Инадзума - страна ду́хов или Когда цветёт сакура

Ничто не нарушало тишины полупустой залы штаба. За окном стояли тёплые мартовские дни, но Кудзё Саре было не до хорошей погоды. Список без вести пропавших рос на глазах и два часа назад пополнился сразу двумя: старостой деревни Конда Дэнсуке и его дочерью Футабой. Буквально утром бесследно исчез сотрудник редакторского дома Яэ Онодера. Не миновала сия чаша и комиссию Тенрё. Начало череде загадочных происшествий положило исчезновение Иматани Кайсуке, примерного воина, честного и бесстрашного. Предположение сотрудников сыскного бюро о том, что юноша подался в бега по примеру друга детства, Сакудзиро, родителями было отвергнуто. Прошла почти неделя, а Кайсуке так никто больше и не видел. Этим вечером его убитые горем отец и мать вновь обратились к членам комиссии, но уже с просьбой разыскать старосту деревни, а также сообщили о своём намерении на время забрать к себе внука Конда Дэнсуке, девятилетнего Такеру. Анкета Дэнсуке с фотографией и информацией, сухой и скудной, жгла глаза налепленными друг на друга чернильными буквами. Сара резким жестом выбросила в сторону руку, сжимающую листки: — Жители деревни лишились старосты. Ответственность за их безопасность целиком и полностью лежит на нас, а мы не знаем даже, в каком направлении двигаться. Тридцать один человек! Стечение обстоятельств? Непохоже. — Рано или поздно мы выясним, кто за всем этим стоит, и уверяю вас, генерал, они пожалеют, что пошли на этот шаг. Но вы абсолютно правы. Главная задача — защитить тех, кого мы пока ещё можем защитить. Я уже отправил людей патрулировать равнину Белой Лисы*. Приложив руку к груди, Сара склонила голову. — Благодарю, Гоэмон. Окавара Гоэмон, высокий широкоплечий мужчина, в самурайских доспехах, самолюбивый, но преданный, решительный, склонил голову в ответ. Дверь отворилась, и вошла девушка с тёмно-русыми собранными в конский хвостик волосами, одетая во всё зелёное. — Генерал Кудзё! Прошу прощения, что без стука. Сара поспешила навстречу сыщице. — Санго! Ну что? Есть новости? — Последний раз Дэнсуке видели беседующим на повышенных тонах с Аратаки Итто. Сара поморщилась так, будто у неё заболела голова и потёрла переносицу. — Опять этот О́ни. — Прикажете его арестовать? — с готовностью спросил Окавара. — Ты и Рюдзи говорили с ним? — Вместо ответа Сара пристально посмотрела на Санго. — Да. И своими намёками, как он выразился, задели его честь. Сказал, что сам готов кого угодно уложить на лопатки за творящийся беспредел, но сообщить о предмете разговора между ним и Дэнсуке отказался наотрез. Обвинил следствие в пристрастном отношении к происходящему и к нему в частности, хотя я сильно сомневаюсь, чтобы он вообще понимал значение слова «пристрастный». — Приведи его, — устало бросила Сара самураю. — Сам-то он ни причём, но у него есть приятель, некогда в таких делах замешанный. Хочу убедиться, что спектакль с Дэнсуке не был подстроен им нарочно, чтобы, вызвав огонь на себя, отвести подозрения от товарища. Ему не в первой. — Будет сделано. — Гоэмон кивнул и вышел в сопровождении двух досинов. Следом ушла Санго, а спустя пятнадцать минут привели Итто — высокого фигуристого парня со светлыми с вкраплениями красного волосами. — Прекрасный денёк для ареста, — с порога начал он, вырываясь из рук офицеров. — Вот уж спасибо, генерал, удружили! — Не в твоём положении паясничать, ты так не считаешь? Тебя видели с пропавшим Дэнсуке сегодня днём… — Вы как всегда обворожительны. Ну да видели! Говорил я с ним, и что? С каких пор мне нельзя ни с кем общаться? — фыркнул Итто. — Или ревнуете, что не уделяю вам должного внимания? — Ещё одно слово, и я велю посадить тебя в карцер, — пригрозила Сара, делая знак досинам отпустить его. — Вам бы всё в карцер, — проворчал Итто, горько усмехаясь. — Хотите узнать о предмете нашего разговора? Пожалуйста! Всё равно скажете, наговариваю. Только Дэнсуке сегодня сам на себя не был похож, не верите? — Верю, — коротко сказала Сара. Кэйсуке накануне исчезновения тоже вёл себя странно, был вялый и подавленный. — Продолжай. — Я всё понимаю — возраст. Но он так распушился, кричать начал, мол «таким как ты в Инадзуме не место», что я, каюсь, не сдержался, сказал, что пора бы и ему пост старосты кому помоложе передать. Такая обида его взяла! — Итто вздохнул. — Ну да ладно. Подумаешь, повздорили, с кем не бывает! Я ж мириться идти хотел, но только не знаю я, где Дэнсуке. Не зна-ю! — Сложив руки на груди, он вскинул голову и прикрыл глаза. — Видимо, действительно был не в себе. Когда я тебя вызывала… — Арестовывали. — Когда я тебя вызывала, я хотела поговорить о твоём друге. Сара остановилась в нескольких шагах от О́ни. Приоткрыв один глаз, Итто настороженно на неё посмотрел. — О ком?.. Что-о-о? — Алые глаза распахнулись. — Такуя ни при чём! — Один раз он уже схлестнулся с разбойниками, что мешает ему пойти на этот шаг и сейчас? — А как же «сначала доказательства»? Доказательства и эта… как её презумпция невиновности?! Сыщики ваши сказали, в этот раз за похищенных выкуп не просят а стало быть другая банда орудует, да и потом… О чём вообще я тут с вами толкую?! Такуя — — мой друг! И к тому же О́ни! Он дал мне слово, к плохим ребятам больше не ногой. А если О́ни дал слово… — Я устрою ему личную аудиенцию, и если выяснится, что он невиновен, как ты говоришь, прикажу отпустить тебя. Сара развернулась, давая понять, что разговор окончен. — Увести, — бросила она через плечо. На улице стемнело. В помещении было тепло и горел свет, однако Саре казалось будто она блуждает по Цуруми. Неприятное зыбкое чувство. Поёжившись, она вновь принялась перебирать анкеты, в надежде, что сможет, наконец, определить, что общего было у людей, ставших жертвами случая, как ей хотелось надеяться, временно.