Холодный импульс

      Это произошло 31 марта.       Натаниэль шипел, когда мама трясущимися руками обрабатывала жуткий ожог от утюга на плече сына. Они заперлись в ванной Натаниэля, хотя в этом не было как таковой необходимости, их бы всё равно никто не потревожил. Единственное, что выдавало волнение матери — это её руки, но она заставляла их становиться твёрдыми и уверенными, когда касалась кожи сына. — Терпи.       Абрам шмыгал носом и кивал, уже давно выучив, что приказам взрослых необходимо следовать беспрекословно. Он был всего лишь глупым ребенком, который не понимал мироустройство, и должен был просто делать так, как ему говорят, но ошибался. Очень часто ошибался и платил за свои ошибки. Он получал заслуженное наказание. Было ли это слишком жестоко, по отношению к ребенку? Да. Нет.       Натаниэль нахмурился и потряс головой, отгоняя от себя странные мысли, которые ему и не принадлежали. — T'en va pas, — недовольно буркнула Мэри и Натаниэль послушно замер.       А если дернуть плечом, она сильно разозлится? Натаниэль хмурится. И откуда у него только такие мысли? Он никогда не нарушал приказов просьб матери, ведь она делала так, чтобы он не помер в своей же ванной и мог на следующий день встретиться с отцом. Мэри была слабой и не заслуживала, чтобы он слушался её также, как отца, но… От этих мыслей что-то кислое ползло по его языку и болезненно скручивало сердце.       Разве она не старается помочь так, как может? Она не выступает против. Но она не применяет насилия к собственному ребенку. Натаниэль злится на собственные мысли и дёргается, когда холодные пальцы матери задевают открытый участок его кожи. Мэри тут же отстраняется, но не решается заглянуть в голубые глаза напротив. — Pardonne, — Шепчет женщина и делает глубокий вдох, прежде, чем снова взяться за бинт — Je peux continuer? — Oui.       И Мэри заканчивает перевязывать его плечо с бо́льшей осторожностью, чем раньше. Она помогает сыну переодеться в чистую одежду и приводит в порядок его растрепавшиеся волосы, хотя в этом нет абсолютно никакого смысла, ведь он сразу же отправится спать, но она всё равно это делает и даже даёт ему таблетку обезболивающего. Абрам колеблется перед тем, как взять её и выпить. Отец будет недоволен, если узнает, что Натаниэль повёл себя, как слабак и выпил эту таблетку, но мама выглядит довольной.       Нужно сказать «спасибо». Натаниэль не понимает, какой может быть в этом смысл. — Merci.       Мэри оборачивается на него, когда уже собиралась открыть дверь и уйти. Она улыбается тускло и едва заметно, всё же возвращается, чтобы оставить на лбу сына лёгкий поцелуй и исчезнуть в коридорах за дверью. Натаниэль потирает лоб. — Почему я это сказал?       Совесть замучила, наверное. Днём рождения этой самой совести решено было считать тридцать первое марта. Но имени совесть всё равно не получит, ей же будет лучше исчезнуть как можно скорее.

***

      Ичиро было девятнадцать, когда он впервые увидел такого Натаниэля.       Натаниэль стоял на балконе, но не так, как должен был. Он держался за перила руками так крепко, что его пальцы побелели. Ограждение было за спиной парня, перед его лицом — ничего. Лишь ветер и свободное пространство. Это был десятый этаж здания, которым владела семья Морияма. Натаниэль пришёл сюда с отцом.       Ичиро застыл на входе, боясь быть слишком громким, слишком неожиданным. Натаниэль шептал себе что-то под нос, будто вёл диалог сам с собой, но все ещё крепко цеплялся за перила. Натаниэль шмыгнул носом, Ичиро осторожно постучал костяшками пальцев по двери.       Младший вздрогнул и Ичиро бессознательно напряг ноги, чтобы ринуться к нему, если он решит всё же упасть. Колоссальным усилием они оба остались на месте. Голубые глаза медленно повернулись в сторону японца и прилипли к нему. — Ро?       Голос звучит неуверенно, напугано; глаза горят чем-то, чего не было раньше. Они покраснели, будто он недавно плакал, но в них плескались непокорность, вызов. — Эль, что ты делаешь?       «Эль» появилось, когда Ичиро и Натаниэль стали общаться чаще после того отбора в Эвермор. «Эль» появилось тогда, когда Ичиро стал замечать нелюбовь Натаниэля к собственному имени. Он вздрагивал или презрительно хмурился и всегда напрягался, когда Ичиро его произносил. Японец стал заменять его сокращением, но «Нат» было ещё ближе к «Натан», что, кажется, усугубляло всё для него. От сокращения пришлось отказаться и какое-то время Натаниэль в устах Ичиро был просто птенчиком, а потом Ичиро придумал Эля.       Эль выглядел чертовски счастливым от такого обращения. — М? — Абрам наклоняет голову, изучает Ичиро какое-то время, а потом смеётся. Его руки слегка немного соскальзывают, он ойкает, но всё равно хихикает. — Это игра.       Ичиро хмурится, подходит ближе и Натаниэль дёргается, его весёлое, безмятежное выражение спадает, обнажая под собой панику. — Не подходи!       Ичиро замирает на месте, смотря на то, как начинают дрожать руки Натаниэля.       Веснински поворачивается к открытому пространству и смотрит-смотрит-смотрит. Он дышит — глубоко и ровно — его руки перестают дрожать, а Ичиро хочет сгребсти его в охапку и затащить на балкон, прижать к себе и не отпускать до тех пор, пока он не будет в безопасности. Пока его игры не станут безопасными. — Эль? — Твой брат урод, — голос твёрдый, не подразумевающий возражений. Такого от Натаниэля Ичиро ещё не слышал. Младший пару раз жаловался на Рико, но его голос ещё никогда не был таким сильным. — Может быть, просто может быть, было бы забавно смотреть, как он истекает кровью. — Японец молчал, а Натаниэль не поворачивал голову в его сторону, чтобы проверить, не ушел ли он. — Ро? — Эль, — Ичиро отзывается сразу. — Если я упаду, ты поймаешь? — 私のところに戻ってきてください.       Эта фраза будто бы оказалась спусковым крючком. Натаниэль последний раз посмотрел под ноги и ловко развернулся всем телом в сторону Ичиро. Он выглядел… спокойным, смелым и, совсем немного, довольным. Но всего пару мгновений спустя… О, это было странно. Голубые глаза темнеют, тонут в пучине отчаянного страха, а сам парень не выглядит уверенным. Всё его тело напрягается, руки вновь начинают дрожать и Натаниэль будто пытается приклеить себя к балконному ограждению.        Он всхлипывает.       Ичиро двигается быстро, за долю секунды оказываясь рядом с Натаниэлем. Он хватает его за плечи и помогает медленно залезть на твёрдую бетонную площадку. Натаниэль цеплялся за рубашку Ичиро так, словно от этого зависит его жизнь и в каком-то смысле так и было. Дыхание Эля сбилось, оно было слишком резким, тяжёлым и граничило с полной паникой. Ичиро сидел на полу, прижимая к себе Натаниэля, но недостаточно сильно, чтобы он мог в любой момент отстраниться.       Если во всем этом виноват Рико, то Ичиро лично пустит ему пулю в лоб. — Не делай так больше, — шепчет Натаниэль куда-то в ткань черной рубашки и Ичиро кажется, будто ему померещился его голос, — Никаких обещаний, — отвечает сам себе парень, но его голос кажется другим.       Ичиро не уверен, что сказанное не было игрой воображения, но он продолжает гладить Натаниэля по голове, перебирая его рыжие кудри, и лишь слегка хмурится. Эль в его руках постепенно расслабляется, восстанавливая дыхание. Через десять минут оба готовы вернуться внутрь, особенно после того, как один из людей Ичиро говорит, что Господин ждёт их. Натаниэль отлипает от японца, но, по правилам, не может идти раньше него или перед ним, так что он ждёт пока Ичиро приведёт себя в порядок. — Эль, — осторожно зовёт Морияма, делая приглашающий жест в сторону двери.       Натаниэль кивает и они идут вместе, младший на шаг позади.

***

      Это была часть их рутины, знаете ли. Один раз в месяц, семья Веснински встречалась с главной ветвью Морияма вне праздников и официальных приемов. И эта ежемесячная встреча включала в себя присутствие Кенго, освобождала Натаниэля от тренировок в Эверморе и наказаний отца. Мальчишка должен был выглядеть презентабельно, а его швы не должны были разойтись прямо на глазах у Господина, так что за несколько дней до этой встречи, Натан забывал дорогу в комнату сына.       Однажды Натаниэль провел практически все Рождественские каникулы в компании главной ветви Морияма. И это было самое долгое время, за которое в его теле не появлялось ножей или об него не ударялась тяжёлая рука отца.       С недавних пор этой передышки не стало.       Рико пару месяцев назад узнал, что Натаниэль уходит на встречи с его отцом и свободно разговаривает с его братом. Это был первый раз, когда Рико ударил его, клюшка врезалась в его тело под странным углом, выбив воздух из лёгких. Тетсуи быстро остановил племянника, но, как спустя два дня понял Натаниэль, это было сделано по той же причине, по которой Натан забывал о существование сына.       К синякам и швам от уроков и наказаний отца и Лолы, стали медленно прибавляться доказательства зависти и нестабильности Рико. Но жаловаться было запрещено. Натаниэль стискивал зубы и терпел, называя это частью его «обучения». Не обучение это, а самое настоящее насилие. Затыкать свой внутренний голос тоже становилось сложнее, с годами он смелел всё больше и больше.       Они вошли в просторный переговорный зал, который медленно, но верно заполнялся уже давно знакомыми лицами. Рассадка не менялась ни разу за те полгода, которые Натаниэлю позволялось присутствовать здесь.       Кенго всегда сидел во главе стола, справа от себя сажая своего сына, а слева Натана. С правой стороны стола, рядом с Ичиро, никто больше не садился, но левая всегда заполнялась ещё несколькими людьми, с которыми Натаниэль предпочитал не разговаривать вовсе (Ичиро сказал, что, когда к власти придёт их поколение, эти люди всё равно спустятся на три метра под землю; пытаться быть дружелюбными с ними — пустая трата времени). За спиной Натана стояли Лола и его сын.       Так было всегда.       Но сегодня Ичиро на несколько секунд задержался в дверях, тем самым заставляя остановиться Натаниэля, и посмотрел на отца. Он начал двигаться только после утвердительного кивка. Натан уже сидел на своём месте, как и все остальные, Лола одарила мальчика своей самой довольной (хищной) улыбкой. Однако, стоило Натаниэлю попытаться встать на место за отцом, как Ичиро остановил его и одним лишь жестом приказал сесть справа от себя.       Он недоволен. Натаниэлю даже не нужно было смотреть, чтобы знать, что это правда. Ичиро выглядит расслабленным и довольным, особенно, когда Эль садится на указанное место.       Это всё равно, что официально, во весь голос заявить, что Ичиро уже набирает своих собственных людей. — Разве мальчишка не игрок Тетсуи? — Может быть — просто может быть — этот человек хотел бы быть тихим, говорить только со своим подчинённым за своей спиной, но его услышали все. Мальчишка хмыкнул. — Он принадлежит мне, — ровным голосом отвечает Ичиро, поворачиваясь к говорившему. — Не знал, что молодой господин должен отчитываться перед Вами, — скучающе протянул Эль, откидываясь на спинку стула в более удобное для себя положение, — Или просить Ваших советов, — едва заметное изменение в тоне голоса Эля не укрылось от Ичиро. — Фамилия Веснински должна быть всем Вам здесь уже давно знакома, — Включился в разговор Кенго и, кажется, даже пыль замерла на своем месте, — Натаниэль может продемонстрировать Вам, почему выбор моего сына оказался верным. — Холодные глаза Кенго впились в Натаниэля, но подросток выдержал его взгляд, даже не вздрогнув.       Температура в комнате, кажется, понизилась на несколько градусов, но это никак не смутило самого младшего человека в комнате. В конце концов, Натан ещё не произнес ни единого слова и, в теории, Натаниэль не нарушал приказов отца. Эль хмыкнул, пожал плечами и улыбнулся Кенго. — Назовите имя, — Легко попросил он и продолжил смотреть на Господина.       В комнате осталось только четыре человека, которых не сковало напряжение. Ичиро выглядел так, будто собирался попросить принести ему чашку кофе и начать читать книгу. Кенго выглядел оценивающе, а Натан просто был недоволен и зол. Почему Лола за его спиной стояла чересчур прямо Натаниэль не знал, но предпочитал вообще не обращать на неё внимания.       Кенго усмехнулся и это, кажется, воспроизвело облегчающий эффект на всех за столом и рядом с ним. — Тебя хорошо обучают. — Мой отец знает своё дело.       Постепенно всеобщее внимание сползает с Натаниэля и люди переходят к обсуждению уже привычных бизнес-тем. Нейтральные разговоры о прибыли в этом месяце и прогнозах на следующие шесть месяцев перетекают во что-то более неприятное и грязное. Теперь к разговору подключается Натан. Эль хотел бы не слушать, но Эль ловит и запоминает каждое слово отца, словно от этого зависела его жизнь. Его жизнь зависела от его полезности для главной ветви и настроения отца. Уж точно не от слов. — Хей, пацан, — Эль замирает на месте и оборачивается назад, ища глазами говорившего, — Запомни моё слово: на двух стульях не усидеть.       Натаниэль наклонил голову набок, откровенно пялясь на недавнего грубияна, который, как помнил подросток, не любил экси, но вёл некоторый бизнес на северо-западной территории. Серьёзно, у него какие-то проблемы? Чего прилип? Отец задержался для приватного разговора с Кенго, сказав ждать в машине. И Натаниэль честно шёл к этой проклятой машине, пока его не остановили. — Уточни, — Холодность детского голоса, смешавшаяся со скукой в глазах и равнодушным лицом, немного сбивала с толку взрослого мужчину.       Эль никогда не был покорным и тихим ребенком, пока рядом не оказывалось Ичиро, Кенго, Лолы или его отца. Не было причин быть милыми с теми, кто, кажется, и в Ичиро особо не верил. — Ты не можешь бегать по корту и сидеть на коленях у молодого господина, — Ядовито выплюнул мужчина, — Есть кандидатуры лучше тебя.       Натаниэль лениво перевёл взгляд голубых глаз в сторону, в которой заметил движение. Там стоял парень поразительно похожий на грубияна, на вид одного возраста с Ичиро. Эль рассмеялся, помахав парню рукой. Он никогда не видел его в зале переговоров. — Твоего сына не пустили даже в качестве наблюдателя, а меня посадили рядом с Ичиро. Ты обиделся? — Фамильярность обращения к молодому господину будто выбила воздух из лёгких мужчины. Эль вновь обратил на него свой взгляд. — Мой отец уже делает всю необходимую работу, а я люблю время от времени бегать по корту. У тебя не должно быть с этим проблем, а если есть, то высказывай их не мне. Я следую приказам и сейчас я должен быть в машине. Хорошей поездки вам, дяденька.       Эль отсалютовал ему двумя пальцами от виска и, не дожидаясь ответа, резко развернулся, зашагал к отцовской машине так быстро, насколько мог, чтобы это не выглядело побегом. Натаниэль плюхнулся на заднее сидение.       Он закрыл дверь и впервые порадовался, что задние окна были затонированы. Он мог восстановить слегка сбившееся дыхание, привести себя в порядок перед возвращением отца и Лолы.       Не зли его. Кого? Папу. Мерзкое слово по отношению к этому человеку, не находишь? Не зли. Не зли. Не зли. Никаких обещаний. Эль видит, как из здания выходит отец и Лола, и делает последний глубокий вдох, застывая на своем месте, словно статуя. Женщина садится на пассажирское сидение и разворачивается назад, чтобы потрепать Натаниэля по волосам и он сделает вид, что пальцы Лолы не прошлись по его губам, когда она возвращалась в удобное положение.       Натан сел на водительское сиденье и, от напряжения в его плечах, Натаниэль захотел свернуться в клубок, чтобы его не заметили. Он не знал, чем успел разозлить отца, но поводов наказать сына ему особо не нужно было искать. К тому же, Эль всё же подозревал, что это из-за того, что в этот раз его посадили за правую сторону стола.       Натаниэль старался не шевелиться и опустил глаза на свои руки. — Ты поступишь в Эдгар Аллан, — Заговорил отец своим самым жёстким тоном, и Натаниэлю оставалось лишь согласится с ним, но даже, если бы он не дал своего согласия, ничего бы не изменилось, — Будешь играть в эту хуйню, — Сам ты хуйня, — До окончания университета. Это понятно? — Да, сэр, — Мистер вежливость, тьфу. — Не волнуйся, младший, до твоего поступления ещё полно времени, а у нас куча вещей, которым стоит тебя научить.       Лола. Глотку бы ей перерезать. Она звучит такой счастливой, щебечет что-то Натану, пока машина едет, а Натаниэль их не слушает, разглядывая пейзаж за окном, который уже мог бы выучить наизусть.

***

      У его совести все-таки было имя.       Нил Джостен первым делом нашёл в доме маму, которая была занята чтением какой-то книжки британского классика, скорее всего. Парень щебетал Мэри на ухо о том, как прошел сегодняшний день, упомянул о новой рассадке и о приближающемся Дне Благодарения, на которое его снова пригласил Ичиро лично. Их довольно быстро прервал персонал, сказав, что ужин готов.       Они не были идеальной семьёй, ведь в этом доме было так мало моментов, которые можно было бы назвать приятными. У Нила никогда не хватало времени, чтобы поговорить с матерью, не было возможности даже просто побыть с ней наедине (кроме тех моментов, когда они запирались в ванной, она обрабатывала его раны и они шептались на разных языках) и это так сильно его злило, но… Натаниэль Веснински садился на свое место за столом и послушно ел, пока это было дозволено.       Они садились за стол, когда говорил отец, и вставали из-за него, когда вставал отец. Не имело значения, если Натаниэль не успел съесть свою порцию или не наелся тем, что дали. Когда уходил Натан, уходили все. После каждого ужина он клал руку на спину своей жены и уводил её за собой в разных направлениях, а Натаниэль оставался сам по себе в холодном доме. В последнее время он старался сбегать в свою комнату, как можно быстрее, чтобы не попасться на глаза Лолы.       У Эдгара Аллана были высокие требования для поступления, в конце концов университет был не просто распиарен командой Воронов, но и считался одним из двадцатки лучших в стране. Множество направлений и прекрасные специалисты, выступающие в роли преподавателей. Теперь Натаниэлю придётся лучше следить за своими оценками в школе, чтобы поступить в этот университет. Никто не будет задавать вопросов, если Натаниэль попросит несколько часов тишины, чтобы он мог выучить материал.       Умно. Знаю.       Натаниэль сделал вид, что читает учебник по немецкому, но его мысли были немного в другом месте. — Зачем ты это сделал? — шепнул он и ответ не заставил себя долго ждать. — Перестань игнорировать меня. Я не игнорирую. Ох, правда? А мне показалось, что ты пытался меня заткнуть. Мы не можем так жить, если один из нас пытается убить обоих. Мы не можем жить, пока командуешь ты. Тогда командуй сам. Здорово. Хорошо. — Натаниэль замер, а Нил приподнял уголки губ в улыбке. Эль впился пальцами в губы и попытался стереть с лица ухмылку. — Хорошо. Нам нужны правила. Да, было бы здорово.