Праздники

      В детстве Хлоя любила день своего рождения. Он был одним из тех праздников, которому пресса уделяла много внимания, поэтому родители старались производить впечатление дружной семьи, а маленькая наивная дочь принимала всё за чистую монету. Каждый раз, ложась спать, Хлоя надеялась, что вот теперь-то мама с папой помирятся и у них всё будет хорошо… но следующее утро снова начиналось с криков и упрёков матери, разборок по поводу того, кто и что сказал не так, как это воспримут журналисты. Доставалось и маленькой имениннице.       Свой седьмой день рождения Хлоя впервые отпраздновала только с отцом. Она до последнего надеялась, что мама вернётся, чтобы отпраздновать этот день с ними или хотя бы пришлёт открытку, но ничего из этого не произошло. Всю ночь девочка прорыдала, а утром проснулась с красными глазами.       С двенадцати лет Хлоя проводила этот день в компании Адриана и Сабрины. В такие моменты одиночество ощущалось не так остро. Но как только девушка оставалась вечером одна в комнате, чувство собственной ничтожности и мысли о том, что она никому не нужна, накрывали её с головой. Поэтому чаще всего она сидела в интернете до пяти утра, а потом просто отключалась от усталости.       И вот, в свой восемнадцатый день рождения, Хлоя чувствовала себя самым жалким человеком на всём белом свете. С Адрианом они не общались уже два месяца из-за того, что в той памятной битве девушка приняла сторону Бражника. Нет, конечно, он пытался помириться, но в последний такой раз Хлоя бросила: «Если сказал, что больше не дружишь со мной, то держи своё слово».       В последнюю неделю Адриану было не до неё. Хлоя не знала, что происходит, но он выглядел бледной тенью самого себя: измотанный, с тёмными кругами под глазами. У девушки сердце сжималось от жалости, но у Адриана и без неё были друзья, которые могли его поддержать. Вокруг него всё время крутились чуть ли не все одноклассники, подойти при которых Хлое не позволяла гордость.       Сабрина как раз в это время вынуждено уехала с отцом на две недели, поэтому вручила ей подарок ещё вчера. Маленький брелок в виде сердечка Хлоя долго крутила в руках, а потом оставила дома. Лучше не напоминать себе о том, что кто-то вообще мог ей что-то подарить.       В лицее Адриана не было — мадам Бюстье с грустью сообщила, что у него поднялась температура и он вынужден был остаться дома. Хлоя с трудом заставила себя подавить желание потянуться к телефону. Пусть его друзья о нём заботятся. Их теперь ничего не связывает… она напишет вечером, когда будет рыдать одна в этой чертовой комнате в отеле.       К третьей паре у Хлои тряслись руки, а к глазам подступали слёзы, поэтому девушка решила сделать то, о чём думала уже давно. Поднявшись со своего места, она подошла к Натаниэлю. Тот сразу же залился краской по самые уши.       — Куртцберг, есть нож канцелярский? — её голос на мгновение дрогнул.       Нат вдруг поднял на неё серьёзный и какой-то слишком уж понимающий взгляд. Хлою вдруг пробрала нервная дрожь. Неужели он догадался? Натаниэль молча достал из пенала жёлтый нож для резки бумаги и продемонстрировал его девушке. Хлоя кивнула и попыталась забрать его, но Нат отвёл руку за спину и, схватив её за запястье, потащил в коридор.       Они спрятались в самом дальнем его конце. Сейчас кабинеты здесь пустовали, закрытые на ремонт, которым занимались только тогда, когда учеников в лицее не было. Нат уселся на подоконник и похлопал по месту рядом с собой. Хлоя нерешительно опустилась рядом. В первый раз со времён Злолюстратора они находились так близко друг к другу.       — Ну, я первый, — Натаниэль поддёрнул рукав пиджака.       — Что? — недоуменно нахмурилась Хлоя.       — Ты же собралась руки резать, — Нат произнёс это так спокойно, словно это ничего не значило, и посмотрел прямо ей в глаза. Хлоя невольно отвела взгляд, чувствуя себя уличённой в несусветной глупости. — Вот видишь. Чур я первый.       — Ты вообще с катушек съехал?! — Хлоя выхватила из его руки так и не открытый нож и отбросила его подальше. Тот ударился об пол и, отскочив, проехал ещё немного вперёд. — Совсем мозги потерял?!       — Раз ты так реагируешь, почему думаешь, что я просто отдал бы тебе нож и позволил себя резать? — всё тем же спокойным тоном поинтересовался Натаниэль.       — Потому что все меня ненавидят! Потому что всем на меня плевать! Потому что мир без меня станет лучше! Потом… М! — глаза Хлои ошарашенно распахнулись, когда Натаниэль на несколько секунд прижался своими губами к её.       — Хочешь платочек? У тебя тушь потекла, — как ни в чём не бывало сообщил Нат. Хлоя медленно кивнула.       Натаниэль достал из кармана носовой платок и протянул его девушке. Та коротко кивнула в знак благодарности и принялась стирать с лица влажные дорожки. На какое-то время между ними воцарилось молчание.       — Ты когда-нибудь уже делала подобное? — Нат кивнул в сторону улетевшего достаточно далеко ножа.       — Нет, но думала, — Хлоя грустно усмехнулась. — А ты?       — Нет, — Натаниэль демонстративно покрутил своими чистыми запястьями. — Каждый раз когда вспоминаю об этих мыслях, благодарю себя за трусость.       Хлоя закатала рукава, задумчиво посмотрела на свою чистую кожу, на спрятавшееся под ней, едва заметное переплетение венок и понимающе кивнула. Да, пожалуй, она тоже рада, что на её теле нет шрамов. Натаниэль вдруг взял её за руки, погладил внутреннюю сторону её запястий, а потом по очереди поднёс каждое к губам, оставляя на них по короткому нежному поцелую, заставив Хлою густо покраснеть. От этих прикосновений её тело словно током прошило. Девушку моментально бросило в жар.       — Знаешь, — не поднимая взгляда от белой поверхности подоконника, начал Натаниэль. — Если ты позволишь, я всегда буду рядом с тобой, и сделаю всё, чтобы у тебя больше не возникало таких мыслей.       — А если не позволю? — с улыбкой поинтересовалась Хлоя.       — То всё равно буду присматривать за тобой, — упрямо отозвался Нат и, наконец, поднял на неё глаза.       Хлоя пододвинулась ближе и нежно поцеловала его в губы. Натаниэль на долю секунды замер, а потом одной рукой обнял девушку за талию, притягивая ближе. Вторая ладонь легла на её щёку, нежно поглаживая.       — Позаботься обо мне, — тихо шепнула Хлоя, отстранившись. Нат серьёзно кивнул, а потом вдруг улыбнулся. — Что?       — Просто подумал, что глядя на нас можно подумать, будто разговоры о селфхарме — это безумно романтично, — хмыкнул Натаниэль.       — Пф, точно. Новый вид романтики: селфхармантика… — Хлоя хихикнула, но быстро опомнилась. — Господи, над таким нельзя шутить.       — Ты права. Замнём, — кивнул Нат. — Лучше давай я поздравлю тебя с днём рождения.       И Натаниэль достал из кармана пиджака золотой браслет с надписью: «Солнышко». Под восторженные вздохи Хлои, он осторожно застегнул его на её узком запястье.       — У тебя такая ручка тоненькая… ничего, откормлю ещё тебя, — решительно кивнул Натаниэль, и девушка не сдержала улыбки. — Хотел подкинуть тебе шкафчик, но раз уж всё случилось так… С днём рождения, самая лучшая девушка на свете. Я безумно тебя люблю. И не думай больше, что мир без тебя станет лучше. Ведь тогда солнце для меня погаснет.       — Господи, какой ты милый, — Хлоя снова прижала платочек к глазам. — Я тоже тебя люблю. Спасибо за то, что ты со мной.       — Обещаю, теперь так будет всегда, — Нат заключил девушку в объятия и поцеловал её волосы. — Ты слишком дорога мне, чтобы я мог тебя потерять, счастье моё. Теперь всё наладится. Я обещаю.