Поле зрения

Кейджи прогуливался по улочке, ведущей к месту обитания птиц-секретарей. Они были фаворитами Акааши ещё со времён его обучения в университете. Представители данного вида ястребообразных достигали больших размеров, размах их крыльев был подстать росту взрослого мужчины, а их забавные чёрные перья на макушке придавали им особый шарм, особенно в брачный период, когда самцы выставляли их напоказ, чтобы привлечь самку. Парень остановился, наблюдая, как двое его подопечных кормят недавно вылупившихся птенцов. За спиной послышался плач ребёнка, которого силой уводят домой.

«Дорогой, зоопарк уже закрывается, животные устали, и тебе тоже нужен отдых. Мы обязательно вернемся сюда ещё раз».

Пространство вокруг и правда стало потихоньку пустеть. Люди лениво двигались к выходу, позволяя естественным звукам этого места заполнить воздух. Парень дышал полной грудью, вдыхая в себя сумерки и еле уловимый запах сладостей из близ стоящих лавочек, что начинали стремительно закрываться. Дневная жизнь зоопарка Уэно подходила к концу. Работники прощались друг с другом, предоставляя опеку над животными надвигающейся ночи и дежурным санитарам. Кейджи очнулся и направился к выходу. Через несколько минут все входы для посетителей закроются, и последние зеваки покинут парк, давая обитателям передышку от любопытных взглядов и шума толпы. Наконец стало ясно слышно пение птиц, не заглушаемое восхищёнными возгласами и какофонией восторженных и разочарованных криков. Кейджи шагал по длинному коридору, направляясь в свою комнату в закрытой зоне для сотрудников. Это пространство давало ему доступ к вольерам птиц, за которыми он присматривал. Он заглянул в каждый, проверяя чистоту и запасы корма. Ночь и часть вечера его подопечные проведут без его присмотра, поэтому он постарался оставить всё в идеальном порядке, чтобы, вернувшись утром, не беспокоиться о том, что могло бы пойти не так. Закончив проверку, Кейджи зашёл в свою комнату и принялся заполнять отчётный журнал. Века цифровых технологий не отменили необходимости писать от руки: каждое дежурство завершалось констатацией проделанных дел и замечаний, которые требовали внимания в будущем. Место было довольно просторным: несколько комнат, которые делили между собой работники отдела, общая кухня, отдельное помещение для хранения и подготовки продовольствия. В нём также был душ, в использовании которого парень просто не мог себе отказать. День выдался довольно жарким для мая, и долгая работа на открытом солнце давала о себе знать. Акааши скинул с себя рабочую форму и аккуратно сложил её в сумку. Взяв в руки чистое белье и одежду, в которой пришёл утром, он двинулся в сторону душевой. Вода приятно щекотала кожу, шампунь слегка пощипывал и без того уставшие глаза, но это не помешало насладиться моментом в полной мере. Боль в мышцах стекала с тела вместе с пеной от геля, уносясь с ней в слив. Кейджи был готов стоять там часами, но совесть не позволяла столь внаглую тратить средства государственного учреждения. Когда с водными процедурами было покончено, волосы были высушены и рабочий стол убран, парень погасил свет и направился в сторону выхода. Охранники знали о любви Акааши оставаться после закрытия и никогда не выпроваживали его раньше, чем тот сам решит уйти. Бывало, что он засиживался допоздна, погружённый с головой в свои мысли. Когда же приходил в себя и замечал, как стрелки часов без его ведома сделали пару дополнительных кругов вокруг циферблата, вставал, разминая затёкшие конечности. Сегодняшний день не был исключением. Добравшись до лавочки прямо напротив огороженной территории, парень разместился на ней и принялся наблюдать за тем, как Акихико с Нацуко возятся с птенцами. Эти имена им дал Кейджи когда только устроился сюда чуть меньше года назад. Две с половиной недели назад из трёх бело-голубых яиц вылупились двое мальчиков и одна девочка. Радости юноши тогда не было предела — это было первое потомство, которое появилось на свет за время его работы здесь. Пока они были совсем малышами, было сложно понять, как они будут себя вести. Он пообещал себе немного подождать, чтобы понаблюдать за ними, а потом вернуться к выбору имён. Самцы уже начали конкурировать за внимание родителей и отказывались делить между собой пищу. Они тоненько пищали, когда их поочередно кормили, пытаясь быть первыми, кто насытится. «Сеиичи и Сеиджи... Да, эти имена подходят», — подумал Акааши. Он вспомнил, что имена буквально означают «первый сын» и «второй сын». Но помимо этого, Сеиичи символизировало стремление доминировать, а Сеиджи — чёткое осознание цели и упорное её преследование. Девочка была очень юркая и любопытная. Она постоянно пыталась выбраться за пределы гнезда, чтобы испытать свои силы в полёте, за что часто получала клювом по макушке. — А ты будешь Тошико. — тихо сказал парень. «Бесценный ребёнок», нескончаемо двигающийся вперед, примеряющий на себя роль первопроходца. С чувством выполненного долга Кейджи откинулся на спинку лавочки и, не сдержав улыбки, устремил взгляд на небо. Свежий воздух, наполняя лёгкие, приятно щекотал их, вызывая лёгкую эйфорию. Облака, лениво плывущие по небу, словно заколдовывали, и парень, не в силах сопротивляться их магии, закрыл глаза. Мгновенно он погрузился в лёгкую дремоту, позволяя себе забыться в этом покое и умиротворении. — Удивительные птицы. Они верны своему выбору всю жизнь, не позволяя друг другу оказаться дальше, чем позволяет радиус их зрения. Для людей это большая редкость, и это не может не наводить тоску. Кейджи еще не до конца пробудился ото сна и постарался сфокусировать взгляд на незнакомце, сидящем на другом конце лавочки. Когда тот закончил свою мысль, их лица встретились. Большие янтарные глаза с интересом изучали его, от чего Акааши немного поёжился и отвернулся. — Я Бокуто. Бокуто Котаро, новый ночной охранник, сегодня моё первое дежурство. - представился незнакомец, все так же не отрывая взгляд. — Акааши Кейджи. Я орнитолог, работаю здесь. — ответил парень, решившись вновь посмотреть на собеседника. Если бы он в кромешной темноте встретился с этими глазами, он бы решил, что напротив него невероятных размеров филин. Даже в вечерних сумерках они казались неестественно яркими, и Кейджи пожалел, что на нём не было очков, чтобы получше их разглядеть. — Получается, что я с важным видом сидел и умничал, когда ты и так все знаешь лучше меня? — тихо засмеялся Бокуто и теперь смотрел впереди себя, устремляя взгляд куда-то за пределы ограждения, за которым птицы деловито расхаживали по своей территории. Он выглядел очень спокойным: расслабленная поза, глубокое, ровное дыхание. Его губы изгибались в слабой ухмылке, когда птенцы начинали дурачиться. Кейджи привык чувствовать себя неуютно в компании малознакомых ему людей, но к собственному удивлению обнаружил, что сейчас не испытывает дискомфорта. Даже если человек рядом с ним молчал, ему казалось, что тот думал чересчур громко, и это не давало полностью сконцентрироваться на своих мыслях. Он едва заметно улыбнулся замечанию Бокуто и последовал его примеру, отвернувшись к вольеру. Они сидели в тишине, нарушаемой пением птиц и редкими вскриками животных, доносившихся из глубины парка. Молчать было комфортно. Акааши был нелюдимым и редко когда позволял себе роскошь в виде бесед с кем-либо, а в присутствии незнакомых ему людей и вовсе чувствовал себя вне зоны комфорта, но сейчас все было естественно, будто они каждый вечер проводили вдвоем на этой лавке, каждый в своих мыслях, совершенно не перебивающих друг друга. Время всегда имело свойство останавливаться в моменты глубоких дум, а когда что-то извне их прерывало, оно начинало лететь, будто пытается наверстать упущенное. Нужно было возвращаться домой. Вечерняя прохлада была сильнее, нежели предполагал Кейджи, когда утром выбирал, в чём ему пойти. Слечь с простудой не было ни малейшего желания, поэтому следовало как можно быстрее добраться до квартиры и как следует согреться. Он медленно встал со своего места, взяв в руки сумку, и хотел было попрощаться, но Бокуто начал говорить первым. — Меня предупредили о тебе, сказали: «Если наткнёшься на парня, сидящего напротив секретарей, темненький такой — это наш, он каждый вечер так.» Кейджи немного возмутился столь примитивному описанию, но заострять внимание на этом не стал, а лишь улыбнулся уголками рта и аккуратно поклонился Котаро. — Рад знакомству, Бокуто-сан. Спокойной вам ночи, не спускайте с них глаз. С этими словами Акааши двинулся в сторону выхода, наблюдая, как его новый знакомый машет ему рукой на прощание. Сразу после он закидывает обе кисти за голову, принимает удобное положение сидя и продолжает смотреть куда-то вдаль.

***

Подобные посиделки были не только приятны и полезны для души, но и помогали переждать час-пик, поэтому Акааши без лишних неудобств добирался домой. Линия метро, которой он пользовался, к этому времени становилась свободнее и он мог позволить себе устроиться на одном из свободных сидений. Более того, он мог выбрать, куда ему сесть, а ведь таким похвастаться в токийском метро может далеко не каждый. Добравшись до своей станции, он вышел из вагона и побрёл по лестнице наверх. Как он и ожидал, стало холоднее. По телу пробежала волна мурашек, заставляя Кейджи вздрогнуть. Он вспомнил, что на ужин ничего не оставалось, и нехотя пошел в сторону круглосуточного. Такое часто случалось с ним. Он редко готовил, дома почти не ел, поэтому был вынужден сворачивать с маршрута, чтобы обеспечить себя ужином. Обычно его выбор ограничивался онигири с угрём и парочкой красных яблок, но сегодня он взял еще моти и бутылку пива, позволяя себе чуточку больше. Он не очень-то и любил сладкое, но иногда бывало, что нёбо начинало сводить от желания почувствовать что-нибудь до ужаса приторное на языке, и, похоже, этот момент настал, поэтому он съел всю пачку по пути домой, даже не запивая её водой. Он отворил входную дверь и неспешно зашёл внутрь, снял обувь и размял ноющие ступни. Сумка со стуком упала с плеча на пол, напоминая хозяину о своём лукавом содержимом. Пил Кейджи редко, но сегодня выдался из ряда вон выходящий день, привычное течение которого было нарушено новым неожиданным знакомством. Тяжело вздохнув, Акааши влез в тапочки и поплёлся в комнату. Квартира была небольшой, но уютной. Кейджи поддерживал в ней идеальный порядок: у каждой вещи было своё место, пыль на полках не задерживалась. Маленькая кухня вполне удовлетворяла его потребности, а футон, занимающий почти всю комнату, не мешал остальным вещам — рабочему столу, вешалке и паре стеллажей. Но настоящей гордостью парня был виниловый проигрыватель, подарок себе на девятнадцатилетие. Музыка и птицы были его главными спутниками, и что особенно ценил Акааши, они не требовали от него ответов, позволяя наслаждаться ролью профессионального слушателя. Подобрав себе музыкальное сопровождение на вечер, он удобно расположился на футоне и сделал глоток. Тепло мгновенно разлилось по грудной клетке, смешавшись с накопившейся усталостью и падая тяжелым грузом на веки Кейджи. Он был готов сиюминутно опустить голову на подушку и провалиться в глубокий сон. Завтра его ждала последняя смена перед выходными, и чем себя занять в свободное время он не имел ни малейшего понятия. Обычно он проводил его дома, просвещая себя уборке, чтению и изредка готовке. На готовую еду уходило немало денег, поэтому сэкономить на этом было неплохой идеей. Акааши подумал, что стоило бы как-то разнообразить свой отдых. Весна подходила к концу, поэтому на улице стало достаточно тепло для продолжительных прогулок, и он пообещал себе обязательно выбраться в центр города. Кейджи осушил бутылку за пару глотков, понимая, что растягивать удовольствие уже не в силах. Он донес её до мусорного ведра, попутно снимая иглу с пластинки, от чего в комнате воцаряется полнейшая тишина, а после завернул в ванную комнату. В зеркало на него смотрел парень, волосы которого и правда находились в ужасном беспорядке (единственном, который позволял себе Кейджи). Он усмехнулся, вспоминая о том, как коллеги его описали, и внезапно вспомнил о Бокуто. Перед ним вновь вспыхнули огромные до неприличия глаза, смотрящие не то, чтобы на него, а будто сквозь него. Акааши поежился от этого внезапного ощущения и быстро умыл лицо, отгоняя от себя резко представший перед ним образ. Уже через пару минут он погасил везде свет, проверив, точно ли закрыл входную дверь, и завалился на футон, как можно сильнее зарываясь с головой в одеяло. Его мерзлявость была его бременем, поэтому у него уходило немало сил на то, чтобы достаточно согреться, позволяя телу расслабиться и погрузиться в сон. "Красивые глаза" - подумал Кейджи, прежде чем позволить Морфею забрать себя в свои владения.

***

Яркий солнечный свет пробивался сквозь закрытые веки, заставляя их обладателя недовольно фыркнуть и спрятать голову под подушку. Будильник еще не прозвенел, а это значит, что Кейджи опять проснулся на час, а то и два часа раньше. Своего рода бессонница мучала его уже не первые сутки, после пробуждения он уже не мог уснуть. Это сильно сказывалось на его самочувствии, потому что он никак не мог выспаться и чувствовал себя разбитым. Такое случалось с ним раньше, он обращался за помощью к неврологу и периодически принимал лекарства, чтобы здоровый сон вернулся, но сейчас его рецепт был потерян, к тому же, вероятнее всего, давно просрочен, а тратить время на поход в больницу не хотелось. Акааши нехотя выбрался из-под одеяла и поднял руки над головой, подтягиваясь. Солнечные лучи падали на обнаженный торс, согревая своим теплом. В прогнозе погоды предупреждали о дожде, но он должен был начаться ближе к вечеру, поэтому сейчас стоило сполна насладиться моментом. Простояв так около пяти минут, Кейджи зевнул и направился в ванную. Холодный душ должен будет привести его в чувства хотя бы ненадолго, пока на него вновь не навалится усталость. Он повернул кран и подставил макушку под струи воды. Она оказалась слишком холодной, от чего все тело Кейджи покрылось мурашками. Он сделал глубокий вдох, не ожидая такой низкой температуры, но голову не убрал. Когда же кожа немного привыкла, он встал под душ целиком, позволяя воде вернуть себя к жизни. Акааши, сколько себя помнил, любил воду. Рожденный на Окинаве, он большую часть своей жизни находился рядом с морем. И теперь, когда он живет в Токио, ему его очень не хватало. Иногда он ходил в бассейн, но это ни в какое сравнение не шло с солёной, тёплой водой, окутывающей и ласкающей слабыми волнами его тело. Выбравшись из душа, он обернул полотенце вокруг бёдер и поспешил высушить волосы. В зеркале его приветствовало бледное от холода и недосыпа лицо, на котором контрастно выделялись круги под глазами и посиневшая линяя губ. Вид был совсем неважный, но у Кейджи было достаточно времени, чтобы привести себя в порядок перед выходом. Он заварил себе чай и нарезал яблоко на аккуратные дольки. Парень понимал, что этим только раззадорит аппетит, но ничего другого в горло не лезло. Из комнаты послышался звон будильника. Значит, у него оставалось еще около часа, чтобы собраться и выйти из дома. Он наспех замазал синеву под глазами плотным консилером, потому что больше, чем не высыпаться, ему не нравилось слышать реплики, вроде: «Акааши-кун, с вам все в порядке? Вы не заболели?» или «Акааши, тебе стоит больше отдыхать, выглядишь неважно». И почему людям было до этого дело? Не иначе, всего лишь банальная вежливость, не более, которая не имеет смысла, если в ней нет ни доли искренних переживаний. Может показаться, что Кейджи был не просто нелюдим, а вовсе не питал любви к окружающим, но это было не так. Его уровень эмпатии находился практически у дна Марианского впадины, но до него пока еще не доставал. Поэтому у него возникали трудности с пониманием и идентификацией эмоций, как чужих, так и своих. Ему было неясно, почему люди, которые не были ему друзьями или знакомыми, так интересовались его самочувствием, ведь он этого никогда не делал, понимая, что ответа более развёрнутого, чем «Все в порядке» не услышит, да и неинтересно было бы услышать, если бы за ним последовал рассказ о том, что предшествовало такой смене самочувствия. Не потому что Акааши злой, просто он не любил захламлять голову ненужной информацией, которую не сможет использовать в дальнейшем. При этом, он никогда не позволял себе грубого, невежливого общения. Его холодность не шла вразрез с нормами этикета, поэтому не так остро ощущалась обществом. Они видели в нём воспитанного юношу, отстраненного, но поистине увлечённого своей работой. Любовь и забота, которая должна была принадлежать людям, была отдана каждому пернатому подопечному Кейджи. Парень снял с вешалки чистые брюки, рубашку и шерстяной джемпер. Вещи уже были старательно выглажены и дожидались своего часа. Погода была обманчива, и как бы не грело солнце, по утрам воздух был все еще холодным, а исходя из вчерашнего опыта, вечер обещал быть таким же. В любом случае, кофту можно будет снять. Закончив сборы, он пригладил рукой непослушные волосы и проверил содержимое сумки. Кошелёк, зонт, рабочая форма, футляр с очками, записная книжка. Все было на месте, и больше его ничего не задерживало. Он обулся, взял с тумбочки ключи и вышел, закрывая дверь. Кейджи несколько раз дернул за ручку, убеждаясь, что замок провернулся в нужную сторону. Работники уже начинали потихоньку стекаться ко входу, здороваясь, пожимая друг другу руки и направляясь к своим рабочим зонам. Махнув проходящим мимо Ойкаве с Кагеямой, Акааши побрёл вглубь зоопарка. С Тоору он познакомился в университете. Они были на разных направлениях, но одногодками, поэтому кабинеты их дисциплин часто совпадали. Он специализировался на изучении рептилий и работал в закрытом павильоне. Кагеяма Тобио был его подопечным. Он проходил практику в Уэно по той же специальности, поэтому его поставили работать к Тоору. Ойкава подавал большие надежды в изучении пресмыкающихся и готовился к защите докторской биологических наук, поэтому был идеальной кандидатурой на роль наставника. Он был неплохим парнем, проявившим инициативу в общении, и никогда не требовал от Кейджи той же отдачи, которую позволял себе. Они много разговаривали о предметах своего изучения, иногда выбирались вместе выпить кофе. Дружбой это назвать было сложно, но Акааши ценил их общение по-настоящему. Тобио же был молчалив и серьезен. Он забавно морщил нос, когда Ойкава отпускал в его сторону какую-нибудь безобидную шутку, но всерьёз на них не обижался. Они представляли собой хороший тандем. Добравшись до своей комнаты, Кейджи неспешно переоделся и сел за рабочий стол. Самочувствие было ни к чёрту. Глаза ужасно болели, тело было ватным, а желание двигаться стремительно приближалось к нулю. Ему потребовалось немало сил, чтобы заставить себя встать и заняться делом. Сперва он заглянул к красным ибисам, которые мирно гуляли по территории. Их алые перья горели и переливались на солнце. Когда видишь их впервые, невозможно оторвать глаз от их этих ярких комочков. Удивительное зрелище. Сейчас одна из самок высиживала яйца, поэтому в скором времени можно будет ждать пополнение. Акааши уже на протяжении недели внимательно наблюдал за её самочувствием. На свет должно было появиться двое птенцов, которых собирались передать в другой зоопарк. Эта новость сильно огорчила юношу, но он понимал, что так это устроено. Одних особей увозят, других привозят. Это необходимо для обмена генетической информацией между одними видами, чтобы в неестественной среде обитания потомство вырастало более крепким и жизнеспособным. Почистив вольер и наполнив кормушки, Кейджи направился к гималайским грифам. Обстановка у них была неспокойной. Самцы что-то не поделили и теперь агрессивно вели себя друг с другом, наводя беспорядок. Кейджи, утихомирив их, повторил те же процедуры, что на территории ибисов, и вышел обратно в коридор. Работы в его отделе было не так много, за исключением дня, когда проводилась генеральная уборка помещений, но в этот раз она выпадала не на его смену, поэтому он мог за пару часов закончить все дела и быть свободным до закрытия. На сегодня ещё было запланировано посещение санитара с птенцами «секретарей», поэтому он не стал тянуть время и направился к их вольеру, прихватив с собой переноску. Когда все трое были пойманы, он двинулся в сторону ветеринарного корпуса. Там его уже ждал Ямагучи, подготавливающий стол для осмотра. — Они так быстро растут, глядишь, своего отца обгонят. — весело сказал он, когда Кейджи достал малышей. Стандартные процедуры: взвешивание, измерение тела, проверка покровов на высыпания или повреждения. Занимало это не больше часа, поэтому Акааши сначала помогал вносить данные в таблицу, а после решил пройтись по помещению. Сейчас на карантине находился детёныш такина, проходящий курс лечения от глистов, и огромная игуана, о причине попадания сюда которой Кейджи не знал. Дверь отворилась, в ней появился силуэт Тоору, который, как обычно, не мог войти тихо. Он громко поприветствовал всех в кабинете и сразу пошел в сторону своего предмета изучения. — Эй, Акааши, не хочешь сходить со мной и Тобио сегодня выпить после работы? — не отводя взгляд от ящера, поинтересовался Ойкава. — Мы хотели отдохнуть перед финальным рывком в написании моей докторской работы и оба решили, что было бы здорово, если ты составишь нам компанию. Кейджи не верилось, что Кагеяма вообще принимал участие в этом решении. Почему бы и нет? Завтра выходной, вечером обещают дождь, поэтому провести его в привычном виде не получится, а домой, почему-то, совсем не хотелось, несмотря на ужасную усталость во всё теле. Они договорились встретиться у главных ворот в 17:15. До этого момента у него оставалось еще 3 свободных часа, поэтому, вернув птенцов на своё законное место, он пошёл прогуливаться по Уэно.

***

Кейджи подошёл к месту встречи за 10 минут до запланированного времени. Зная о привычке Ойкавы всегда и везде опаздывать, ему предстояло ждать их дольше, чем если бы они пришли вовремя. Погода уже начала портиться, и с минуты на минуту должен был пойти дождь, но парень не спешил от него укрываться. Он позволил первым каплям удариться о свои плечи, пока перед его глазами не вырос купол зонта. — Ойкава, неужели ты пришёл раньше, чем нужно было? — спросил Акааши, поворачиваясь в сторону укрывшего его человека. — А… — на секунду замолчал он. — Бокуто-сан, это вы. Простите мне мою поспешность. Котаро стоял перед ним, выше на полторы головы, и приветственно улыбался. «Когда он сидел, явно не казался таким высоким.»— промелькнуло в мыслях юноши, и он поднял голову, чтобы посмотреть на своего собеседника. — Собираетесь промокнуть, Акааши-кун? Я вам не помешал? Снова эти большие глаза. Снова с интересом изучают лицо Кейджи. Снова поражают своей глубиной. От прямого зрительного контакта отвлек Тоору, бодро движущийся в их сторону. За ним спокойно шёл Тобио, коротко помахав рукой в знак приветствия. — Вы уже познакомились? — с непонятно откуда взявшимся восторгом спросил Ойкава, наваливаясь на Бокуто. — Ты сегодня рано, совсем дома нечего делать? Кейджи поочередно смотрел то на одного, то на другого, не понимая, как эти двое связаны между собой. Когда же они заметили немой вопрос, застывший у парня на лице, то поспешили всё объяснить. — Ойкава порекомендовал мне устроиться сюда. Мы с ним были знакомы ещё со старшей школы, — виновато объяснил Котаро, почесав затылок. — Правда, потом он свалил, оставив меня одного в Мияги, за что я до сих пор на него злюсь! — Он скривился, затем резко прижал Тоору подмышкой и начал растрёпывать ему волосы, отчего тот взвизгнул и попытался вырваться из крепкой хватки. Когда же насилие над прической Ойкавы прекратилось, они дружно рассмеялись. При первой встрече Бокуто казался очень тихим и спокойным, но это никак не совпадало с тем, что Акааши лицезрел сейчас. Он широко улыбался, обнажая ряд ровных зубов, активно жестикулировал и голос его был куда более звонким, чем когда он впервые заговорил с ним вчера. — Предлагаю нам вместе куда-нибудь сходить в ближайшем будущем! — щебетал Тоору, прячась к Бокуто под зонт. — Ойкава-семпай, это обязательно? — спросил Тобио, явно не заинтересованный в затее. Он прекрасно понимал, что если Тоору чего-то хочет, то не отстанет, поэтому вопрос был скорее риторическим. Простояв вчетвером под одним зонтом около пяти минут, они договорились обязательно скооперироваться на днях и выбрать место встречи. Прощаясь, Кейджи поклонился Бокуто, пожелав ему спокойного дежурства, в тот момент как Ойкава снова накинулся на него, начиная мстить за испорченную прическу. Когда его таки удалось оттащить от Котаро, они вышли за территорию парка и двинулись в направлении бара, что находился в паре кварталов от Уэно.

***

— Ка-а-а-г-е-е-е-я-я-я-я-м-а-а-а… — пьяно протянул Тоору, укладывая голову на чужое плечо. — Почему ты такой зануда? Мы пришли от-ды-хать, а ты снова насупился и даже не заказал себе выпить. — Он обиженно прикусил подопечного за лопатку, отчего тот злобно шикнул и сбросил наглеца с себя. Кейджи хихикнул себе под нос, наблюдая за ними, и отпил из бокала. Он уже был в нужной кондиции, поэтому чувствовал себя свободно рядом с этими двумя. — Ойкава-семпай, хочу вам напомнить, что мне завтра с утра ехать в университет, а не отсыпаться дома, поэтому даже не пытайтесь соблазнить меня алкоголем, иначе я пожалуюсь дяде в форме на то, что вы спаиваете несовершеннолетних. — произнося это, он попытался сделать как можно более серьёзное лицо, но как только увидел насторожившегося Ойкаву, не выдержал и засмеялся. Поняв, что его развели, Тоору театрально обиделся и отсел на край дивана, демонстрируя Кагеяме, насколько сильно тот задел его чувства, но не смог долго притворяться и залился громким смехом. — Акааши, когда вы с Бокуто успели познакомиться, он ведь только вчера первый раз вышел на дежурство? Неужто он выловил тебя у «секретарей»? — Так это ты сказал ему, что у меня бардак на голове? — возмутился Кейджи, легонько пиная Тоору под столом, от чего тот расплывается в ехидной улыбке. — Да, я задремал, а когда очнулся, он начал рассказывать о том, какие эти птицы благоразумные и преданные, а потом уставился впереди себя, и так мы и сидели, пока мне не нужно было возвращаться домой. — РОМА-А-А-АНТИК… — слишком громко проговорил Ойкава, ловя на себе неодобрительный взгляд Кагеямы. — Он чудной парень, но хороший, думаю, вы могли бы найти общий язык. Кстати, его бабушка с дедушкой по линии матери из Окинавы, он часто проводил там каникулы в детстве. Слова о родной префектуре разлились теплом по груди Акааши, он на секунду выпал из реальности, проигрывая в голове сцены своей юности, от чего ностальгическая улыбка растянулась на его лице. Ужасно захотелось в океанариум. И в море, и играть в пляжный волейбол со случайными прохожими. Он долго перебирал в голове свои «хотелки», пока не пришёл к тому, что сейчас самым главным его желанием было оказаться на собственном футоне, предпочтительно смотрящим десятый сон. — Тобио, Кейджи, а давайте сделаем совместное фото? — они все вместе выходят из бара, кто на своих двоих, кто с поддержкой чужого плеча. Последним был именно Ойкава, который то и дело спотыкался о воздух, а после доверил своё тело на сохранение Кагеяме, который теперь тащил его на себе. Они группируются: Тоору в центре, вылезает на передний план, стараясь показать себя во всей красе, по одну сторону он держится за плечи Тобио, который строит недовольную мину, через которую, все таки, пробивается едва заметная ухмылка, а по другую — за Кейджи, пьяный румянец которого делал его бледную кожу непривычно розовой. Он смотрит прямо в объектив и нежно улыбается, чувствуя, как тепло разливается в груди. 
Фотография оказалась лучше, чем могла бы быть, учитывая неугомонность Ойкавы и его трясущиеся руки. Они прощались, когда Кагеяма втаскивал пьяное тело наставника в салон такси, пока тот, чуть ли не со слезами на глазах, клялся Акааши в вечной любви и распылял по воздуху воздушные поцелуи, от чего потом получил по макушке от Тобио, которому потребовалось слишком много усилий, чтобы утихомирить это стихийное бедствие по имени Тоору.

 Кейджи тоже пришлось вызывать такси, когда он понял, что последний поезд ушёл еще час назад. Конечно, жаба беспощадно придушила, когда он увидел ценник за поездку, но тело предательски ликовало от мысли, что ему не придется преодолевать весь этот маршрут своими силами. Добравшись, наконец, до футона, он рухнул, даже не раздеваясь. Организм был неумолим. Ему требовался отдых и покой, поэтому Акааши уснул ровно в тот же момент, когда голова коснулась подушки.

***

Парень внимательно наблюдал за происходящим на многочисленных мониторах, притаптывая в такт играющей в помещении музыке. От работы его отвлекло оповещение, прилетевшее на мобильный. От: Дуракава Тоору

*Вложение* На экране телефона появилась фотография, сделанная Ойкавой после посиделок в баре. Картинка была слегка смазанной. Бокуто с интересом разглядывал лица на ней, усмехаясь тому, как Тобио старался держаться невозмутимым, а Тоору умудрялся красоваться собой даже в те моменты, когда содержимое его желудка вот-вот могло покинуть организм. Его взгляд задержался на Акааши, и он немного завис, отмечая, что тот выглядел… счастливым? Котаро ещё ни разу не доводилось видеть такую улыбку на губах Кейджи. Конечно, с момента их знакомства прошло совсем немного времени, но именно в эту ночь он твёрдо решил, что хочет увидеть её снова. Бокуто всегда был открыт к своим чувствам — не усложнял их, не искал отговорок или надуманных объяснений тому, что творилось у него на сердце. Тоору рассказывал ему о парне с работы, с которым выпускался из одного университета, — заочно они уже были знакомы. Но когда Бокуто встретил Акааши в реальной жизни, его образ моментально запечатлелся в памяти.

Хрупкое телосложение, которому явно не хватало пары-тройки килограммов, красивое, вытянутое лицо, на котором выделялись большие глаза, прикрытые густой линией ресниц, чёрные, как смоль, волосы, что едва заметно кучерявились, падая на лоб и кончики ушей.

Поначалу он казался Котаро холодным и безразличным, но когда он увидел его на фото, понял, что это только на поверхности. Человек, улыбка которого способна согреть даже сквозь экран телефона, не могла принадлежать тому, кто бы действительно являлся таковым. От: Бокуто

Надеюсь, что Тобио не разорвал тебя на куски, и мне не придется искать твое остывающее тело по закоулкам. Передавай ему привет. Дав себе пару секунд на размышления, он добавил: У Акааши невероятная улыбка, надеюсь, я смогу увидеть её вновь. и отправил сообщение. 

Ответ пришел быстро, учитывая, что Ойкава всегда быстро засыпал под действием большого количества алкоголя и под чутким присмотром Кагеямы. От: Дуракава Тоору

Если будешь хорошим мальчиком, то обязательно увидишь. Чао, крошка :*

***

По комнате гулял сквозняк, поднимая в воздух редкие крупицы пыли. Ночь постепенно отступала, освобождая место новому дню, но город всё еще был погружён в потёмки. Из угла послышалось копошение. Кейджи открыл глаза, осматриваясь вокруг и пытаясь понять, где он, что он , или, на худой конец, который сейчас час. «4:06» — светилось на экране, и Акааши тяжело вздохнул, надеясь, что эти несчастные два часа сна не окажутся единственными за сутки. Он через силу пошёл в душ — одежда неприятно липла к телу, — затем выпил таблетку от головной боли, которая отбойными молотками стучала в висках и затылке, и нырнул обратно под одеяло, надеясь, что вот-вот уснёт. Ни через полчаса, ни через час, ни через два Кейджи так и не заснул. Он уже пересчитал всю мировую популяцию овец, попробовал всевозможные дыхательные практики и даже слушал какой-то плейлист на YouTube с незамысловатым названием «Музыка для сна». Тело изнывало от усталости, но мозг продолжал бесконечно бодрствовать, не давая ему права на отдых. Это было невыносимо. Настолько, что Кейджи свернулся в клубок, накрылся с головой и тихо шептал, умоляя, чтобы это наконец закончилось. Как долго это длилось, он не знал. Единственное, в чём был уверен — больше нельзя откладывать визит к врачу. Иначе он падёт бессонной смертью. Телефон завибрировал, оповещая владельца о приходе нового сообщения. Это Ойкава, очнувшись после вчерашнего, скинул ему фото. Уведомление пришло в 18:34, но Кейджи его не услышал, так как после долгих изнурительных попыток сумел таки уснуть буквально за десять минут до того, как Тоору нажал на кнопку «отправить».