцы. – Ты нам нужен. Очень нужен. Его губы дрогнули в каком-то подобии улыбки: - Но как же я останусь? Энсин Чехов… - …собрался печь для тебя русские блины. – Соскочив со стула, она слегка склонила голову на бок. – Иди к Джиму, скажи, что не бросаешь нас. Он будет до потолка прыгать. - Сомневаюсь, что возможности его опорно-двигательного аппарата позволяют… - Иди уже. Конечно, он срывался, и не раз. Но Джим, Боунс и Ухура были готовы к этому и всякий раз помогали ему вернуться, прийти в себя и не потонуть в потоке самообвинений. Чего не ждал никто, так это того, что однажды сорвётся она. Миссия была вполне обычной: доставить задержанных ромуланских террористов в федеральную тюрьму. Ухура с фазером наизготовку шла сбоку от колонны ромуланцев, и вдруг взгляд её упал на тонкое бледное лицо вожака. Она ни разу не видела его раньше, но откуда-то знала: это тот, что едва не искалечил Споку жизнь навсегда. Холодная дрожь пробежала по спине, палец сам собой скользнул по стволу фазера, переводя его из оглушающего режима в боевой. Пристрелить, как собаку. И пусть судят. Он поднял лапу на то, чего никто не имеет права коснуться. Вот сейчас, пропустить его чуть-чуть вперёд, вскинуть руку… Не надо. Кажется, это была не её мысль. Но рука опустилась, и она шатнулась, всем телом ощутив навалившуюся усталость. Сулу поддержал её под локоть: - Ты чего? - Всё нормально. Заняв своё место, она вновь зашагала вперёд. После, в темноте каюты, Спок осторожно гладил её по волосам: - Их приговорят к высшей мере наказания с вероятностью в девяносто восемь и три десятых процента. Ты могла погубить себя, поддавшись минутному эмоциональному порыву. - Угу. – Она уткнулась щекой ему в грудь. – Спок, а как я догадалась, что это он? Как ты понял, что я собираюсь сделать? – И тут же приложила пальцы ему к губам. – Не отвечай. Кажется, я знаю. - Задавать вопросы, на которые не нужен ответ – довольно утомительная человеческая привычка, - пробормотал Спок, касаясь губами её макушки. Через два дня на Звездную базу-6 прилетел посол Спок. Они долго говорили о чём-то с коммандером, закрывшись в его каюте. Ухура не беспокоилась. Странное дело: она почти не знала этого седого вулканца, но не могла не доверять ему. Джим предлагал послу остаться подольше, но тот отказался. Перед самым отъездом он подошёл к Ухуре. - Я уже высказал капитану Кирку и доктор Маккою свою глубокую благодарность за спасение рассудка моего… друга. Теперь хочу поблагодарить вас. - Я рада, что мне удалось чем-то помочь ему. – Она растерянно улыбнулась, не зная, что ещё сказать. – Господин посол, как он? Он теперь будет в порядке? - У меня есть все основания надеяться на это. Сейчас его сознание практически восстановилось. – Посол сделал ещё шаг ей навстречу. – Но я вынужден предупредить вас об опасности. - Опасности? – Тонкие брови сошлись возле переносицы. – Какой? - Я уже говорил, что между вами существует предбрачная ментальная связь. Приблизительно через четыре года и два месяца у Спока наступит пон-фарр. Это время неконтролируемого желания, жажды обладания. Время, когда вулканец выбирает себе пару, чтобы соединиться с ней узами навсегда – или умереть. - Ого, как серьёзно, - пробормотала Нийота. – А в чём проблема? Если надо быть с ним рядом, я буду. - Лихорадку крови не может обуздать рассудок. Логика, наша опора, бессильна перед зовом инстинкта. Мы не способны контролировать себя в этот период. – На миг он отвёл глаза, но тут же вновь взглянул ей в лицо. – Даже для вулканской женщины это непростое испытание. Для человека – вдвойне. А учитывая ментальную травму Спока… Вы должны быть готовы к любому исходу событий. - О. – Нийота прижала ладонь к лицу. – Спасибо, что предупредили. - Пока связь между вами не закреплена, вы ещё можете от неё отказаться. Это ваш выбор. – Он помедлил, но, видя, что она ждёт его слов, выдохнул: - У вас со Споком очень высокая ментальная совместимость. Вы слышите друг друга. Это шанс для вас обоих. - Шанс, что мы выживем? - Да. Задумавшись на пару секунд, Нийота махнула рукой. - Ладно. Что толку беспокоиться об этом сейчас, за четыре года? У нас со Споком ещё полным-полно всего впереди. Посол слегка склонил белую, точно осыпанную снегом голову: - Живите долго и процветайте. Глядя вслед его удаляющейся фигуре, она прошептала: - Мы постараемся. На Землю они высадились всего на несколько дней – отдохнуть перед новой миссией. Проведя ночь под крышей своей квартиры, Нийота вспомнила о старом парке, куда любила бегать ещё девчонкой-кадетом. И теперь они со Споком шли по дорожке, утопая по щиколотку в опавшей листве. Шурх, шурх – мягко, как по ковру. А сверху падают всё новые и новые крупинки золота и меди, опускаясь на плечи, застревая в волосах. - Листья умирают, - тихо сказала она. – Скоро зима. - Мы её уже не увидим. Послезавтра снова в космос. По её лицу пробежала тень тревоги. - Сначала придётся завернуть на Новый Вулкан с дипломатическим визитом – приказ адмирала Пайка. Если хочешь, ты можешь пока… Он покачал головой: - Я не останусь – полечу вместе со всеми. Мне надо увидеть отца, и Т’Пау, и остальных. – Что-то, похожее на улыбку, мелькнуло в его глазах. – Не хочу больше прятаться. Ей не хотелось отводить взгляд от его лица, и, споткнувшись о высохшую ветку, она едва не упала. Спок подхватил её под локоть. - Аккуратней. Она глубоко вдохнула земной воздух, прогретый последними лучами тепла. - Листья умирают. Но, знаешь, я больше всего люблю этот лес весной. На деревьях только-только пробиваются почки, кругом лужицы. Нагибаешься, разгребаешь прошлогоднюю траву – а там уйма подснежников. Голубые-голубые, как небо. Тёплые пальцы наощупь коснулись её запястья, мягко сжали ладонь. - Вернёмся сюда весной, Нийота? - Обязательно.