В одну реку

Отослать патронус Гермионе получается лишь через два часа. Всё это время они ни на шаг не могут отойти от Клэр: девочка очень плохо перенесла аппарацию. Её несколько раз тошнит, бьёт озноб, кожа холодная и липкая от пота, но она стойко терпит все неприятные последствия, и у Драко сердце сжимается при взгляде на бледное измождённое личико. Не сказать, что он любит детей. При виде младенцев его сковывает страх с изрядной долей отвращения из-за вечно текущих слюней и раздражающего плача. Подростки, все без исключения, кажутся исчадиями Ада — спасибо Данте за увлекательную экскурсию, он потом неделю просыпался от кошмаров! Но дети возраста Клэр, открытые и общительные, вызывают живейший интерес — то, как они с умным видом выдают невообразимые нелепости, по-доброму смешно и мило — в достаточной степени, чтобы не пытаться проклясть их. Тем более Клэр — дочь Гарри, и Драко, как ни старается, не может найти в себе ни ревности, ни неприязни. Поэтому он молча убирает взмахом палочки очередную дурно пахнущую лужу и тянется за походной аптечкой: ему часто приходится бывать среди магглов, а он так до конца и не привык к их кухне, поэтому самые необходимые зелья всегда с собой. — Что это? Не узнаю по цвету, — хмурится Гарри, разглядывая выстроившиеся на прикроватной тумбе флаконы. — Противорвотное — сам знаешь зачем. Бодроперцовое — от температуры. Жаль, у меня нет с собой детского варианта, он мягче и не такой противный. Ещё есть Умиротворяющий бальзам, но я не уверен, в какой дозировке и можно ли его вообще давать детям. Почему ты не сказал, что Клэр плохо переносит аппарацию? Гарри лишь злобно зыркает на него в ответ, грубо толкая в спину: — Лечи давай… доктор Джекилл. Драко игнорирует обидный намёк. Его мистер Хайд уже давно лишь горькое воспоминание и не имеет над ним власти. Борьба со своей тёмной половиной, какой бы трудной и долгой она ни была, окончена его безоговорочной победой, не без помощи Гарри, конечно, но что в его жизни вообще происходило без Поттера? Удостоверившись, что зелья подействовали, Драко вызывает патронус. Выскочивший из палочки серебристый волк трётся лобастой головой о колено, смешно морщит нос, выслушивая инструкции, и, беззвучно клацнув зубами, убегает сквозь стену. Теперь остаётся только ждать. И это обоим даётся непросто. Гарри и секунды не способен усидеть на месте: мечется по номеру, что-то бурчит себе под нос, осторожно выглядывая на улицу из-за плотно задёрнутых штор. Драко не может удержаться от вопросов, и это не праздное любопытство — он не видел мужа шесть лет, истово ожидая его возвращения! Но Гарри лишь злобно огрызается в ответ, вспоминая все обидные детские прозвища, так что Драко в конце концов сдаётся, замирая скорбной статуей возле кровати — Клэр всё ещё может понадобиться его помощь, раз уж её отец настолько халатно относится к своим непосредственным обязанностям. Гермиона появляется, когда молчание становится совершенно невыносимым. Аппарирует с громким хлопком, держа наготове палочку, бросается к Драко, по-матерински обеспокоенно окидывая его внимательным взглядом, щупает лоб, пытливо смотрит в глаза: «Ты в порядке? Голова не болит?», растерянно выдыхает: «Жара вроде нет…» Драко мягко отстраняет её руки, с неудовольствием вспоминая отправленное с патронусом послание: «Гермиона, я нашёл Гарри. Он жив. Жду тебя как можно скорее». И правда можно было подумать, что кое-кто неожиданно и окончательно свихнулся. — Я не болен, Гермиона, и не сошел с ума, — как можно твёрже говорит Драко. — Это правда. Гарри… — Миона! — раздаётся от окна хриплый, похожий на воронье карканье, окрик. Драко с почти болезненным любопытством наблюдает, как Гермиона сначала замирает, а затем медленно поворачивается; как она застывает, зажав рот дрожащей рукой, бросается на шею Гарри и шепчет ему что-то бессвязное, захлёбываясь слезами, а тот так же крепко обнимает её в ответ. И Драко ни капли не завидует ей в этот момент — даже несмотря на то, что ему подобной горячей встречи не досталось — если только совсем чуть-чуть, потому что на эти короткие мгновения Гарри снова становится таким, как раньше. Но лишь на мгновение, и тут же опять превращается в пугающего незнакомца, жёстко обрывающего все расспросы Гермионы: — Не сейчас! Нам срочно нужно в Мунго. Бывшая Грейнджер мгновенно переходит в модус боевой подруги: — Ты ранен? Где болит? Помнишь, каким проклятием в тебя запустили? — Это не ему нужно, — встревает в разговор Драко. Клэр так бледна, что почти теряется на фоне накрахмаленных кипенно-белых простыней, но это не мешает Гермионе заметить семейное сходство. — Кто?.. — поражённо выдыхает она. — Моя дочь Клэр, — сухо бросает Гарри. — Она плохо перенесла аппарацию. Малфой напоил её зельями, но, боюсь, они дали лишь кратковременный эффект. Словно в подтверждение его слов Клэр жалобно стонет и снова склоняется над услужливо подставленным тазиком, трансфигурированным из графина. Как кто-то после этого будет пить из него воду, Драко не хочет даже представлять. Материнские инстинкты мгновенно берут верх над беспокойством за друга: Гарри-то уже большой мальчик и не истекает прямо сейчас кровью, так что разговор о его шестилетнем отсутствии можно отложить на потом, в отличие от заботы о ребёнке. Гермиона присаживается на кровать рядом с девочкой, трогает лоб, накладывает лёгкие диагностические чары, обеспокоенно хмурится, едва сдерживая негодование: — Она слишком мала для своего возраста и сильно истощена. Как вы вообще додумались аппарировать её в таком состоянии?! Может, будет лучше, если сначала малышку осмотрят маггловские врачи? Они снимут общую интоксикацию и дадут что-нибудь общеукрепляющее… — Нет! — зло и резко обрывает её Гарри. — Никаких магглов! — Но они действительно могут помочь, — пытается вразумить его Гермиона. — Пусть их медицина не так сильна, как зелья и заклинания, но отвергать её — это предубеждения, от которых отказался даже Драко. Она воодушевлённо тычет в него пальцем, и Драко ничего не остаётся, как кивнуть. На самом деле, маггловской медицине он доверяет не больше, чем кулинарии, и это не имеет ничего общего с его прошлыми чистокровными заморочками, скорее привычка к прежнему образу жизни и отсутствие опыта общения — хвала Мерлину! — с маггловскими эскулапами, помноженные на здравый смысл, но сейчас не время признаваться в этом. — Нет, — снова упрямо бычится Гарри. — Ни один маггл не подойдёт к нам на пушечный выстрел! Видимо, что-то мелькает на его лице, что Гермиона перестаёт спорить и начинает искать способ добраться до Лондона. Порт-ключ и камин отпадают — первый делать слишком долго, расположение второго они не знают, да и путь получится слишком долгим, придётся делить его на несколько этапов, и ещё неизвестно, как перенесёт такое путешествие Клэр. При упоминании маггловского транспорта Гарри вновь ощетинивается: — Нет, Миона! Сколько раз я должен повторить, чтобы ты поняла?! Или ты поглупела за эти шесть лет? Никаких магглов! — Что ж, — обиженно поджимает губы Гермиона, — тогда остаётся только аппарация, какой бы тяжёлой они ни была. Чтобы облегчить перемещение, я могу наложить на девочку сонные чары — мы так делали с Розой, когда она была совсем маленькой. Когда вопрос с тем, как вернуться домой, решается, Гарри перестаёт быть мудаком, с пеной у рта отстаивающим свои нелепые принципы, и превращается в заботливого отца: объясняет Клэр, что и зачем сделает «мисс Грейнджер, вот эта тётя, моя старая подруга», укутывает дочь в трансфигурированный из салфетки плед, аккуратно берёт её на руки. — Переноси нас, — почти приказывает он Гермионе, оттопыривая локоть, за который она могла бы взяться. — Почему ты не хочешь сам? — удивляется та. — У тебя хорошо получалась аппарация. — Давно не практиковался, — ни на кого не смотря, бормочет Гарри. — Да и мог подзабыть детали. Не хочется оказаться в незнакомом месте. — Тогда отдай Клэр мне или Драко, — наивно предлагает Гермиона. Драко внутренне сжимается, ожидая новую волну оскорблений. И Гарри не заставляет себя ждать. — Хорьку?! — с отвращением кривится он. — Да я ему и клубкопуха не доверю. Ну если только гиппогрифа. И пакостно ухмыляется. Гермиона, непонимающе хмурясь, переводит взгляд с него на Драко, но тот не хочет — не может — ничего объяснять, не прямо в этот момент, под насмешливо-злорадным взглядом зелёных глаз, и лишь одними губами шепчет: «Потом», а вслух добавляет: — Я останусь. Нужно собрать вещи и сдать номер, чтобы магглы ничего не заподозрили. — Совместная аппарация, да ещё с больным ребёнком — это очень опасно, — пытается всё же воззвать к голосу разума Гермиона. — Ты делала это раньше, — сухо бросает Гарри. — И Рона расщепило! — Один раз! Просто сосредоточься получше! Гермиона сдаётся; кидает на Драко обеспокоенно-извиняющийся взгляд, берёт Гарри за локоть, чётко произносит заклинание, делая пас палочкой. Секунда — и в номере остаётся только Драко. И его портмоне, одиноко валяющееся на кровати. Драко требуется почти минута, чтобы осознать прискорбный факт того, что Гарри к волшебной палочке украл у него ещё и кошелёк. Это наводит на очень печальные мысли — Драко усилием воли загоняет их подальше, не желая делать легко напрашивающиеся выводы. У них будет время поговорить, даже если причина для разговора ему не понравится. В конце концов есть ещё Гермиона, а той не даст промолчать острое чувство справедливости — заветы приснопамятного ГАВНЭ живы как никогда, а то, что вместо эльфов в роли угнетаемого — читай, страдающего — выступит бывший, раскаявшийся и принятый под дружеское крыло Пожиратель Смерти, роли не играет. Сборы занимают не больше получаса: уменьшенные книги и вещи споро прыгают в саквояж, щедрые чаевые закрывают глаза и рты персонала гостиницы — ему даже не пеняют за потерянный графин. Драко находит тихое место, аппарирует домой, на Гриммо, и снова начинает собирать вещи, теперь уже для Гарри — того вряд ли в ближайшие пару-тройку дней выпустят из больницы. Сменная одежда, последние выпуски журнала по квиддичу, тёплые носки в красно-жёлтые полоски — у Гарри почти всегда мёрзнут ноги, зубная щётка, пастилки с тыквенным вкусом — последняя разработка Вредилок Уизли, любимая кружка Гарри с едва заметной щербинкой по краю, которую не может исправить даже Репаро, — Драко не пропускает ни одной мелочи. Немного посомневавшись, добавляет шоколадных лягушек и белоснежного пушистого зайца из Тайной комнаты — для Клэр: одежду для девочки потом купит Гермиона, ему же хочется просто немного побаловать ребёнка. Последний внимательный взгляд вокруг, быстрая мысленная пробежка по списку собранных вещей — и вихрь аппарации переносит Драко в Мунго.