Dark rule

      Вейдер ждал, откинувшись на спинку трона, когда к нему приведут пленника. Перехватили шпиона на Имперском разрушителе. Чувствительного к Силе, кто бы мог подумать? Мужчина даже пожалел о том, что заранее знал, кого введут в зал спустя несколько минут, и личность не станет для него сюрпризом — такова участь сверходаренных.       Он с усмешкой наблюдал за тем, как сын чуть ли не радостно скачет вокруг его трона в предвкушении. Этим он порой напоминал ситху его любимого брата Энакина, но вот любовь к экспериментам, граничащую с садизмом, Люк унаследовал от своего отца. Парнишке на днях исполнилось шестнадцать и Вейдер великодушно разрешил ему присутствовать на допросах, включающих в себя особые методы. Иронично, что именно сейчас это был не просто провинившийся имперец, а особый пленник. Услышав приближающиеся шаги в коридоре, Люк забрался на отцовское колено и мужчина принялся лениво перебирать светлые волосы сына. В любой другой семье такое поведение подростка и его отца казалось бы странным, но только не для них.       Дверь распахнулась и в тронный зал ввели мужчину в местами изорванной имперской форме. Вейдер отметил, что без привычной бороды и с зачесанными назад светлыми волосами, что отливали рыжим при определённом освещении, Оби-Ван выглядел куда моложе, чем являлся на самом деле. Ситх попытался прикинуть в уме, сколько лет ему сейчас могло быть, если когда нашли их с братом, бывшему учителю в любом случае было за двадцать… Раньше Вейдера никогда особо не волновал его возраст.       — Давненько не виделись, — усмехнулся молодой мужчина, небрежно, словно обращаясь к старому знакомому при случайной встрече.       — Дарт… — Кеноби зашипел, когда его ударили по ногам, заставляя рухнуть на колени перед троном Императора, но смотреть на бывшего ученика не желал, глядя куда угодно, но только не на молодого мужчину. Браслеты неприятно стягивали руки, держа их буквально в нескольких сантиметрах от того, чтобы быть сломанными, да и раны болели. Ему не хватило всего каких-то нескольких коридоров, чтобы добраться до тюремного блока.       — Почему ты не хочешь смотреть на меня, мастер? — Вейдер, упираясь носком сапога в подбородок мужчины, заставил его поднять голову. — Разве я не похож на твоего любимого мужа, как два солнца над нашей с ним родиной? — ситх смеялся, глядя прямо в лицо Оби-Вана.       — Внешне может вы и похожи, но внутри совершенно разные, — Оби-Ван, хоть его голову и подняли, смотрел куда угодно, но только не на Императора, хотя от взгляда не сумел укрыться ветвистый шрам на щеке, напоминающий то ли ожог, то ли кровоподтёк. Теперь отметины украшали лица обоих братьев, служа очередным различием. Впрочем, красноватые стены тронного зала были ему интереснее, чем такое родное лицо. Лицо его любимого человека и одновременно лицо того, кто предал его доверие.       — Это ещё один мой дядя? — улыбнулся Люк, с неподдельным детским интересом разглядывая незнакомца. Мальчик мог показаться сущим ангелочком, если не знать, кто его воспитывал.       — Ах да, я вас не представил, — Вейдер улыбнулся сыну. — Это Оби-Ван Кеноби, твой дядя, супруг дяди Энакина. Ну, а это мой сын Люк. Я рад, что наша семья становится больше. Надеюсь, что так будет продолжаться и дальше, и вскоре я увижу отца и познакомлюсь с моей дорогой племянницей.       — Сын? — удивился Кеноби, против воли посмотрев в сторону трона и глядя на мальчика, который действительно был очень похож на Энакина. Но глаза…глаза этого юного создания горели огнем кровавого золота, так же, как и у Вейдера. — И что, посадишь их в тюремные камеры, как собственного брата? Ты никогда не найдешь Квай-Гона и нашу с Энакином дочь. Никогда.       — Да, я рано стал отцом. В том же возрасте, что Люк сейчас, — Вейдер погладил сына по волосам. — Взрослые темы интересовали меня, когда твой милый Энакин ещё пешком под стол ходил. Я вырос гораздо раньше, но ты мной не интересовался, подтирать сопли моего братишки оказалось интереснее для тебя, мастер… И кстати, он содержится в самых прекрасных условиях. Конечно, он слишком буйный, чтобы выпускать его гулять, но когда мы окажемся в моем замке, сможем жить, как одна семья. Как он всегда мечтал.       — Ты прекратил быть нашей семьей когда выполнил Приказ 66, убил невинных детей и тех, кто был твоими братьями и сестрами. Ты вырезал Храм… Стал монстром… — Оби-Ван с гневом смотрел на Императора. — Не тешь себя глупыми надеждами — мы давно не семья…       — Однако, братишка не смог убить меня. Не потому ли, что я его любимый брат? Уверен, и наш старик скоро явится за своим любимцем, вы все так предсказуемы. Странно, что он всегда любил Энакина больше, даже после того, как по его вине умерла наша мать… — Вейдер пощелкал пальцами. — Люк, мальчик мой, подай мне, пожалуйста, то, что полагается особенным пленникам.       — Хорошо, папа, — мальчик поцеловал отца в щеку и убежал зачем-то к одной из стен, где оказался тайник.       — Ты даже сына учишь отвратительным вещам, — Кеноби сжал зубы, смотря на бывшего ученика, даже не желая знать что принесет мальчик. — Квай-Гон не сунется сюда, если я не вернусь, он будет обучать нашу дочь и защищать от тебя…       — Я учу сына всему, что знаю сам, с четырёх лет. Я, к счастью, не нищий, как моя мать, и не фанатик, как мой отец. Мой мальчик живёт в достатке и любви, — Вейдер поблагодарил сына, который принёс ошейник на цепи, поцелуем в лоб. Не похоже было, чтобы отец бил Люка или плохо обращался. Но то, с каким выжидающим взглядом он наблюдал за тем, как ситх надевал на пленника ошейник с шипами, как на какого-то бешеного пса, красноречиво говорило о том, в каком состоянии психика подростка, и навевало не лучшие мысли. — Ваша дочь тоже могла бы расти рядом с кузеном и не отказывать себе в красивых платьях, дорогих украшениях…       — И быть такой же садисткой, каким ты вырастил сына? — Оби-Ван попытался увернуться от этого жуткого предмета, но лишь оцарапал шею о шипы, застонав от боли в запястьях и раны на плече. — Я не отдам тебе и твоему сыну на растерзание мою Лею…       — Пап! — Люк, с восхищением наблюдающий за каплей крови, стекающей по шее его новообретенного дяди, подергал отца за плащ. — Можно?       Вейдер махнул рукой, давая добро, наблюдая, как подросток наклоняется и, приподняв ошейник, слизывает кровавую дорожку.       — Я ни в чём не отказываю сыну, как уже и говорил, — кровожадно улыбнулся Вейдер. — А что вы, враги Империи, изгнанники, можете дать своей дочери?       — Не прикасайся ко мне! — Кеноби дернулся в сторону, стараясь прекратить контакт с мальчишкой. Его передернуло от одной мысли, какие отвратительные вещи в голове у подростка. — Любовь и нормальное воспитание, а не это…       Оби-Ван все же вырвался и, вскочив на ноги, попятился от сумасшедшей парочки, глядя на них с ужасом. Вейдер с усмешкой держал цепь, поигрывая ею в руке, наблюдая за Оби-Ваном, который был пока ещё на длинном поводке. Люк взобрался на один из подлокотников, болтая ножками.       — Мне можно будет поиграть с ним, папочка?       — Конечно, мой мальчик, — усмехнулся парень, наматывая на руку цепь, заставляя Кеноби медленно приближаться. — Но пока смотри и учись, когда-нибудь у тебя тоже появится твоя собственность. Их дочка, думаю, отлично подойдёт. Она красивая у вас? — ситх склонил голову, глядя на Кеноби.       — Ты ненормальный! — Оби-Ван был вынужден подходить ближе, иначе шипы бы весьма ощутимо впились в кожу, причиняя дополнительную боль. Однако оказалось, что слова могут ранить гораздо серьезнее. — Не смей даже приближаться к Лее!       Мужчина наоборот рванул вперед, зло ударив противника головой по лицу, а потом, когда Вейдер от неожиданности выпустил цепь, ударил и ногой в живот.       — Ну что ты в самом деле? Может, твоя дочка окажется умнее и примет своего дорогого дядюшку, а не станет рабыней, — Вейдер заливался смехом пополам с кашлем. Он обожал, когда жертвы решали с ним «поиграть», как это называл он сам, видимо, представляя себя охотником, а их добычей.       — Ты не найдешь нашу дочь и Квая, — зло процедил сквозь зубы Кеноби, гневно смотря на Императора и жалея, что не смог ударить сильнее этого монстра.       — Энакин так же уверял меня, что я не найду тебя, — засмеялся Вейдер, Силой притягивая цепь, будто бы в руку, но в последний момент заставив её подняться вверх, подобно верёвке виселицы, рискуя действительно повесить свою жертву в любой момент. — Он так скучал по тебе, так плакал. Может быть, попросить привести его сюда?.. Нет, это я оставлю на следующий раз.       — Ты ублюдок! — зашипел Оби-Ван.       Дальнейшие слова перешли в хрипы, а сам мужчина буквально стоял на носочках, дергая скованными за спиной руками. Имея лишь возможность зло смотреть на ситха. Вейдер ненадолго позволил мужчине обрести почву под ногами, улыбаясь.       — Милый Эни примкнет ко мне, лишь бы я тебя не тронул. Если он перенёс то, что я делал с этой несносной девочкой-тогрутой, то это его точно доконает… Он называет эту безродную девицу своей сестрой. Отвратительно, ведь это я его брат! — Вейдер зло сверкнул глазами, но тут же смягчился. — Но я готов сохранить ей жизнь и принять в нашу семью.       — Энакин никогда не примкнет к тебе, — прохрипел Кеноби, пытаясь отдышаться. — Потому что тебе выдержки не хватит не тронуть меня… Ты слишком падок на удовольствия и не приемлешь запретов…       Вейдер снова поднял жертву в воздух, но на сей раз быстро опустил на ноги, хоть и сбив дыхание.       — Он пойдёт на любые условия, лишь бы не видеть твои страдания… Ну или не видеть то, как его любимому доставляют удовольствие, на которое он не способен. Энакин всегда был эгоистом и любое удовольствие предпочитал получать сам, — презрительно поморщился Вейдер.       — Это не твое дело! — Оби-Ван рухнул на колени, захрипев и согнувшись пополам. — Ты тварь! Я не лягу под тебя, сколько раз повторять надо?       — А спорим, ляжешь? — Вейдер подошёл и, пнув Кеноби в затылок, заставил наклониться, что было довольно болезненно с неудобно заломанными за спину руками, которые вдобавок тут же придавил тяжёлый сапог.       — Нет! — застонал от боли мужчина, практически уткнувшись лбом в пол и тяжело дыша, слыша легкие шаги Люка, которому явно надоело сидеть на троне.       Люк присел перед Оби-Ваном, пытаясь заглянуть в лицо, в то время, как Вейдер, обойдя жертву и опустившись на колени позади неё, рывком сдёрнул до колен штаны вместе с бельём.       — Не смей! — Кеноби распрямил спину, ударив со всей силы затылком ситха по лицу, тут же зашипев, когда мальчишка дернул цепь на себя, заставляя вести себя покорнее. Бывший джедай надеялся, что сломал Императору нос.       Вейдер вытер кровь — всего несколько капель, и одобрительно усмехнулся:       — Мой умница. Я обязательно дам тебе поиграться с кем-нибудь из наших пленников.       Сын был явно доволен похвалой и надеялся заслужить больше одобрения, крепче сжимая цепь с удивительной для хрупкого подростка силой, пока Вейдер раздвинул ягодицы Оби-Вана в стороны. — Ты вырастил из сына монстра, такого же как ты сам! — Оби-Ван застонал от боли, когда цепь дернули снова, а язык подростка прошелся по шее, слизывая тонкие струйки крови. — Ты чудовище, Вейдер!       — Не тебе судить мои методы воспитания, — Вейдер, стянув перчатку с живой руки, резко вставил внутрь палец. — Узкий… Я уже представляю, как ты будешь обхватывать собой мой член, пока я трахаю тебя, — ситх явно не стеснялся говорить такие вещи при несовершеннолетнем сыне, который наблюдал за действиями отца, оторвавшись от шеи Оби-Вана и облизав губы.       Кеноби покраснел от жутких обещаний бывшего ученика, но еще больше его смутил Люк, который, облизывая окровавленные губы, явно мечтал сам сотворить с жертвой то, о чем говорил его родитель.       — Отец, — умоляюще произнес мальчишка, прося Императора только об им двоим ведомом.       Ситх кивнул сыну, поменявшись с ним местами. Подросток снова поцеловал отца в щеку, что было бы весьма трогательно, будь они в иной ситуации. Он довольно долго разглядывал Кеноби с нескрываемым любопытством, ведь ещё не видел обнаженного взрослого мужчину. Затем, обхватив ладонью, Люк провел тонкими пальцами по члену, а после вставил два пальца внутрь, подготавливая Оби-Вана для Вейдера. Тот же наблюдал за действиями сына.       — Да тебя надо лишить родительских прав! — Оби-Ван ужаснулся действиям мальчика, понимая, что жажда крови еще не была самым жутким в воспитании Люка. — Ты сломал ребенку психику!       — Кто б меня, интересно, прав лишил? — усмехнулся Вейдер, склонив голову. — Не волнуйся, он только поиграется. Ему, кажется, больше понравилась та девочка…       — Поиграется?! Ему шестнадцать, и это не игры для детей его возраста! — мужчина застонал против воли, когда тонкие пальцы мальчишки надавили на точку внутри, и это привело сына Императора в восторг. Люк с горящими глазами посмотрел на отца, пораженный реакцией на свои действия.       — Да, ты всё правильно делаешь, — Вейдер улыбнулся сыну, который теперь специально продолжил массировать ту самую точку. Ситх издевательски погладил Оби-Вана по волосам, улыбаясь.       — Монстр, — простонал Кеноби, порадовавшись, что ситх не обратил внимание на случайно брошенную фразу про возраст сына.       Мальчишка спустя пару минут переглянулся с отцом, общаясь какими-то взглядами и жестами, которые явно понимали они одни, а затем, убрав руку, подскочил с места, ухватив цепь и усевшись на отцовский трон, держа на длинной цепи Оби-Вана и со своего места наблюдая, как Вейдер, пристроившись сзади, резко входит в подготовленное тело.       — Нет! — застонал Оби-Ван от боли и уткнувшись лбом в пол, пытаясь хоть как-то распределить вес собственного тела. Скованные за спиной руки этому не помогали точно. Ему было стыдно за унизительную позу, за то, что совсем юный мальчишка смотрит на отвратительное зрелище, явно получая от этого удовольствие, как и отец.       Вейдер раз за разом буквально врывался внутрь, даже в таком деле отличаясь от Энакина, который, при всей своей резкости, не был в активной роли, прекрасно поняв отказ с первого раза, а в остальном был предельно нежен, чтобы, не дай Сила, не причинить боль. Каждое движение Вейдера же заставляло Кеноби помнить, что они абсолютно разные личности с почти идентичной внешностью. Ситх словно желал взять под свой контроль буквально всё, не давая своей жертве изнасилования даже двинуться лишний раз.       — Ненавижу! — лишь хрипло повторял Оби-Ван сквозь стоны боли и крох удовольствия из-за попаданий Вейдером по чувствительной точке внутри.       — На самом деле где-то в глубине твоего сознания тебе приятно то, что я делаю, — Вейдер облизнулся как-то хищно, заставив Кеноби сильнее пригнуться.       — Ложь! Я ненавижу тебя! — Кеноби простонал от боли и унижения, чувствуя, как на лбу видимо отпечатается рисунок пола.       — Ты полюбишь меня, когда поймёшь, что я лучше Энакина, — произнёс Вейдер, с каждым словом резко входя внутрь.       — Ни за что! Я всегда буду любить лишь Энакина, — застонал мужчина хрипло, чувствуя как задыхается от такой неудобной позы.       — Ты такой романтик, мастер. Небось ещё и умрёшь с ним в один день, — Вейдер слегка приложил Оби-Вана головой об пол, но отпустил.       — Да, — слабеющим голосом простонал Оби-Ван, чувствуя, как теряет сознание от боли и нехватки воздуха.       Вейдер излился в Оби-Вана спустя ещё несколько толчков внутрь, выйдя из него и наблюдая, как вытекает сперма вперемешку с кровью.       — Прекрасно, — улыбнувшись и позволив сыну выпустить цепь, которая с грохотом упала на пол, ситх пнул мужчину, который завалился набок.       — Ненавижу, — едва слышно пробормотал Кеноби, с ненавистью глядя на парня и его сына.       — Зато я тебя люблю и этого достаточно, — рассмеялся ситх, наклонившись и, чуть приподняв Оби-Вана от пола, поцеловав в губы.       У мужчины даже не было сил хоть как-то воспротивиться, словно из него выкачали всю жизненную энергию вместе с этим унизительным актом демонстрации превосходства.       — Идём, сынок, проводим нашего гостя в камеру, — Вейдер улыбнулся, дёрнув за цепь и заставляя мужчину подняться и закинув на плечо, даже не дав возможности одеться, прямо в таком позорном виде и потащив его по коридору, пока сын вприпрыжку бежал впереди.       Кеноби никак не возмутился и не отреагировал на то, что его в таком виде тащат по достаточно людному коридору. Оби-Ван балансировал на грани обморока, начиная путать реальность и кошмары.       — Нет, этот — мой. Узнаю, что кто-то его тронул — в карцер отправлю на месяц, — объявил Вейдер кому-то из подчинённых, засмотревшихся на обнаженную задницу пленника.       Дойдя, наконец, до тюремного блока, где было безлюдно, если не считать спящего надзирателя, который только при появлении Его Величества подскочил на месте, Вейдер прошёл к одной из камер, открыв дверь Силой, и свалил полуживого Оби-Вана на койку, которая на удивление оказалась не столь жёсткой, какие обычно бывали в тюрьме, а вполне похожей на человеческую кровать.       — Ваши вип-апартаменты, учитель. Наслаждайтесь, — засмеялся ситх и вышел, сняв с Кеноби наручники и захлопнув дверь, что автоматически заблокировалась.       — Тварь, — пробормотал Оби-Ван, наконец получив доступ к Силе и принявшись лечить тело, даже не оглядевшись по сторонам.       — Оби-Ван? — раздался слегка охрипший голос откуда-то со стороны.       Энакин, сидя на кровати со спутанными волосами, которые не были собраны в привычный небрежный хвост, а спадали по плечам, и в совершенно изорванной одежде, смотрел на любимого ошалевшими глазами сквозь прозрачную перегородку их камер, изнутри больше похожих на вполне комфортные комнаты, но всё ещё оставшихся тюрьмой. Вейдер будто специально всё спланировал: даже кровати стояли вплотную, и дотронуться друг до друга возлюбленным мешала лишь проклятая стенка.       — Энакин! — Кеноби дернулся на кровати, застонав от боли внизу живота. Оби-Ван с ужасом осознал что устроил для них Вейдер. Мужчина натянул штаны, прижавшись к стенке и кладя на нее ладонь. — Мой Эни…       — Любимый, — Энакин чуть не плакал, приложив ладонь с другой стороны от Оби-Вана, желая поцеловать каждый палец, да только стенка мешала. — Что этот урод, который зовётся моим братом, с тобой сделал?       — Показал, что я полностью в его власти, — с грустью отозвался Оби-Ван, любуясь мягкими чертами мужа, такими же, как у монстра, но действительно любимыми. — Прости… Я не смог тебя спасти…       — Если он сунется сюда ещё раз, я убью его! — прорычал Энакин, куда больше сейчас беспокоясь о том, что его любимому сделали больно, чем ещё о чём-то. — Мы сбежим отсюда, а эта тварь… — Энакин всхлипнул, гладя стекло, обводя черты лица любимого. — Может, мне действительно стоит согласиться?..       — Энакин, нет! Не смей соглашаться ни на что из того, что он предлагает! — умоляюще попросил Кеноби, точно так же обводя черты родного и любимого человека. — Вместе мы выдержим, ему не сломить нас ничем!       — Я не хочу, чтобы он ещё раз изнасиловал тебя или Асоку. Я не переживу, — Энакин помотал головой, сжав губы, и прижался лбом к стеклу. — Я так хочу обнять тебя сейчас. Но через эту чёртову стену не действует даже Сила.       — Он изнасиловал Асоку?! — разозлился мужчина. — Ублюдок! Ненавижу его…еще больше…       — На моих глазах. Он был зол, когда я сказал, что пришёл за своей сестрой, а вот он мне больше не брат. Она плакала неделю от шока, но с тех пор он её хотя бы не трогал больше. Я знаю, что ты не одобришь это, но я мечтаю свернуть ему шею, — зло прошипел Энакин. — Отец мне не простит, но я это сделаю при первой удобной возможности.       — Вейдер уже перестал быть твоим братом… Он остался лишь монстром, — покачал головой Кеноби. — Я бы тоже с радостью убил его, лишь бы он до Леи не добрался…       — Я понимаю. Но для него он всё ещё сын… Зато у Вейдера с его сыночком, кажется, полное взаимопонимание, такой же больной ублюдок, — Энакин полностью прижался к стеклу. — Он над тобой очень сильно издевался, да?.. — Нет, но то, каким он вырастил Люка меня поразило. Неприятно поразило, — вздохнул Кеноби, передернув плечами и так же прижимаясь к стеклу. — Думаю то, что было в тронном зале лишь начало… Умоляю тебя, чтобы он ни делал со мной — не соглашайся, не смей сдаваться…       — Не уверен, что справлюсь, — Энакин всхлипнул, стараясь сдержать слёзы. — Я не выдержу ни минуты твоих мучений.       — Эни… Будь сильным. Ради меня…ради отца… Асоки… Леи, — Оби-Ван проглотил ком в горле. — Мы ведь должны вернуться к нашей малышке, да?       — Да, — Скайуокер кивнул, слабо улыбнувшись. За те месяцы, что провел без любимого, он только и мечтал увидеть его, но теперь было очень больно смотреть на Оби-Вана и не иметь возможности даже обнять после всего, что он пережил благодаря Вейдеру.       — Я люблю тебя, Эни, — Кеноби улыбнулся, смотря в родные глаза. — И буду любить всю жизнь…       — И я тебя люблю, — Энакин улыбнулся в ответ, хоть и через боль. — Когда мы выберемся отсюда, я больше никогда тебя не отпущу.       — Знаю, — кивнул Оби-Ван, все же растянувшись на кровати и любуясь Энакином, пока не провалился в тревожный сон.