Влюблённый Лорд Фрэнкерт Баберлей

      В кабинете заведующего литературно–драматургической частью подозрительно тихо. Шеминов медленно перебирает клавиши старого пианино, развалившись на стуле. Скучно. Запредельно скучно. Стены, расписанные на память актёрами, начинают давить со всех сторон. Стас кончиками пальцев касается одной из них. По телу пробегает холодок, а сердце сжимается до размера атома при одной мысли, что многих актёров, оставивших след не только в этой комнате, но и в самом театре больше нет. Несчастный случай или старость — смерть беспощадна к племени людскому. Но большинство, конечно, до сих пор радует зрителей со сцены. Хотя с этим можно поспорить. Уже около месяца Шеминов на пару с Добровольским не может подыскать идеальный сценарий: то артистов подходящих нет, то чересчур накрученный сюжет, то — чересчур банальный. А показывать из раза в раз одни и те же спектакли — то ещё удовольствие.       Стас подошёл к зеркалу, которое запылилось настолько, что собственного отражения не было видно. Кончиком указательного пальца стер слой пыли и увидел напротив себя невысокого мужчину, коротко стриженого, с округленными чертами лица и большими карими глазами.       Внезапно дверь с табличкой «Шеминов С. В.» распахнулась, ручкой ударившись об стену. На пороге оказался запыхавшийся Добровольский, он же Пашка Воля, он же заведующий труппой.       — Придумал! — Паша согнулся в три погибели и, упершись руками в колени, тяжело выдохнул.       Он покрутил какой-то папкой возле носа коллеги.       — Что это? — в голосе Стаса чувствовалась апатия.       — Это — то, что спасёт нас от застоя! — в отличие от Шеминова, Паша был полон энергии. Казалось, он был готов в одиночестве сыграть всех персонажей «Войны и мира», начиная с Пьера Безухова, заканчивая тем самым знаменитым дубом. — Да после такого к нам вся Пенза приедет!       — Пенза — это маловато… — вздохнул Стас, но листы со сценарием все же заинтересовали его. — «Тётушка на миллион»? Паш, ты этот сценарий у Игоря Шестакова, прости, Господи, украл?       — Стас, обижаешь! — всплеснул руками Добровольский. — Сериалам «России 1» до такого, как до Египта пешком!       — Так-с, — Шеминов лениво пролистал сценарий, — давай вкратце, о чем там?       Паша подбоченился и, встряхнув волосами, принялся рассказывать:       — Комедия-фарс в двух действиях. Ее сюжет чем-то перекликается с советским фильмом «Здравствуйте, я ваша тётя!». Все главные слагаемые зрительского успеха на месте: уморительные переодевания, невероятно смешные ситуации и, самое главное — любовь…— заведующий труппой набрал побольше воздуха в лёгкие и продолжил: — А дело вот в чём: два приятеля-студента из Оксфорда: Джек и Чарли — влюблены в двух прелестных девушек. Больше всего они хотят соединить свои судьбы с любимыми, но опекун барышень пока что не разрешает своим подопечным выходить замуж. Вся надежда на тётушку Чарли Донну Люцию — миллионершу из Бразилии, которая вот-вот должна приехать: уж она-то сможет убедить опекуна…       — Паш, не тараторь, я тебя умоляю! По взгляду карих глаз было видно, как же Добровольскому не терпится рассказать сюжет до конца.       — Ну, так вот, — продолжил он, на этот раз пытаясь контролировать темп речи. — Но вдруг выясняется, что тётушкин приезд задерживается, а девушек на следующий день увозят, причем навсегда. Тогда-то Джек и Чарли вспоминают про одного своего однокурсника, Френкерта Баберлея. И тот после долгих уговоров соглашается участвовать в одной необычной авантюре…       Паша буквально светился, пересказывая сюжет комедии. Он активно жестикулировал, несколько раз касался руки коллеги, боясь, что тот прослушает самый интересный момент. Стучал по клавишам пианино и пел песню, что по идее должна быть исполнена одним из актёров во время спектакля.       — Я её, кстати, сам сочинил. Нравится? — спросил Воля и, не дождавшись ответа, вновь углубился в повествование. Он рисовал на обратной стороне сценария мужские и женские фигуры, поверх которых вскоре появились примерные эскизы костюмов.       Стас лишь открывал рот в немом звуке. Трудно было не заметить, что Паша выполнил ту работу, что вовсе не входила в его обязанности. Он буквально живёт этим спектаклем, а лишать его возможности воплотить задумку в жизнь — просто нечеловечно. Тем более сценарий заведующему литературно–драматургической частью пришёлся по душе.       А что они теряют? Если комедия не оправдает своих ожиданий, просто перестанут её показывать. К тому же Большая сцена Драматического театра давно не видела премьер.       Может, «Тётушка на миллион» — действительно тот ключик к успеху?

◄••❀••►

      — Я не буду два часа выступать в платье и в парике! — гнусил Антон, которому буквально десять минут назад рассказали всю суть спектакля. И всё это время актёры что и делали, то слушали шастунский лепет.       — Так, что значит «не будешь»? — вступился Позов. Он слегка ударил светлую макушку сценарием, предварительно свернув его в рулон. — Ты актёр или кто? Нюни он здесь распускает.

Flashback

Пару дней назад

      В кабинет ворвался Добровольский, причём также неожиданно, отчего заведующий литературной частью едва не выплеснул свежезаваренный кофе на пиджак.       — Будь так добр, в следующий раз стучи, — откашливаясь, прохрипел Стас.       — Извиняй, если напугал. — Паша похлопал коллегу по спине. — Я здесь роли распределил. Пришёл с тобой согласовать.       Он достал из папки листок, где в две колонки были прописаны роли и фамилии актёров, которые должны будут их исполнить. Стас заметил, что принять этот выбор было довольно-таки нелегко, ведь многие ФИО были несколько раз перечеркнуты. Поверх Добровольский написал несколько фамилий, но многие из них вновь не прижились.       В итоге мы имеем такой расклад событий:       — Итак, главные роли на этот раз получат Матвиенко и Позов. Во-первых, на сцене они прекрасно смотрятся рядом: визуально выглядят гармонично и один не затмевает другого по актёрскому мастерству. Во-вторых, они будто созданы для этих ролей! Ты сам взгляни. Матвиенко — такой же авантюрист, как и Джек Чесней. Обожает искать приключение на свою задницу.       — Да, — хохотнул Шеминов, — помнишь, как мы в декабре эвакуировали всю труппу из леса? Видите ли, Матвиенко короткую дорогу нашёл. Хрена с два!       Мужчина закатился смехом до слез, заражая коллегу позитивом. Буквально через пару секунд оба уже хохотали, держась за животы. Задыхаясь от нового прилива внезапно нахлынувшего смеха, Добровольский припомнил ещё один не менее забавный момент.       — Ну так вот, — успокоившись, он смахнул слезинки с уголков глаз. — А Позов в свою очередь, как и Чарли Вайкем, сердечный романтик. Он из таких типов парней, которые заливаются краской лишь при одном упоминании лиц противоположного пола. Душевный (но никак не душный), слегка нерешительный и робкий — все эти слова, относящиеся и к герою пьесы, в точности описывают Димку.       — Да, маэстро, — хлопнул в ладоши Стас, — Вы постарались на славу.       Паша склонил голову в знак благодарности.       — Даже психологический анализ наших актёров произвели.       — Я давно знал, кто на что из ребят способен. — Добровольский скрестил руки на груди. — Просто надо почаще проводить с ними время.       — Я пастух, что ли, чтобы их выгуливать? — насупил брови Стас. — Я занятой человек, между прочим! Все, кш-кш, у меня дела, — он замахал руками, пытаясь выпроводить коллегу, который начинал изрядно подбешивать своей гиперреактивностью. — Сам разберусь.       Шеминов убрал сценарий в стол, где тот, кажется, так и пролежал не тронутым и начал покрываться тонким слоем пыли.

Flashback

      — А вы Ирке уже сказали, что ей придётся шить платье на такую дылду, — продолжал хохотать Серёжа. Он хватался за плечи рядом сидящего Димы, чтобы не упасть со стула.       — Слышь, Сергуль! — присвистнул Антон. — А может, всё-таки ты сыграешь Бабса? У тебя и хвостик есть — на парик тратиться не надо!       Антон ловко сорвал резиночку, и тёмные волосы Матвиенко рассыпались по его плечам. Никто, если честно, и не думал, что у парня настолько длинные волосы.       — А ну, живо отдай, падла! — Серёжа подорвался со стула и помчался вслед за другом. Догнать Шастуна довольно-таки сложно, а с учётом его длины шага — практически невозможно.       Послышались тихие шаги и стук практически незаметных каблучков. Двери открылись, и в зал легкой, но вполне уверенной походкой прошел парень. Брюнет, чья челка была аккуратно уложена назад, выдохнул и покачал головой, заметив, что вместо репетиции опять творится балаган.       — А я всегда знал, что ты копуша! — Антон показал другу язык и, шагнув назад, врезался в кого-то, отчего моментально отпрянул.       — Баклан! — Серёжа остановился в полушаге от него и, упершись руками в колени, попытался отдышаться. А после одним лёгким движением вырвал из рук Шастуна заветную резиночку.       — О, Боже! — засмеялся Позов, вслед за которым тихо захихикали и девушки. — Мне надо стереть память… Матвиенко с распущенными волосами это…       Антону больше не было дела до Серёжи и его резиночки. Парень замер на месте, будто загипнотизированный, посмотрел в голубые глаза напротив, которые то и дело недовольно закатывались так, что, кажется, могли видеть содержимое черепа. Шастунское сердце будто перестало биться на мгновение, и весь мир замер: он чувствовал, что стал самым счастливым, ведь Арсений, по-видимому, тоже играет в этом спектакле.       «Боже, я расцелую Добровольскому ноги… А потом — и самого Попова. Только тогда, когда стану чуть решительнее».       И прежде им доводилось выступать вместе. Только Арсений блистал в первых рядах, играя чуть ли не самую главную роль. А Антон был всего лишь массовкой.       — Прошу простить за опоздание. — сердце Шастуна чуть в пятки не ушло, стоило лишь заговорить Арсению. — Хотя как я вижу, вы и не думали приступать к репетиции. — Брюнет сбросил на свободный стул промокшее пальто — в последнее время погода в Пензе не радовала.       Антону хотелось знать о нем всё: какую пиццу он любит, как звали его первое домашнее животное, и как долго не может уснуть, ворочаясь в постели и проверяя соцсети. Он стал замечать, как внутренности приятно скручиваются в один узел, когда на телефон приходит SMS от него. А на лице тут же расползается глупая улыбка, когда он их читает.       Антону казалось, если бы не Арсений, он бросил бы этот театр ещё три года назад. А пока он будет наблюдать за тем, как загорается новая звёздочка кинематографа, и развиваться вместе с ней. Да, Шастун определённо уступал Попову в актёрском мастерстве, но всячески пытался доказать обратное.       Арсений — тот, на кого надо равняться.       Арсений — авторитет.       Арсений — одна из причин, чтобы продолжать развиваться как актёр.       — Арс, прикинь, а Шаст у нас в бальном платье выступать будет!       — Косичка! — Антон провел большим пальцем по горлу, мысленно отсекая голову. Он почувствовал, как щёки залились краской.       — Не в бальном, а в светском. — все, кто находился в зале, в унисон развернулись в сторону двери. Возле порога стоял Добровольский. На устах как всегда сияла улыбка, а глаза искрились. Мужчина потер ладоши. Не терпелось приступить к репетиции, но где-то внутри засел страх, что актёры не оправдают надежд. Паша всячески пытался избавиться от этих смутных мыслей, но те как на зло появлялись снова. — Так-с, ну что, дамы и господа, начнём! — Он взмахнул руками, приглашая на сцену.       — Получается, это ты Лорд Фрэнкерт Баберлей? — украдкой спросил Арсений.       Антон, склонив голову, кивнул.       Впервые Арсению выпала возможность сыграть того, кто отдалённо был на него похож. Да, может, его голову и не вскружили деньги и богатство, зато…       — Приятелям приходится прибегнуть к помощи друга Лорда Фрэнкерта, который и сыграет роль так некстати задерживающейся тётушки Донны Люции, — рассказывал Воля.       — Мне кажется, все уже поняли, что я буду выступать в платье! — фыркнул Антон, сдунув со лба кудряшку.       Зато Попову весьма импонирует Донна Люция д’Альвадорец. А точнее Лорд Фрэнкерт Баберлей, претворившийся ею, которого и сыграет Антон. При мысли об этом долговязом парне в груди брюнета разливалось приятное и непривычное тепло, а внизу живота просыпалось какое-то непонятное чувство.       А до заветной премьеры осталось два месяца.