Слоубёрним как Джейн Остин

Никогда такого не было, и вот опять: я поймала сильнейший гиперфикс на русский сериал «Формула преступления». Всё начиналось безобидно. Я сидела на маникюре, сериал шёл фоном, и я поглядывала туда, не особо вникая в сюжет. Довольно быстро стало ясно, что между мужчиной и женщиной в кадре есть химия, хотя это была только шестая серия, в которой всё кончилось всего-то совместной прогулкой до дома. Потом одна из моих старых знакомых выложила на КФ фанфик по этому фандому; я не читала, чтобы не нарваться на спойлеры, но мысль «Надо же, этот сериал настолько хорош, что по нему пишут фанфики» всё же промелькнула. Финалом стало то, что я оказалась в полном одиночестве в Екатеринбурге, уставшая физически, но морально удохотворённая, в гостиничном номере с широченной кроватью (за которую не заплатила ни рубля!) и полным каталогом российских онлайн-кинотеатров. И безумие началось. В момент, когда я пишу это вступление под резким приступом вдохновения вместо того, чтобы работать, я видела всего 16 серий, и все они ощущаются как Джейн Остин, которая занялась детективами. И, помимо всего прочего, ещё и растянутая на целых 32 часа, разбавленных расследованиями, семейными драмами и типично русским юмором. Заканчивая эту главу, я залпом слопала оба сезона, жертвуя ценными часами сна, чувствуя себя живой, возвысившейся над серой пеной дней, и даже готовой вырваться из клетки опостылевшего режима. Выкладывая эту главу, я могу похвастаться тем, что пересмотрела «Формулу» во второй раз, чтобы ничего не упустить, и тем самым продолжила свою романтическую агонию — и мне, честно говоря, не стыдно. Во второй раз смотрится даже лучше, и замечается больше. Ещё я рванула на выходные в Петербург, чтобы почувствовать их присутствие, и это было восхитительно. У меня даже есть селфи на фоне крыльца одного из героев, а чего добились вы? Вот, какой эффект может производить хорошо прописанный слоубёрн. Поначалу я хотела просто вписать некоторые сцены в качестве примеров в первую главу, потому что, ну да, хотя это детектив, его самая явная романтическая линия — это слоубёрн. Она настолько очевидна, что поначалу кажется даже топорной; но я прониклась. Настолько, что позволила себе авторскую вольность написать отдельную часть о том, как работает слоубёрн в конкретной истории. Итак, напомню — себе и вам на всякий случай — как вообще работает слоубёрн. 1. Герои знакомятся или воссоединяются после длительной разлуки, их чувства на нулевой стадии или вообще в минусе (из-за предубеждений). 2. Герои узнают друг друга, чувства начинают потихоньку прорастать и так же потихоньку проявляться. 3. Осознание чувств, бесполезные попытки с ними бороться. 4. Ещё более интенсивные проявления чувств. 5. Признание. «ФП» следует классному маршруту, не просто знакомя своих героев, а выставляя их на противоположных полюсах: они начинают с предубеждения на профессиональной почве. Наш мужской герой — это храбрый, красивый, любимый женщинами, местами галантный, местами резкий, харизматичный, сильный духом и голосом полицейский, который не очень верит в академическое образование героини. Героиня — лучшая выпускница юрфака Сорбонны, классическая феминистическая фигура, прогрессивная, прозорливая и, естественно, не заинтересованная в браке и семейной жизни. Если вам вдруг близка архетипизация через греческих богинь, извольте: перед нами — Афина. Для начала этого более, чем достаточно. На протяжении истории герои узнают друг друга лучше и потихоньку понимают, что у них много общего: тяга к расследованиям, умение разгадывать людей, интуиция и, самое главное — ослиное упрямство. (Обожаю их, боже мой.) А вот по каким ступенькам их отношения развиваются дальше, мы сейчас и разберём. В том случае, если вам не особенно хочется вникать в сюжетные перипетии и хочется просто посмотреть на голый скелет слоубёрна, извольте: мотайте в самый низ странички. Needless to say, впереди — спойлеры. Если вы любите ретро-детективы (действие происходит в конце IXX века в Санкт-Петербурге) и динамику «силач и умница», лучше посмотрите сериал сами, а потом приходите сюда. Если же вы не боитесь спойлеров и просто интересуетесь тем, как слоубёрн может работать в детективных историях (а нюансы есть), смело читайте дальше.

ЭТАП ПЕРВЫЙ, ОСЕНЬ: ИЗ НЕЗНАКОМЦЕВ В БОЕВЫХ ТОВАРИЩЕЙ

Итак. Герои знакомятся. Хотя нам сразу дают понять, что Смолокуров Тарас Петрович и Ардашникова Анастасия Андреевна — люди разные, первая же история отлично закладывает фундамент их отношений. Они собачатся на почве расследования, но всё же приходят к результату совместными усилиями, а Смолокуров заодно впервые спасает даме жизнь. Не специально, так получается. Несмотря на все свои достоинства, в физической силе Анастасия проигрывает, так что защититься от страшных, физически сильных душегубов ей иногда не удаётся. (К слову, этой слабостью сценаристы слегка сняли с неё ярлык Мэри-Сьюшности, что плюс.) На этом можно было бы и остановиться, это классная почва, но создатели идут дальше и заставляют подчинённых Тараса Петровича превратиться в шипперов: они подталкивают его сблизить знакомство и даже позвать «француженку» на «романтическую прогулку». Спьяну. Выглядит это, конечно, очень забавно, но уж больно скоро, так как этим кончается всего только первая история. Именно это я и имела в виду, когда написала, что пейринг подкладывают слишком топорно. Ещё и потому что вскоре у Тараса Петровича появляется мадам, которая закатывает необоснованные (!!!) сцены ревности. Обвинение «Я вижу, как ты на неё засматриваешься!» звучит странно, если учесть, что мадам ни разу не видела наших героев в одном месте… Если опираться на терминологию первой главы, можно увидеть сразу две ошибки: замечания сторонних персонажей озвучиваются слишком рано, а второстепенный любовный интерес сливается искусственно. К тому же, она замечает слишком много прежде, чем это становится очевидно зрителю — а так нельзя. Благо, кроме этого, у меня критических замечаний нет — по крайней мере, к первому сезону. Ошибки совершены, разобраны, двигаемся дальше. Наибольшая часть первых историй посвящена тому, что герои вместе работают — и, как следствие, узнают друг друга лучше. Потихоньку. Мило общаются, мило же ругаются, полузаигрывают друг с другом, подстёбываются; она — над его невежеством, он — над её образованием. («О, у вас паспарту?» «Нет, я здоров 🗿».) Поначалу на местах преступлений их сводят совпадения, затем они напрямую обращаются друг к другу за помощью. «Позовите полицию. Желательно — пристава Смолокурова». Добрый сторож, пока доезжает до участка, превращает это «желательно» в «непременно», и начинается очередное совместное расследование. Красиво. Или вот ещё: «Извините за беспокойство, но Тарас Петрович вызывает». О-ля-ля. В этих же сериях в историю вводят два потенциальных любовных интереса для Анастасии: это её друг детства Владимир Семагин, он же нежнейший и тонко чувствующий Володенька, и прохиндей-прощелыга-ктоонвообщетакой Дмитрий Коневский. Владимир живёт с Настей под одной крышей, и их невольно шипперит его обнищавший отец; Коневский же представляет высший свет, он галантен, умён и неоднозначен. Правда, толком их отношения не развиваются; то, как к ним обоим относится героиня, слишком статично и монолитно, чтобы это вызывало хоть какой-то долгоиграющий интерес. Тарас Петрович, поначалу тот ещё ловелас, тоже не обходится без обманных «тропинок», но ни одна из его потенциальных спутниц не появляется в кадре дольше, чем на пару сцен. Это не столько минус, сколько слабое место сценария, но неприятность эту мы переживём без особых страданий. Герои влюбляются друг в друга с разной скоростью. Тарас Петрович — довольно быстро, Анастасия Андреевна — с трудом и сопротивлением (но на то она и прогрессивная француженка, это в её характере). Первый стоящий намёк на сердечную привязанность проявляется только в четвёртой истории (или восьмом эпизоде), когда один из второстепенных любовных интересов (прощелыга-прохиндей Коневский) оказывается под заключением. Анастасия Андреевна уверена в его невиновности и пытается пройти в камеру, но Тарас Петрович ей не позволяет. Он выставляет перед ней руку, преграждая путь (выглядит, кстати, весьма двусмысленно), (к слову, в аниме этот жест зовётся «кабэ-дон), и взыскательно вопрошает: «Уж не на личной ли симпатии основаны эти сомнения?» Все в шоке, Тарас Петрович — больше всех. Что это с ним такое? Для контраста интересно посмотреть аналогичную сцену во второй серии, где то же подозрение он высказывает по отношению к Семагину-младшему, но беззлобно, исключительно с издёвочкой и чувством собственного превосходства. Чувствуете, как спустя семь эпизодов что-то явно изменилось? И ведь не скажешь, что слишком быстро: чай, три совместно раскрытых дела — это не «вчера познакомились». Пока Анастасия Андреевна допрашивает Коневского (на всякий случай мило упоминая, что если с ней что случится, то Тарас Петрович оторвёт ему голову), он сидит у себя в кабинете с люто виноватым видом и сжимает пальто своей дамы в руках. Зачем, спросите вы? Чтобы, когда она выйдет, деликатно помочь ей одеться — вместо прямолинейного признания «Простите, я повёл себя как ревнивый дурак». Что это такое? Садитесь, пять — превосходный пример проявления нарастающих чувств между строк! До следующего контекстуального намёка я бы никогда не дошла своим умом, но это просто гениально. В девятой серии герои преследуют свидетеля, который не торопится сотрудничать; погоню сопровождают драки, выстрелы и удары тупыми предметами по головам. Завершается она победой Тараса Петровича, который ни с того ни с сего хрипит под нос коронную фразу Анастасии Андреевны: c'est manifique («это восхитительно»). Это не те обстоятельства, в которых он мог бы позволить себе пошутить; его сильно ударили по голове и едва не заставили в себя выстрелить; это слово выскакивает у него на автомате, потому что хорошо отпечаталось в голове. Ещё бы. Вот он, ещё один инструмент подтекстуального проявления: герой начинает неосознанно для себя повторять фразы человека, в которого влюблён. Это и выглядело неожиданно, и считывалось как умеренный рост романтической привязанности. К и без того удивительной сцене прибавилось встревоженное выражение лица Анастасии Андреевны, которая довозит страдальца до полицейского участка и весьма ярко, с криками и злобой, переживает за его здоровье. Критические ситуации подобные этой — хлеб и соль любой остросюжетной истории, потому что они-то как раз и способны изрядно трансформировать отношения героев от «Какой же он забавный, как приятно с ним дружить» до «Я так боюсь, чтобы с ним ничего не случилось, за друзей так не боятся». В этой же серии герои переругиваются насчёт правильного произношения слов. Когда Анастасия Андреевна поправляет произношение фамилии выдающегося учёного-криминалиста, Тарас Петрович отмахивается: «Какая разница?» Спустя буквально минуту она ошибается в ударении топонима «Лахта», и на поправку спутника реагирует точно так же: «Какая разница?» Это не столько про слоубёрн, сколько про пути демонстрации, что скрытого общего между вашими персонажами больше, чем внешних отличий. Тарас Петрович потихоньку начинает признавать, что в методах Анастасии Андреевны есть смысл, и проникается к ней в том числе профессиональным уважением. В той же серии звучит потрясающий по своей недосказанности диалог: «Да, Анастасия Андреевна, нужно признать…» «Что?» Пауза. «Нужно признать» и грустно-влюблённый вздох. Роскошно! «Нужно признать, что вы — классный следователь». Гордый и самоуверенный Тарас Петрович Смолокуров не может открыто признаться в том, что некая мадмуазель из Сорбонны в самом деле ему сильно помогает. Но осознание произошло, и на том спасибо. Прежде чем герои осознанно проникаются друг к другу романтической симпатией, они налаживают крепкую дружескую связь, и это тоже отлично. Сколько на это ушло глав? Можно сказать, что пять. Если вы хотели примерного представления о том, сколько глав должна занимать экспозиция персонажей друг другу, извольте. Впрочем, я уверена, что всё субъективно, и это число нельзя считать абсолютной истиной.

ЭТАП ВТОРОЙ, ЗИМА: ИЗ КОЛЛЕГ В ОЧЕНЬ ДОБРЫХ ДРУЗЕЙ И… ФРЕНДЗОНУ?

Когда сериал докатывается до 13-й серии (и седьмой истории), начинается какой-то невероятный праздник. Герои знакомы достаточно долго, чтобы иметь примерное представление, как друг к другу относиться, поэтому наступает момент усиления подтекстуальных намёков. Тут нужно сразу сказать, что Тарас Петрович к этой серии максимально осознаёт, что чувствует, хотя и бежит от этого; сцена, в которой это узнаёт зритель, прописана ну очень изящно. Чтобы не сбиваться хронологически, обратимся к ней позже, а начнём со следственного эксперимента. В чём суть: чтобы доказать, что погибшая девушка не «уснула в ванной», а была убита, Анастасия Андреевна ищет добровольца, который будет готов погрузиться в наполненную ванную. Трое человек отказываются, вызывается Тарас Петрович. Помимо того, что это просто благородно с его стороны, это ещё и даёт нам возможность вновь полюбоваться на паникующую, а потом и слегка застенчивую Анастасию Андреевну — такое в кадре происходит впервые. Пытаясь придушить его под водой во имя следствия, она слегка заигрывается и не замечает, что пристав нахлебался, вскрикивает, спасает его и сама приводит в чувство, делая искусственное дыхание. Вы скажете: «Ура, герои поцеловались!», но тут не всё так-то просто: на самом деле, если бы они просто поцеловались, это было бы скучно и картонно. Всё, что происходит после, — вот, что настоящее сокровище. Доказав свою гипотезу, Анастасия Андреевна таки кажется взволнованной и пытается о позаботиться о жертве своего эксперимента, но при этом не выглядит как человек, который чувствует себя виноватым. Она скорее… удивлена? Шокирована? Смущена? Делаю ставку именно на последнее. Мне кажется, она дико испугалась, и в её голове могло промелькнуть чувство, что в её сердце неспокойно. Потому она вечно отводит взгляд и стесняется смотреть на спасённого, хотя вслух ничего не произносит. Как же красиво прописан этот стыд за внезапно проявленные чувства, о существовании которых героиня прежде даже не догадывалась! Тарасу Петровичу вся эта ситуация тоже не в радость: на меткое замечание подчинённого, что после такого нужно жениться, он отвечает довольно чётким, громким, рычащим «ЩАС!» Что, конечно, не мешает ему пошутить про «храм» и несколько драгоценных секунд наслаждаться смятением на лице Анастасии Андреевны, которая гадает, про церковь он или не про церковь. В следующей сцене она возвращает ему должок, колко отмечая, что была в театре, КСТАТИ, «с Володенькой». Это что — неужто попытка вызвать ревность? (Не самая удачная, потому что в верибельность «Володеньки» как партнёра не верит даже Тарас Петрович.) Следствие идёт, и наступает она — та самая сцена. Вы этого не ждёте, а Тарас Петрович решает неожиданно для всех заявить, что влюблён, хотя и не особо верит в радужные перспективы сей влюблённости. Допрашивая девушку, пострадавшую от рук возлюбленного-революционера, он выдаёт щенячий монолог о том, как легко иногда влюбиться и «носиться с этой дурью в голове». Чтобы зритель понял наверняка, о ком речь, Тарас Петрович косится на Анастасию Андреевну, но та то ли не слышит, то ли намеренно не обращает внимания. Так и получается, что для него момент осознания уже наступил, мы об этом знаем, поэтому готовы к нарастанию саспенса и подтекста. Даже не готовы, а жаждем его — и с лихвой получаем. На этом сладкие дары серии не заканчиваются. Когда Анастасия Андреевна намеревается внедриться к революционерам, он страшно выходит из себя, в сердцах восклицает «Будь проклят тот день и час, когда я встретил эту женщину!», хотя и со смехом — сразу видно, что хотя и восторгается её смелостью, но потерять не хочет и не может допустить, чтобы с ней что-то произошло. На этой почве они собачатся всю следующую серию, и это выглядит ве-ли-ко-леп-но. «Спокойной ночи!» — говорит она после очередной ссоры из-за её безопасности. «ПОСПИШЬ ТУТ!» — ласково орёт он на прощание, после чего продолжает гадать, как ей помочь, и красноречиво бьётся лбом об стол. Его тревога очевидна, хотя он ни разу не сказал, что волнуется. Мастера, всё же, показывают, а не рассказывают. Не обходится, конечно, без невысказанного; Тарас Петрович решается заметить, что «не простит себя, если с ней что случится», притом говорит это весьма серьёзно, но от переругиваний всё равно остаётся больше эмоций. А уж маскарад, на который он решается, чтобы всё время быть рядом, и вовсе мешает воспринимать саму криминальную историю всерьёз. В следующем эпизоде праздник продолжается. По моим наблюдениям, «Дело чести» — это самый любимый эпизод среди поклонников сериала, потому что в нём нам дают посмотреть на Анастасию Андреевну, у которой, кажется, тоже начинают зарождаться какие-то чувства. Да, мельком; да, она сама, хотя и невербально, даёт понять, что ей немного неловко от своей слабости; но это очень в её характере, так что на это не жалуюсь. Что происходит: герои едут на поезде в другой город, чтобы опознать тела двух пропавших человек. Ехать долго, делать нечего, поэтому герои начинают тепло общаться. Тарас Петрович подсаживается к Анастасии Андреевне, чтобы показать свою детскую фотографию, а она, пользуясь моментом, ложится отдохнуть к нему на плечо. Оооооох. Он, уверенный, что она уснула (это не так), накрывает её своим пальто, передвигаясь при этом с большой осторожностью — словно не хочет котика разбудить (так оно, конечно же, и есть). Если упрощать всё до сценарных терминов, получится следующее: герои покидают привычные рабочие обстоятельства, общаются более кулуарно и узнают друг друга не как коллег, а как людей. Обсуждают, кто откуда, обмениваются комплиментами («Я почитаю встречу с вами за подарок судьбы, вы добавили перца в мою жизнь!») и небольшой тактильной лаской. На обратном пути они снова сидят рядом, и Анастасия Андреевна выглядит слегка отстранённой, словно пытается откатить всё назад и снова общаться с Тарасом Петровичем исключительно по-дружески. К счастью, сюжет не позволяет ей этого сделать.

ЭТАП ТРЕТИЙ, ВЕСНА: ИЗ ДРУЗЕЙ К ПРИНЯТИЮ ЧУВСТВ. КРАСИВЫЙ ФИНАЛ И НЕКРАСИВОЕ «ПОСЛЕ»

Да, все любят «Дело чести» за сцену в поезде и то, что она знаменует новый этап в отношениях героев, но мой фаворит — это «Разбудить зверя». Анастасия Андреевна оказывается в непростой ситуации, когда против неё лжесвидетельствуют, а Тарас Петрович прерывает вечернюю уходовую рутину и буквально бежит, снося всё на своём пути, чтобы её вызволить. Мы догадываемся о том, что он сейчас прибудет, ещё до того, как герой открывает дверь: просто потому что он ОРЁТ, не слушая вообще никого. Это очень яркая деталь личности, в конце концов, это Тарас Петрович at his best. Потом он врывается в темницу: злой, обеспокоенный, влюблённый, преисполненный благородства и решимости помочь, и она внезапно видит его таким и оказывается… слабой? Позволяет ему просто решать проблему и ждать? Не протестует, а просто кивает, глядя на него щенячьими глазами? Говорите что хотите, по-моему, это восхитительно. Ещё и потому что мы впервые слышим, как он говорит не «Анастасия Андреевна», а «Настя», а в сериальных реалиях это показательно. Добившись её освобождения, наш герой получает поцелуй благодарности; подарив его, героиня уезжает, потупив взор. Ещё и расстроенная, что их прервали (что тоже выражено взглядом, а не словами). Помните главную заповедь? Вашим героям вечно должно что-то мешать! Взволнованный друг детства, например, который тоже рад воссоединению. В следующей истории Тарасу Петровичу представляется шанс снова спасти свою неосмотрительную возлюбленную. Но это ещё полбеды; как незначим, по большому счёту, импульсивный поцелуй в момент другого спасения в той же истории. Да, это всё очень интересно и радует шипперский глаз, но совсем не так, как метафоричный диалог, между строк которого снова прослеживается обоюдная симпатия. Герои невольно заговариваются о браке и том, что для каждого значит любовь. Тарас Петрович признаётся, что ещё не нашёл свою единственную, а на вопрос о прежних симпатиях приравнивает их к «лесным тропинкам», по которым можно долго гулять, не понимая, где пролегает твой путь. Анастасия Андреевна оскорбляется от лица всех женщин мира, но он просит её не беспокоиться, так как она — не тропинка, а «широченная просека»… Сколько раз этот неуклюжий, но удачный образ упоминался в фанфиках, даже страшно считать. Тарас Петрович, по факту, признаётся героине в её исключительности, делает это не напрямую, и совершенно вхарактерным для себя способом. В поэзии он не силён, за то мы его и любим. Он и сам понимает, что сморозил какую-то глупость, а Анастасия Андреевна, в силу своей неготовности принять его чувства, поспешно меняет тему. Но потом всё же сама использует образ тропинок, призывая Тараса Петровича закричать «Ау» в том случае, если он «заблудится» с очередной мамзелью. И ведь кричит же! Это абсолютно не вписывается в сюжет и логику того, что он должен вести себя тихо во время слежки, но снова косвенно заявляет нам о том, что герои уже принадлежат друг другу, а некогда любвеобильный Тарас Петрович всё-таки нашёл свою просеку и вряд ли сумеет с неё свернуть. (Кстати, в контексте этой сцены отлично звучит песня «Ау» группы «Ляпис Трубецкой». Она отлично вписывается в эстетику неуклюжего романтика Смолокурова, так что от всей души советую послушать.) Начиная с 21-й серии (и 11-й истории), этап подтекстуальных намёков закончен. Нам уже не намекают, нам прямо показывают, что герои друг в друга сильно влюблены. Это видно в том, как Тарас Петрович беснуется, когда Анастасия Андреевна в очередной раз пропадает; в том, как она улыбается, не в силах поверить, что он снова её спас, хотя она его не ждала… уже и том, как закрываются её глаза, когда он бросается на неё с объятиями. Когда Коневский делает ей предложение (заведомо отказное), Тарас Петрович тревожится и заикается о женитьбе в совершенно неподобающих обстоятельствах (хотя всю первую половину сезона всячески от этого отнекивается), а она его не затыкает и предлагает обсудить это в другой раз; он заедает тоску, потому что его отстранили от дела, а она утешительно его поглаживает; он просто здоровается, она отвечает ему чинно и вежливо, но отворачивается и не может сдержать радостной улыбки; он нападает на неё с «конспирационным» поцелуем, а она не может отдышаться и, о-ля-ля, обнимает его так, словно… ей это нравится? Герои даже ходят на свидания — в ресторанчики, парки, где она даже гладит его и делает очевидные комплименты, втайне прислоняется носом к его затылку и выглядит при этом удивительно счастливой. Он не замечает, конечно, но ему и не пристало; чай, всё же не романтик. Героиня открыто флиртует и достаёт из ниоткуда бублики, когда её возлюбленный заикается о своём голоде; а в момент благодарного поцелуя случайно промахивается и касается губами не щеки, а губ; жаль лишь только, что сцена заканчивается, не дав героям шанса объясниться друг с другом. Клиффхэнгер, который мы (не) заслужили. Что любопытно: хотя слоубёрн выходит на финальный этап, сценаристы не отказываются от инструмента «персонажам всё время что-то мешает». В финале 24-й серии есть ну очень смешной момент, когда Тарас Петрович зовёт Анастасию Андреевну отужинать в ресторане за его счёт — то есть, на свидание. Приглашение случайно слышат его подчинённые, которые решают, будто сие предложение предназначено и им тоже. Глупо с их стороны, на самом деле, но выглядит крайне комично и опять мешает героям остаться наедине. Благо, больше сценаристы к этому инструменту не прибегают, потому он не успевает надоесть. Одним словом, слоубёрн докатывается до момента, когда осталось последнее: осознание второго персонажа. В нашем случае — женщины. Осознание не происходит до самой последней сцены, проходящей вскоре после ещё одного чудесного спасения… Похоже, что этот ход сценаристы используют именно как гамбит, который продвигает отношения героев семимильными шагами. Иными словами, всё начиналось с маленьких услуг, а закончилось грандиозной помощью в раскрытии семейной тайны. О-ля-ля, c'est manifique! Конечно, если смотреть на это критически, можно задаться справедливым вопросом, почему это Тарас Петрович никогда не опаздывает и умудряется спасти свою возлюбленную даже из самых запутанных передряг, но этот момент, благо, чудесно нивелирован господами фикрайтерами, написавшими немало работ с меткой «Тарас Петрович не успевает».

ЭТАП ЧЕТВЁРТЫЙ: АНАЛИТИКА. ПОЧЕМУ ЭТО РАБОТАЕТ?

Теперь, когда сказ кончен, а герои признались друг другу в любви, самое время задаться вопросом: почему это случилось? На чём они в конечном счёте сошлись, хотя поначалу и им, и зрителям казалось, что между ними нет совершенно ничего общего? Что именно делает Тарас Петрович, чтобы завоевать сердце своей дамы? Всё-таки, к ней простыми дорожками нельзя, к мужскому вниманию она невосприимчива, к браку тоже не особенно-то стремится. Если рассуждать глобально, можно заметить, что он то и дело, без страха и упрёка спасает ей жизнь. То из темницы вызволит, то из плена: как карта ляжет. Но использовать один и тот же метод сближения постоянно — с точки зрения автора неправильно: читатель/зритель может заскучать. Поэтому сценарий постоянно вынуждает Тараса Петровича оказывать возлюбленной маленькие услуги, которые иногда даже превращаются в маленькие самопожертвования. Покопаться в архиве, чтобы найти возможно не существующую публикацию, хотя ты дала мне всего пару песчинок информации? Да запросто, отдам тебе документы завтра с утра. Скататься с тобой в другой город поискать информацию без особой надежды на успех? Да, конечно, я лишний повод «побыть в приятной компании» не упущу. Узнать, на какую каторгу сослали твоего отца? Да конечно, я это даже сам предложу. Едва не утопнуть, чтобы ты могла доказать свою гипотезу? Вообще без проблем. Пойти в вонючую комнату, чтобы отрезать для тебя кусок загнивающей плоти? Даже не проси, я сам пойду. Буду много ворчать и ругаться, но таков мой характер, по-другому я не могу; так я и сам оттягиваю момент своего осознания; но это всё пустое, я сделаю ВСЁ, что тебе нужно. Я слышала хорошую фразу, что благородство романтических героев-мужчин подчёркивается, когда они продолжают помогать дамам, которые их отвергли, не пытаясь заслужить их благосклонность. Тараса Петровича всё же отвергли — пьяного и ни на что не рассчитывающего, и всё же. Не забывайте, что мистер Дарси точно так же спас отвергнувшую его женщину и её семью; правда, ему не приходилось резать сгнивший труп, но это формальности. Тот же Коневский в определённый момент даёт Анастасии Андреевне отпор, упрашивая её «перестать использовать его в своих интересах», да и вообще играет чаще всего исключительно ради себя. Тарас Петрович так не делает, потому и выходит победителем из схватки за её сердце. Вы, ни секунды ни колеблясь, защитили меня, — говорит она перед тем, как её губы соскальзывают с его щеки и наконец-то (спустя почти 30 серий) находят его губы. Да, этого всё ещё мало, но это уже больше, чем подвиги Семагина и Коневского вместе взятых. Если сводить всё к простым понятиям, Анастасия Андреевна всё же проникается к нему ответными чувствами, потому что он закрывает бреши в её доспехах. Он её дополняет, защищая и спасая, он уважает её навыки и помогает с делом всей жизни, да ещё и регулярно хвалит перед начальством — хотя и без особого успеха. Он рядом, когда нужно, когда она не может быть сильной, и ничего не просит взамен, поэтому она готова отдать ему самое главное — саму себя. Они неплохо совпадают характерами и профессиональными интересами; оба упрямы, всегда идут напролом и любят командовать, так что межличностной химии у них хватает. Они образуют неплохую сыскную команду, потому что она хорошо образована и прозорлива, а он опытен и умеет действовать аккуратно, когда это необходимо. Или наоборот: когда героине не удаётся добиться правды от свидетелей, в дело вступает Тарас Петрович, способный и прикрикнуть, и протолкнуться вперёд; в общем, в тех случаях, когда дипломатия не срабатывает, он триумфально идёт на соперника с кулаками. Одним словом, с психологической точки зрения у них тоже всё в порядке: их ценности и характеры в основном схожи, но в чём-то отличаются, поэтому наблюдать за развитием их отношений крайне любопытно. Чем ещё привлекательны их отношения? Аккуратный, постепенный слоубёрн вдвойне хорош, когда герои становятся лучшими версиями себя. Не забывайте, что если в конце истории/сюжетной линии герой не изменился, это скучно. А что же тут? Тарас Петрович в начале истории, как я уже упоминала выше, — конченый холостяк-ловелас, который открытым текстом говорит, что простые женщины, они же «лесные тропинки» ему как-то ближе. Судмедэксперт Карпенко однажды метко замечает, что вершина любовных достижений Смолокурова — это какая-нибудь прачка, но не барышня вроде Анастасии Андреевны. Собственно, на этом противоречии и строится его рост: Тарас Петрович то и дело задаётся вопросом, «где он, а где она». При этом с точки личного развития он уже превозмог тягу к простецкому: из родной деревни ушёл, карьеру сделал, по-столичному заговорил. «Человеком стал». Просто в душе остался простым деревенским пареньком, которому проще с легко доступными женщинами, если их можно быстро очаровать и безболезненно отпустить. Анастасия Андреевна же идёт типичным «путём героини», если выражаться терминологией сценаристских учебников. Что это такое: это когда героиня, усвоив для себя мужские ценности и добившись успеха в мужском мире, раскрывает в себе и женские качества. Это не про распределение гендерных ролей, не про щи-борщи и ведение домашнего хозяйства; это скорее про эмоции, готовность любить, чувствовать и быть уязвимой. Всё-таки, у Насти хорошенькая такая семейная травма, поэтому неудивительно, что поначалу она всячески сторонится любви и уверяет, что крутить с ней амуры — «дело гиблое». Чего уж там, она до последнего кадра не уверена, что ей это вообще нужно. Короче говоря, у обоих героев есть внутренние конфликты, и именно влюблённость друг в друга подталкивает их к тому, чтобы их превозмочь. К концу первого сезона Тарас Петрович уже меньше думает про сословную разницу и просто делает, что в его силах; Настя же отказывается от идеи вернуться в Париж, остаётся с ним рядом и принимает-таки этот злосчастный букет из его рук. Кольцевание сюжета с визитом под балкон и бросками букета выглядит красиво, но убери этот пьяный ночной визит из первой серии, и история не станет хуже. Итак, почему слоубёрн из «Формулы преступления» — это хороший слоубёрн? 1. Учёт сеттинга. Отношения героев развиваются через детектив, отсюда и бесконечные спасения, риск для жизни, ревность при общении со свидетелями и всё в таком духе. Такое работает не везде, в детективах — иногда, в «Формуле» — всегда. 2. Неочевидные сходства героев. Помните финальную сцену из новой «Гордости и Предубеждения», где Кира Найтли хихикает и говорит: «Мы оба — такие упрямцы!» Ей понадобился целый фильм, чтобы это понять. Тут — то же самое, только у героев на это уходит 32 серии по 50 минут. 3. Неторопливый темп. Несмотря на ошибки первых нескольких серий, потом отношения героев развиваются очень умеренно, но красиво. «Ваши импровизации всё больше поражают меня своей однообразностью и нарастающей дерзостью» — как раз про это. История знатно идёт от внезапных приступов ревности к намёкам на возможный брак, при этом оставляя самое сладкое напоследок. Ни убавить, ни прибавить, — красота. 4. Личное развитие. Герои не могут быть вместе из-за внутренних противоречий, которые изящно растворяются вместе с развитием сюжета. Это ах. Это приятное путешествие из точки «А» в точку «Б».

ГОЛЫЙ СКЕЛЕТ СЛОУБЁРНА: КРАТКО (ПОЧТИ) ОБО ВСЁМ ВЫШЕПЕРЕЧИСЛЕННОМ

Главы 1-4. Герои знакомятся, расследуют вместе три дела. Они ссорятся из-за поверхностных отличий, но всё же добиваются успеха в своих задачах. Мужчина спасает женщине жизнь. К концу четвёртой главы он устраивает сцену ревности, которой потом стыдится и стесняется. Время развития событий — не больше двух месяцев. За это время у мужчины появляется несколько любовных интересов: одна из них оказывается преступницей, другая — скандальной ревнивицей. Ни одна из этих дам не остаётся настолько, чтобы к ней успела появиться эмоциональная привязанность; но, ввиду их лёгкой доступности, герой не тратит много времени на ухаживания и создаёт впечатление обаятельного ловеласа. Главы 5-6. Герои вместе преследуют преступника, мужчина оказывается в опасной близости от смертельного удара. Женщина приходит ему на помощь. Когда преступник повержен, с губ мужчины срывается её коронная фраза на французском, хотя прежде он никогда её не использовал и по-французски не говорит. Женщина очень эмоционально беспокоится за его здоровье и требует, чтобы его отвезли в больницу; хотя он не прислушивается. Они расследуют ещё несколько дел, их отношения трансформируются из скептических во взаимное профессиональное уважение. Он исполняет несколько её просьб, помогая отыскать информацию о деле, представляющем для неё личный интерес. Звучит диалог, в котором мужчина почти признаёт в женщине хорошего следователя, но всё же решает промолчать. Героиня несколько раз отвергает предложения о свидании со стороны второстепенного любовного интереса, но изредка обращается к нему за профессиональной помощью. Время действия — пара месяцев. Глава 7. Подтекст нарастает. Мужчина осознаёт свои чувства и признаёт это перед зрителем: допрашивая свидетельницу, он упоминает, что иногда люди могут влюбиться и потом «носиться с этой дурью в голове». Он бросает намекающий взгляд на женщину, но она этого не замечает. Согласившись на следственный эксперимент по просьбе женщины, мужчина едва не захлёбывается в воде; она паникует, делает ему искусственное дыхание, а затем не может найти в себе силы взглянуть ему в глаза. В следующем диалоге она как бы случайно упоминает, что днём ранее была в театре с другом детства. Это очень тонкая и неочевидная, но красивая попытка вызвать ревность. Чтобы изловить преступника, героиня намеревается внедриться в преступную шайку, на что встревоженный мужчина сбивчиво и истерично обещает посадить её под замок. Она не позволяет ему договорить, и он восхищённо-устало восклицает «Будь проклят тот день и час, когда я встретил эту женщину». Когда они обсуждают детали, он тихо просит её беречь себя, ведь если с ней что-то случится, он себя не простит. Женщина отвечает лишь улыбкой, мужчина нервно проводит рукой по затылку, вздыхает и зовёт себя дураком. В следующей совместной сцене он беснуется от беспокойства, невзирая на заверения, что всё будет хорошо; из-за этого злится и он, и его женщина. Они громко переругиваются, на прощание обмениваясь репликами «Спокойной ночи!» и «ПОСПИШЬ ТУТ!» Это — идеальный пример того, как подавленные чувства в сочетании с беспокойством могут выливаться в несерьёзные, но довольно обаятельные перепалки. Глава 8. Герои отправляются в другой город, чтобы продолжить расследование там. Во время путешествия на поезде они тепло общаются о своём прошлом и семье. Мужчина показывает женщине свою детскую фотографию, а она, пользуясь тем, что он рядом, впервые (!) кладёт голову ему на плечо. Он аккуратно, чтобы её не разбудить, поддевает ногой своё пальто и накрывает её сверху. Сколько они так сидят, неизвестно, но вряд ли всего пару минут. С его стороны также звучит признание «Я почитаю встречу с вами за подарок судьбы». Дабы не допустить двусмысленности, мужчина шустро поясняет, что героиня «добавила перца в его жизнь» и многому научила. На обратном пути героиня вновь просит мужчину «укрыть её своим пальто», они вновь сидят плечом к плечу и долго смотрят друг в другу глаза. «Вы подумали о том же, о чём и я?» «Наверное». Прежде чем диалог успевает приобрести неловкий оттенок, героиня заговаривает о преступлении, которое они расследуют, и магия момента ускользает. Главы 9-10. Герои на шаг ближе к осознанию и начинают ярче проявлять эмоции, но пока не рискуют отдаться чувствам с головой. Героиня оказывается под стражей после клеветы; узнав об этом, мужчина срывается из дома и в ночи бежит её вызволять. Она немало удивлена, но очень благодарна; это видно по её взгляду и случайным улыбкам. Они говорят сбивчиво, он даёт слово её высвободить и держит его. Покидая участок в его компании, героиня кажется несколько отстранённой от беседы и не слишком интересуется деталями расследования, что для неё несвойственно. Диалог героев прерывает её старый друг, ожидавший её освобождения, чтобы подвезти до дома; героиня кажется расстроенной, что ей нужно уезжать от мужчины, и на прощание целует его в щёку. После чего даже не поднимает на него взгляд и в целом едет, потупившись. В следующей главе герои обсуждают участников одного преступления и непринуждённо заводят диалог о том, что для них значит брак. Женщина выражает уверенность в том, что люди просто ищут партнёра для личностного развития, но мужчина предполагает, что любовь тоже играет немаловажную роль. Когда женщина напоминает ему о бесчисленном множестве его поклонниц, собеседник предлагает довольно неловкую метафору «лесных тропинок», под которыми подразумевает разных партнёрш. Выслушивая неявное обвинение в чрезмерном бабничестве, герой случайно признаётся в любви, всё так же неуклюже сравнивая основную героиню с «широченной просекой». Она возмущена и спешно переводит тему; он смущённо предполагает, что сказал «что-то не то». Когда он пытается очаровать очередную свидетельницу, женщина говорит с ним на удивление строго (ибо ревнует); он же, хотя и ведётся на очарование второстепенной героини, прямым текстом говорит ей «нет». После этого возле мужчины не появляется новых «тропинок», потому что он уже привязан к основной героине. А вот ей делают предложение руки и сердца; притом предложение исходит от человека, которого героиня прежде отвергала. Она сама относится к этому скорее как к шутке; но вот мужчина не на шутку встревожен. Главы 11-12. Герои ведут себя как ну совсем влюблённые. Они часто заботятся друг о друге по мелочам: угощают яблоками и леденцами, подбадривающе гладят, говорят милые слова или готовят чай. Героиня в очередной раз пропадает; её партнёр от беспокойства не находит себе места. Когда ему всё же удаётся её найти, она улыбается и признаётся, что уже не ждала его, а он бросается на неё с объятиями и облегчённо говорит «Слава богу, жива». Они обнимаются крепче, чем положено друзьям. Во время обыска (то есть, в совершенно неромантичных и неуместных обстоятельствах) он спрашивает, как дела с её потенциальным женихом. Она отвечает игриво, он нервничает и упоминает, что в мире найдутся мужья гораздо более подходящие. Она просит его назвать хотя бы одно имя; он долго говорит всякую чепуху, пока наконец не называет самого себя. Она отворачивается, чтобы скрыть улыбку, и говорит, что им стоит обсудить это в другом месте. Только после этого героиня признаётся, что не выйдет замуж за второстепенного персонажа, и главный герой раздражённо вопрошает, почему она не сказала об этом раньше. Прежде чем женщина успевает ответить, героев прерывают, диалог заканчивается. В конце следующей главы мужчина приглашает женщину в ресторан, но его приглашение случайно слышат подчинённые и решают, что он зовёт и их тоже. В ресторан идут вчетвером, поэтому в отношениях основной пары появляется неожиданное препятствие. Главы 13-15. Герои чаще ходят на свидания в нерабочее время, но пока не торопятся признаваться в чувствах друг другу. Тем не менее окружающие замечают их взаимную симпатию — даже те, кто видит их впервые. Герои чаще остаются вдвоём, а женщина открыто тянется к мужчине и чаще его касается. После того, как он в очередной раз спасает ей жизнь, она вновь благодарит его и целует в щёку, но уже не может остановиться и заодно целует в губы. На этом глава заканчивается. Глава 16, последняя. Единственное, что остаётся героям — это обсудить произошедшее и признаться друг другу в любви. Хотя они общаются как ни в чём ни бывало, женщина всячески избегает этой темы, а мужчина открыто признаёт перед собой, что на ней придётся жениться. Героиня оказывается в плену у врага семьи, за которым охотилась весь сезон, и едва не гибнет под его пистолетом. Но мужчина снова идёт до последнего и спасает ей жизнь, заодно убивая супостата. Он не решается броситься на неё с объятиями, а она, испытывая смесь радости и облегчения, впервые обращается к нему на ты. Только тогда он её обнимает, а она смеётся. Невзирая на произошедшее, героиня всё ещё не готова отдать себя отношениям. Разобравшись с семейной тайной, терзавшей её с самого начала истории, она готова уехать, но что-то её держит. Что именно, она и сама не сознаёт, пока к её дому не приходит её мужчина с цветами. Он открыто признаётся ей в любви, а она лишь принимает его цветы (в любой другой раз она могла бы их запросто выбросить). Хотя финал фактически открытый, счастливое будущее пары очевидно.

***

Так же разбирать второй сезон по кирпичикам у меня нет желания. Во-первых, потому что герои начинают его в статусе пары, во-вторых, потому что в его сценарии слишком много искусственной драмы. Конечно, и там есть хорошие примеры того, как влюблённые подавляют чувства, но смотреть на это было больно. Я же писала, что нельзя давать и отнимать? Вот и думайте. Из того, что по-настоящему зацепило меня во втором сезоне, только два диалога: Случайный очевидец: Они собираются вместе каждый первый и третий вторник месяца. Женщина: О, сегодня как раз третий вторник месяца. Мужчина: Он завтра. Женщина: Я так и сказала 😡 Это — к подавленным чувствам, которые проявляются через открытую злобу. Ещё один: — Ну, может, у неё была сердечная привязанность? Помните ещё, что это такое? — Я-то помню. Это — к двусмысленным диалогам. Это можно расшифровать как: «Ты-то, конечно, уже не помнишь, что это такое, забыла меня, небось». Ответ: «Я? Тебя? Забыла? Шутишь, правда?» Это было мило, но, повторюсь, я против того, чтобы героев разлучали ради искусственного создания драматического конфликта. Ссорить можно, мирить обязательно, разлучать, зная, что это исключительно ради удержания внимания читателя/зрителя — да ну вас к чёрту! Ещё во втором сезоне была сцена, в которой Тарас Петрович случайно попадает под воздействие гипноза, и его бессознательное выдаёт его с потрохами. Спасибо, конечно, за чрезмерно романтический поэтический монолог, за «соль и перец моей жизни», но слышать от персонажей признания в любви, которые подаются как откровения, когда они уже… замуж друг за друга собрались? Вы же шутите? Это же большой откат к стандартным настройкам! Это что же, получается, не было ни уютно полумрачного поезда в Вытегру, ни чудесного спасения из лап польского гадёныша? Само по себе «болтливое бессознательное» — способ не самый плохой, но его можно прописывать куда изящнее, и на более ранних этапах. Ну, например, Рон Уизли, который потерял сознание в «Принце-полукровке», но зовёт при этом не свою законную девушку, а Гермиону. Хорошо помню, что в сериале «Остаться в живых» оперировали Джека, и он звал не свою мадам, с которой был в отношениях, а Кейт, с которой были искры с первой серии. Кейт, которая по итогу стала его эндгеймом. В общем, если хотите посмотреть, как делать не надо, смело включайте второй сезон. Я же искренне надеюсь на создание третьего и то, что персонажей поженят за кадром, чтобы не пришлось опять наблюдать за синусоидой «Я тебя сейчас поцелую, но завтра буду вести себя так, словно ничего этого не было. И даже намекну, что ты дома не один, а с дамой». Наконец, в виде авторского напутствия в этот раз поделюсь ещё одной мыслью о том, зачем мы читаем слоубёрн. Три года назад я была уверена, что он нужен просто для написания хороших, качественных историй с обязательно счастливым концом — ведь в реальности они крайне редки. Сейчас же меня гораздо больше интересуют яркие эмоции свежей влюблённости; медленное осознание, отрицание, торг, депрессия… и принятие. Когда у вас нет морального права влюбляться в новых людей, потому что вы давно в крепких и ценных отношениях, слоубёрн помогает вновь пережить эти чувства, при этом никого не предав. Наверное, это и есть то самое яркое чувство, из-за которого я, заскучавшая в дне сурка, так вцепилась в эту сюжетную линию и этот сериал. Настолько, что написала эту главу, не будучи уверена, что её кто-нибудь вообще прочтёт. «Формула преступления» открыла во мне второе дыхание, сильно вдохновив и заставив заинтересоваться русской культурой и историей. Я даже погрузилась в русскую музыку, которую обычно не выношу. У меня много черновиков, в которых Тарас Петрович и Анастасия Андреевна женаты и расследуют новые дела уже в качестве супругов; в одной истории они даже сильно, хотя и совершенно по пустяку, ссорятся и пытаются помириться. К чему я это? К тому, что ER можно и нужно делать конфликтным, чтобы сохранить интерес к паре; необязательно заставлять их разводиться. Но об этом, пожалуй, как-нибудь в другой раз…