Порочная сделка

ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД АДРИАНА

      Свет от софитов так ослеплял, что на миг я зажмурилась, выглядывая из-за кулис, ища его взглядом среди других зрителей. Передние ряды… Его нет. Средние и задние ряды… Тоже. Надежда во мне не угасла. Поморгав несколько раз, я вновь прошлась глазами по лицам сидящих, ожидающих начала представления. Моя нервная улыбка погасла, когда до меня наконец дошло осознание, что его здесь нет. И вряд ли он когда-нибудь вновь появится. Как в этом зале, так и в моей жизни. В последний раз убедившись, что в толпе нет того самого человека, я вернулась за кулисы, как во сне натягивая на босые ноги пуанты. Увидев свои измученные пальцы ног, я опустилась на пол и спрятала лицо в коленях. С остервенением оторвала пластырь от свежей раны на лодыжке. Всё это — ради представления, которое и смотреть никому. Танцевать балет для полного зала… и одновременно пустого, ведь его там нет. — Адриана, — наставница тронула меня за плечо. — Ты в порядке? Проглотив слёзы, я молча поднялась и глубоко выдохнула, кивая. — Да. — Следующий номер твой, — она взглянула на лист в своих руках, словно не видела мой костюм. Чёрные перья в моей причёске, буквально кричащие о том, с каким же номером я буду выступать. — «Чёрный лебедь». Поторопись, девочка. Я вдохнула в грудь побольше воздуха, а затем моргнула. Наставница уже удалилась, когда я подошла к высокому зеркалу гримёрной, чтобы поправить свой наряд. Коснувшись поверхности зеркала, с трудом сдержала плач, разрывающий мне грудь и горло. Уши заложило. Светлые, как и у него, волосы. Синие, как и его, глаза. Он передал мне свою внешность, как вечное напоминание о себе. Чтобы глядя в зеркало я видела там его маленькую копию. Такую же холодную и бесчувственную. Со злостью заправив выбившиеся волосы за уши и надёжно скрепив их заколкой, я принялась оглядываться по сторонам, в надежде увидеть другие цвета. Чёрный, жёлтый… Перекрашу их на следующий же день. Мой взгляд упал на мою сумочку, лежащую на горе ящиков с париками.  Красная, как кровь. Такой вызывающий и резкий цвет. Полный жизни, огня. Чувств. Повернувшись к зеркалу, я задумчиво провела ладонями по своим волосам. Красный… Подойдёт ли он мне? — Адриана, готовься! Слегка улыбнувшись своему отражению и чуть взбодрившись, я поспешила на сцену.  

***

— Один кусочек, ну! О, ну пожалуйста, один укус! — умоляюще соединила ладони Катрина, с любовью глядя на последний кусок пиццы в моих руках. Я неохотно протянула его подруге, с подозрением следя за её действиями. — Только один укус! — Не думала, что ты такая жадная… — возмутилась она, откусывая, нет, поглатывая добрую половину пиццы. Я громко ахнула, перегнувшись через диван и вырывая свой заслуженный кусок из её хищных рук. Катрина фыркнула с набитым ртом и упала на пол, охнув от боли в пояснице. В нашей новой квартире почти не было мебели, как и ковров, вещей первой необходимости и электричества. — Когда его починят? — пробормотала она, глядя на одинокую лампочку, свисающую с потолка. — Сказали, завтра, — я встряхнула руки от крошек и потянулась к кроссворду, который разгадывала. Подруга хмыкнула. — Мы как пожилая пара друзей. Почему бы нам не погулять, пока ты дома? Бросив взгляд на подкрадывающиеся сумерки за окном, я качнула головой и повела плечами. — Это не самый благополучный район. Лучше не шастать по улицам в такое время. Будь добра… не попадай больше ни в какие передряги. Иначе я за себя не ручаюсь. Катрина подула на чай в своей кружке с ромашками. — Я же обещала. И сдержу своё обещание. А что насчёт… Амато? — её левая бровь игриво взлетела вверх. — Амато? — переспросила я, будто не поняла вопроса. — А что с ним? Она со стуком поставила кружку на пол и приподнялась на коленях, пытаясь поймать мой взгляд. Я намеренно подняла кроссворд выше, прячась за бумагой. Подруга метнулась влево, как и моя рука. — Адди! — Ненавижу эту краткую форму своего имени, — пробурчала я, разгадав новое слово. — Называй меня, как все. Адрианой. — Или вишенкой? — кокетливо отозвалась Катрина. Я возмущённо вздохнула и свернула кроссворд в трубочку. Сконцентрироваться так и не удалось. — Больше ничего тебе не скажу, клянусь. Ты всю жизнь будешь напоминать мне об этом мерзком прозвище? — Нет, — невинно захлопала она ресницами. — Только каждые три минуты. — Ха, очень смешно. Катрина поднялась с пола, чтобы опуститься на диван рядом со мной. Её глаза стали серьёзными, изучающими. — Ты так и не сказала, что же произошло между вами вчерашней ночью. Я чуть с ума не сошла, переживая за тебя, а ты возвращаешься домой утром с нелепым заявлением: «Я была с Амато». Как, по-твоему, я должна на это реагировать? Танцевать хулу и трясти маракасами? Я провела ладонью по лицу. — Знаю, прости. Всё это… произошло так быстро и запутанно. — Запутанно? Вы не переспали? Я покачала головой, и её глаза расширились. — Нет?! Тогда… Тогда что же вы делали вместе целую ночь?! — Спали. Катрина недоверчиво сощурилась. — Просто? Рядышком? Как младенцы? — Как грешники, — огрызнулась я, поднимаясь с дивана и заламывая руки. — Он… прикоснулся ко мне. Её брови сошлись на переносице. — Тебе двадцать два года, а ты так и не научилась правильно разговаривать. Прикоснулся? Как? Куда? Я замерла, а затем обернулась к ней и резко выпалила: — Он заставил меня кончить. Минуту мы обе молчали, не двигаясь и глядя друг на друга круглыми глазами. А затем Катрина осторожно произнесла: — Хорошо… — Хорошо?! — Брось, хороший оргазм тебе только на пользу. После Пауло ты перестала даже флиртовать с мужчинами. Я только рада, что твой обет целомудрия прервался. И столь горячим мужчиной… — она мечтательно прикрыла веки. — Амато сделал это с помощью языка, да? Такие мужчины чудо как хороши в облизываниях. Я вспыхнула и наклонилась к неразобранным коробкам с одеждой, делая вид, что что-то там ищу. — Тебе нужно научиться быть более… сдержанной в своих выражениях, Катрина. — Мы уже давно не девственницы, Адди! — она повалилась на диван, лениво помахивая стопой в воздухе. — Так оргазм был… — Пальцами, — процедила я сквозь зубы. Она волнительно выдохнула. — Тоже неплохо. — Катрина. — Он вернётся, ты ведь понимаешь? К счастью, ты у меня совсем не глупая, и точно знаешь, что привлекла этого плохого гангстера. Он точно не отстанет, пока не завладеет тобой. — Завладеет? — с отвращением в голосе повторила я. — Как землёй? — Да, землёй. На которой посеет своё семя. Я уронила стопку книг, перетянутых ремнём. Мой рот искривился. — Это отвратительно. — Гм… нет, это естественно, милая. И он вернётся, зуб даю. — Записывайся к стоматологу, — язвительно бросила я. — Конечно, он вернётся. Амато предложил мне чудовищную сделку. И точно придёт за ответом. Катрина рывком привстала с дивана. — Сделку? Какую? — Порочную. — А если чуть понятнее и подробнее? Я тяжело вздохнула, краснея. — Он каким-то образом разузнал про мою мечту. И предложил оплатить моё обучение, если я… пересплю с ним. Много раз. Челюсть подруги отвисла до пола. Она растерянно встала и прошлась до окна, погрузив пальцы в свои волосы. — Это же… это же просто замечательно! Двух зайцев одной пулей! После этой сделки ты наконец-то осуществишь свою мечту и станешь хирургом, а ещё… получишь сексуальное удовлетворение. Это же просто настоящее золото, а не сделка! Я ошеломлённо уставилась на неё. — Ты в своём уме? Слышишь себя? Катрина подбежала ко мне и вцепилась в моё плечо звериной хваткой. — Не отказывайся. Не смей отказываться! Лучше этой сделки… нет ничего! Я отмахнулась от неё. — Ни за что не пересплю с кем-то только ради того, чтобы добиться желаемого. Это лёгкий и грязный путь. И недостойный, прошу заметить. Моя мама воспитывала меня не так. Как я позже взгляну ей в глаза, когда увижусь с ней на небесах? — С гордостью, потому что в руках у тебя будет диплом, — заговорщически шепнула Катрина. Покачав головой, я подняла книги с пола. — Нет, никогда. Понятия не имею, почему он прицепился именно ко мне. У него целый клуб девушек, которые не прочь заработать деньги с помощью своего тела. Подруга фыркнула. — У тебя есть два пути. Встретить кого-то и заниматься с ним любовью за бесплатно, или же заниматься умопомрачительным сексом с опасным мужчиной в качестве платы за долгожданное обучение в университете. Бум! — Это звучит жалко. К тому же, откуда ты знаешь, что он умопомрачителен в постели? Возможно, он совсем неважно занимается любовью. Катрина лишь прищурилась. — Хоть сама веришь в сказанное? Вытащив свою пижаму из дна коробки, я решительно покачала головой. — Хватит уже о нём. Я откажусь от этой сделки, и дело с концом. — Но ты тоже его хочешь. «Нечего лгать, мы оба хотим друг друга». — Нет, не хочу. — Лгунья, — недовольно буркнула Катрина, отстраняясь. — Я в душ. Если найдёшь в коробках полотенце, то повесь его на ручку двери, пожалуйста. — Высохнешь и без него, — пробурчала я, касаясь пальцами своих горящих щёк. Какое бы разумное зерно не было в её словах… мой ответ был неизменным. Нет. Никогда. Никогда.

***

      Он появился, когда засияло солнце. Утреннее, слабое, едва согревающее, но всё же солнце. Я сидела на остановке, покачивая ногами и поёживаясь от ветра, который буквально налетал на людей. Листья тревожно шуршали, кружась по тротуару, толкаемые порывами ветра. Вжимая голову в плечи, чтобы согреть шею в колючей ткани пальто, я вздрогнула, когда высокая фигура заслонила собой солнце. Массивная тень легла на стеклянную стену остановки. Я тут же подняла голову, жмурясь от косых лучей, падающих на моё лицо. Амато сделал шаг влево, загораживая собой солнце, оставляя меня в тени его тела. На нём было чёрное пальто и кожаные перчатки: осень сказалась и на имидже мафиози. Две совсем юные девушки, сидящие справа от меня, во все глаза уставились на Амато, а затем возбуждённо зашептались между собой, перебивая друг друга. Я только приподняла брови и быстро, сбивчиво проговорила: — Нет. Это мой ответ. А теперь оставь меня в покое. Скоро приедет мой автобус. Он помедлил, в упор глядя на меня, почти живьём сдирая с меня кожу вместе с мясом. Стало даже больно от его взгляда. Я замотала головой, прогоняя неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. — Адриана. — Прочь, — бросила я, покраснев от его голоса. Он почти ласкал мой слух. Боже милостивый, я действительно была лгуньей. Амато приблизился, коснулся моего подбородка, и девушки, сидящие рядом со мной, синхронно вздохнули. Они словно смотрели глупый фильм про мою неудавшуюся личную жизнь. Я не оказала сопротивления, и мафиози приподнял мой подбородок, вынуждая меня посмотреть на его лицо. Нехотя, я встретилась с ним взглядом. — Прошу, больше не надо никаких встреч. Это моё окончательное решение. Я ни за что не переступлю через свою гордость, каким бы соблазнительным не было твоё предложение. Уголок его рта приподнялся. — Это было ожидаемо. Сядь в машину. — Зачем? Хочешь снова… — Поговорим без свидетелей, — коротко велел он, и я тут же вспомнила про двух девушек, которые слышали каждое наше слово. — Нам не о чём говорить. Отпусти мой подбородок. Вместо этого Амато обвил мою щеку своей ладонью в прохладной кожаной перчатке. Прикосновение вызвало у меня дрожь и участившееся сердцебиение. На мгновение я прикрыла веки, когда он ласково погладил мою щеку большим пальцем. — Нам есть о чём поговорить. Ну же, вишенка. Его обращение всё же вызывало у меня восторг, несмотря на прежнее отвращение. Он умел произносить это слово столь мягко, нежно, словно балуя меня, что даже моя стена презрения трескалась в пыль и песок. Не выдержав такого мучительного давления, я кивнула и быстро поднялась с места. Улыбнувшись, мафиози убрал руку с моего лица и открыл мне дверь машины. Я с судорожным вздохом опустилась на пассажирское сиденье, поправляя свои волосы, когда он обошёл машину и сел за руль. Повернувшись ко мне, замер. Я нервно заморгала. — И? Амато всё ещё молча смотрел на меня, то ли любуясь мной, то ли изучая в попытке понять мои истинные мотивы. — Так и будешь молчать? — прошептала я, облизывая пересохшие губы. — Я знал, что ты откажешься. — И всё же потратил время, чтобы приехать сюда и лично услышать отказ из моих уст? Он кивнул с задумчивой усмешкой на красивых губах. — Да. — Я думала, что у тебя мало свободного времени, — пробурчала я, разглядывая свои ногти. О боже, это напряжение в воздухе… То, что произошло вчерашним утром вдруг предстало в другом свете. Я чувствовала себя бесстыдницей, самой последней грешницей на земле, хотя рядом со мной сейчас сидел человек, более грешный, чем я. Он буквально наживался на проституции, наркоторговле и, возможно, убийствах. А я сидела и убивалась от того, что чувствовала себя опороченной. Ирония, да и только. Амато слегка потёр глаза. Они были покрасневшими, словно мафиози не спал всю ночь. — Так и есть. У меня действительно мало свободного времени.  — Мой отказ не разочаровал тебя, — вдруг осознала я. — Ты не выглядишь расстроенным. — Разочарования всегда исходят от ожиданий. А я не ожидал твоего согласия, — ответил он. — Мне только интересно, как же иначе можно заслужить твоё расположение? Я поджала губы. — Проще говоря, каким же другим путём можно завалить меня в свою постель? — Это тоже, — он ухмыльнулся и опустил взгляд на мои ноги. Я даже и не заметила, что всё дёргаю левой ногой в приступе волнения. Амато стянул с руки перчатку, приблизился ко мне и опустил горячую ладонь на моё колено. Подол шерстяного платья задрался, и только прозрачные колготки защищали мою кожу от его прикосновений. Я подавила желание прикрыть веки от удовольствия. Он неторопливо поднял ладонь вверх по моему колену, проникая под подол платья. Мои глаза неотступно следили за его пальцами. Уже когда рука мужчины оказалась на моём бедре, я вырвалась из оцепенения и резко оттолкнула его пальцы. — Нет. Не трогай меня. Амато выдохнул, совсем не рассердившись. Несмотря на усталый вид, сегодня у него явно было хорошее настроение. — Я не продаюсь, — мрачно ответила я, искоса глядя на него. Он вновь ухмыльнулся. — Я знаю. — Тогда мне пора, — моя ладонь легла на дверцу, я почти открыла её, когда Амато удержал меня, поймав за рукав пальто. Я удивлённо обернулась к нему. — Что ещё? — Раз ты не согласна на эту сделку, то предлагаю другую. Я не удержалась от усмешки. — Сколько ещё таких сделок припасено в твоём кармане? — Их количество бесконечно, пока ты не согласишься на одну из них, — с такой же насмешкой в голосе ответил он. — О, я поняла… Ты одержим своей властью, верно? Поэтому никак не можешь принять мой отказ и смириться с печальной действительностью, что, оказывается, не все готовы сделать то, что ты хочешь? Его глаза весело замерцали. Невозможно, его могли смешить мои предположения? — Я одержим тобой, вишенка, — спокойно бросил он, пристально глядя в мои глаза. Моё сердце невольно пропустило удар. — Почему? Чем я тебя так очаровала? Амато чуть сощурился, усмехаясь левым уголком губ. — Ты подобрала верное слово. «Очаровала»… Ты и вправду очаровала меня, Адриана, — он закинул руку на спинку моего сиденья, и я буквально кожей почувствовала, как же он напирает на меня, лишая свободы действий. — Сходи со мной на несколько свиданий. Я не сдержалась. Громко засмеялась. — Свиданий?! — Ты говорила, что готова позволить мне трахнуть тебя, только если полюбишь меня. Я поморщилась от неприятно режущего слух слова, но от последнего и вовсе обомлела. Приоткрыв рот, я нахмурилась. — И ты действительно думаешь… Что сводишь меня на свидание и я волшебным образом полюблю тебя? Нет, не так… Ты надеешься, что я когда-нибудь полюблю тебя? Он невозмутимо кивнул. — Да. — Любовь — это глубокое чувство. Не путай его с похотью или привязанностью. Нельзя намеренно вызвать в ком-то любовь. Она не возникает на пустом месте. Амато поправил прядку волос, упавшую мне на щеку. — Я знаю, что такое любовь, вишенка. — Неужели уже удостаивался чести любить кого-то? — с сарказмом в голосе поинтересовалась я. Он только кивнул. — Так ты согласна? У меня есть твой номер, я позвоню тебе. Завтра или… Нет, послезавтра. Я разинула рот. — Я не соглашалась. — У тебя нет причин для отказа, — он самонадеянно повёл бровью, и моё тело жалко откликнулось на этот уверенный, красивый жест. — Ты ведь хочешь меня. — Нет. Не думай, что ты такой умник и умеешь читать между строк. Я не хочу тебя. Ни в своей жизни, ни в своей постели. — Правда? Значит, если я сейчас погружу пальцы между твоих ног, то не обнаружу тебя чертовски мокрой? Мои щёки запылали. Там действительно было влажно и жарко, как в горячем источнике. — Я сухая, как пустыня. Он тихо засмеялся и покачал головой. — Маленькая красивая лгунья. Выходи из машины и жди моего звонка. — Что? — потрясённо ахнула я. Амато кивнул назад. — Твой автобус уже здесь. Поспеши, если не хочешь опоздать. Я позвоню. Только чтобы не опоздать, я торопливо выбралась из машины, оглушительно громко хлопнув дверью напоследок и побежала в сторону автобуса, который уже останавливался. Уже усевшись на свободное сиденье и поздоровавшись с знакомыми коллегами, я сумела заставить себя выглянуть в окно. Чёрный Ламборгини медленно тронулся с места, а затем зарычал и спустя долю секунды скрылся за ближайшим поворотом, оставив в воздухе тучу дорожной пыли.

АМАТО

      Мы с братьями находились в баре в восточной части нашей улицы. «Бар» — являлось лишь условным названием. На самом деле это было подвальное помещение, где каждую ночь проводились незаконные кровавые бои. Ставки — ещё один из столпов, который пополнял наш кошелёк и являлся одним из более выгодных, хотя и проблематичных методов дохода. Бойцы часто посягали на львиную долю выигрыша, но Этторе нашёл компромисс, который приносил выгоду обеим сторонам. Отец доверил мне клуб и бордель, а Этторе получил под свою власть этот обшарпанный бар, в котором каждую ночь, после заката, проливалась кровь, ломались кости и, порой, лишались жизней. Смертельные бои бывали крайне редко, лишь пару раз в год, но именно они являлись настоящим зрелищем и денежным дождём. Я не особо любил посещать это место, но всё же заглядывал несколько раз в неделю, чтобы контролировать, как же здесь справляется Этторе. Сегодня в клетке находились два молодых бойца, совсем юноши, оба желающие вступить в ряды нашей семьи, горящие этим стремлением. Это происходило почти всякий раз, когда Этторе назначал в качестве выигрыша вступление в мафию. За все эти годы никто из победителей ещё не присоединялся к нам, но сражающиеся никогда не теряли надежды. Больная иллюзия. Самообман. Бармен протянул мне бокал со скотчем, когда я повернулся к нему, на миг отрываясь от кровавого зрелища. Марко присвистнул, комментируя каждый удар. На нём были тренировочные шорты, а не костюм. Очевидно, сегодня он был настроен на нечто большее, нежели просто наблюдать со стороны. Он подпрыгивал на месте, сжимая и разжимая кулаки. — Чёрт, кто же так бьёт! Я с усмешкой сделал глоток. — Второй бой? Младший брат горячо закивал. — Следующий. Я готов, чёрт меня возьми! Этторе подошёл к нам с торжествующей улыбкой. Он покачал головой. — Эти юнцы совсем спокойные… Бой становится скучным. Марко, устрой нам шоу. Тот в ответ гордо вскинул голову. Совсем не изменился. Он и в детстве горделиво шагал навстречу поражению. — Мне нужен хороший соперник. Устроить бы смертельный бой… Ох, это было бы красиво. Этторе почесал подбородок, задумавшись о чём-то. — У меня была идея пригласить сюда кого-то из американцев. Видных бойцов, вроде Арчера Эванса или его зятя, Мэлоуна. Я поморщился. — Не связывай американских ублюдков с итальянской мафией. Марко отреагировал иначе: его глаза загорелись от азарта. — Я был бы не против вспороть брюхо Мэлоуну. Это чертовски напыщенный ублюдок. — Не уступающий нам в жестокости, — резко бросил я. — Положение в семье и без того шаткое. Не вмешивайте в бои посторонних. Это приказ. Этторе бросил на меня взгляд и кивнул. — Я только подумал о ставках… Бой был бы незабываемым. Что ж, ладно. Амато, глянь-ка. Твоя Алекса, — он указал на девушку, которая шла в нашу сторону, расталкивая мужчин. Её глаза горели от радости, глядя лишь на моё лицо, и совершенно не замечая остальных. Мы часто пересекались в баре. Раньше она была одной из проституток в моём клубе, но позже Алекса выразила желание уйти. Я знал, что являлся причиной, по которой она решилась всё бросить. Алекса догадывалась о моём отношении к девушкам, которые занимались проституцией. Она ошибочно полагала, что ей достаточно сменить место, чтобы я проникся к ней чувствами. — Амато… — девушка поставила пустой поднос на барную стойку и коснулась лацкана моего костюма. Она подрабатывала местной официанткой, но я знал, что девушка так и не избавилась от старой привычки трахаться с клиентами. — Тебя уже давно здесь не было. Я кивнул, переводя взгляд на клетку. Бой ещё не закончился, бойцы всё не сдавались. Алекса оперлась на моё плечо, пытаясь дотянуться до моего уха. Она была миниатюрной, и даже высокие каблуки не помогали ей достичь уровня моих глаз. Раньше я часто выбирал её. Она определённо получала удовольствие от жёсткого секса и была не прочь экспериментировать. По крайней мере, я никогда не видел её плачущей. — Амато? Я бросил на неё вопросительный взгляд. Ярко накрашенные глаза девушки разительно отличались от светлых глаз Адрианы, смотрящих свысока, холодно, презрительно, а затем стыдливо и смущённо. Алекса обвила руками мою шею, но почти сразу же я холодно отстранил девушку от себя. Выражение её лица стало настороженным, умоляющим. Никакой гордости. Никакого самоуважения. — Что-то случилось? — её голос был испуганным, беспокойным. — Алекса! — крикнул один из клиентов, требуя добавки. Девушка бросила на меня ещё один быстрый взгляд, прежде чем нырнуть в толпу. Этторе удивлённо приподнял одну бровь. — Чем она тебе не угодила? — У тебя изменились вкусы? — полюбопытствовал Марко, глотнув виски. — Или появилась другая, лучше? — Можно и так сказать, — я осушил бокал. — В конце концов, с ними становится скучно. Они одинаковые. — Девушки? — Шлюхи, — ответил за меня Этторе и засмеялся. — Да, в этом есть смысл. Ищешь ту, кто не продаст своё тело за пачку евро? — Уже нашёл, — ответил я, когда бой закончился, и победитель почти выполз из клетки. Поймав на себе заинтересованный взгляд Марко, я кивнул на ринг. — Твоя очередь. Удиви нас.

АДРИАНА

      Он действительно позвонил лишь спустя два дня. Не то, чтобы я ждала его звонка, но когда на экране высветился незнакомый номер, то по моему телу прошлась дрожь. Выключив телефон, я бросила его на гору постельного белья, которое разбирала. Сегодня я затеяла большую стирку, так что никакого свидания. И уж тем более с ним. В какой-то мере, я была благодарна Амато за то, что он дал мне два дня на раздумья. Я потратила их с пользой, так что была решительно настроена игнорировать его до тех пор, пока эта безрезультатная погоня ему не надоест. У мафиози тысячи важных проблем. Однажды он устанет возиться со мной. И тогда я смогу забыть обо всём и зажить дальше, как ни в чём не бывало. Никакого секса с мужчинами, которые действуют против законов. Моим любимым человеком станет тот, кто будет уважать меня и ставить на первое место. У которого на поясе не будет болтаться пистолет и нож. И который не владеет борделем. Решительно настроенная, я больше и не взглянула в сторону своего телефона. Однако, когда вечером следующего дня я опустилась на скамью остановки, поджидая свой автобус, на дороге вновь появилась знакомая чёрная машина. Застонав, я поднялась с места и поскорее зашагала в сторону супермаркета. Ламборгини поравнялся со мной и остановился. Мне пришлось сделать то же самое, так как проклятый мафиози нажал на сигнал. Хитрый дьявол. Амато вышел из машины, держа в руках удивительно большой букет подсолнухов. Я замерла, глядя на свои любимые цветы в его руках. Мафиози протянул мне букет. Неосознанно, почти машинально я приняла его, с наслаждением вдыхая аромат подсолнухов. Букет действительно был очень тяжёлым. — Как..? Подсолнухи осенью? Он слегка улыбнулся, внимательно глядя на меня. Его руки были в карманах пальто, ветер шевелил угольно чёрные прядки его волос. Уже потухающее солнце отбросило слабый свет на левую половину его лица, и я увидела, что на самом деле у него карие глаза. Шоколадного, очень тёплого оттенка. Он и в самом деле был красив. Только эта красота была какой-то иной, пугающей, разрушающей. Как неопознанный объект, неизученное явление, загадка и тёмный артефакт. На ум приходили самые необычные сравнения. — Спасибо, — я поправила жёлтый мятый лепесток, вновь вдохнув головокружительный аромат. — Красивые. — Как и ты, — тихо ответил он. — В честь чего цветы? — поинтересовалась я, не обратив внимания на его слова. Больше на его сладкие речи я не поведусь. Амато приглашающе открыл дверь машины. — В честь нашего первого свидания. Садись. Я покачала головой, через силу ответив: — Не хочу. Я решила, что не пойду с тобой ни на одно свидание. Он обернулся ко мне, чуть нахмурившись. — Почему? Я поколебалась, собирая свои мысли в одну кучу. Амато не выглядел расстроенным или оскорблённым, но в его глазах мелькнуло недоумение. — Помню, однажды ты сказал, что причины «не хочу» уже достаточно. Я должна перечислить? Он чуть мотнул головой и после недолгой паузы пробормотал: — Хорошо, пусть это не будет считаться свиданием. Ты ещё не ужинала, поэтому мы поедем в место, где ты сможешь поужинать. Только и всего. Его слова прозвучали искренне, хотя тон стал холодным. Всё же, мои отказы не заводили его, а раздражали. Вспомнив, что сегодня Катрина в доме нашей тёти, я закусила губу и выдавила: — Я бы не отказалась от пасты в сливочном соусе с грибами. Амато протянул мне руку, и я вложила свою ладонь в его, усаживаясь в машину. Он закрыл дверь, и я пристегнулась, крепче прижимая букет к своей груди. Только когда мафиози вдавил ногу в газ, и машина тронулась с места, я поинтересовалась: — Откуда ты узнал, что это мои любимые цветы? Мафиози не отрывал глаз от дороги. На его челюстях плясали желваки: последствия моего отказа, который, видимо, значительно подействовал на него, почти задел.  — Я не знал. Увидел твою фотографию с подсолнухами и решил, что это беспроигрышный вариант. По крайней мере, на них у тебя точно нет аллергии. Я хмыкнула. — Разумно. Мы поедем в обычное человеческое заведение или в одно из твоих владений? Амато бросил на меня взгляд. — Человеческое? Ты считаешь, что члены мафии не относятся к людям? Помедлив, я дёрнула плечом. — Вы кажетесь мне беспринципными и жестокими монстрами. Это всё, что я могу сказать. Он помолчал некоторое время. — В этом кроется причина твоего нежелания идти со мной на свидание? — Это одна из причин, — уклонилась я от прямого ответа. — Ты будущий Капо. Верно? — Да, — резко ответил он. Может, мне и хотелось, чтобы он разозлился и высадил меня на дороге. Оставшийся путь до ресторана Амато напряжённо хранил молчание, и я даже успела посокрушаться над тем, что его настроение изменилось. Когда он вышел из машины с цветами в руках, то казался почти радостным, хотя и не улыбался. Я взглянула на парадный вход ресторана, который видела впервые. Удивительное здание со стеклянными стенами. Мягкий свет от свеч красиво играл на поверхности водной глади, которыми были наполнены ниши по обе стороны входа. Создавалась некая иллюзия, что это плавучий ресторан. — О… — выпалила я, когда Амато открыл дверь с моей стороны, помогая выбраться из машины. Цветы я забрала с собой. Поднимаясь по ступенькам, я зачарованно оглядывалась по сторонам, не упуская из виду ни одну деталь, будь это крошечные плавучие фонарики на пластиковых кувшинках или золотистые лилии, украшающие двери. Нас ждали. Почти сразу же, как только мы вошли, нас окружили официанты и мужчина в костюме. Это был управляющий. Растерявшись, я и не поняла, как оказалась без пальто. Официанты широко улыбались, ведя нас к центральному столу. К счастью, мы оказались не одни. Были и другие посетители, во все глаза глядящие на нас. Когда управляющий выдвинул для меня стул, Амато наклонился ко мне. — Не нравится это место? Обрадованная, что он задал этот вопрос, я кивнула. Мне не хотелось находиться в центре, под прицелом десятков глаз. — Мы можем сесть у окна? — Конечно. Управляющий тут же взмахнул рукой, и заискивающе взглянул на моё лицо. — Какой стол нравится вам больше всего, леди? — Ближайший, — смущённо ответила я, и Амато пропустил меня вперёд, кивнув головой. Мы уселись за стол у левого окна. Вид был потрясающий. Ночные огни города мигали и переливались цветами радуги. В глазах зарябило от такого красивого мерцания. Шустрый официант поставил на стол высокую хрустальную вазу с моими подсолнухами. Я опустила взгляд на меню. — Мне по-прежнему хочется пасты. Амато чуть улыбнулся. — Заказывай всё, что хочешь. — Я не умею выбирать вино, поэтому доверюсь твоему вкусу. Мне, пожалуй, пасту в сливочном соусе. Побольше грибов, пожалуйста. — Непременно. Я передам ваши пожелания нашему шеф-повару, — быстро пробормотал управляющий, который лично принимал у нас заказ. — Могу предложить вам вино урожая 1987 года… Я подперла щеку кулаком, глядя на вид, простирающий за окном. Ночь — самое красивое время суток. Она была одновременно завораживающей и опасной. Как и он. Голос Амато вернул меня в реальность. — Вишенка? Я повернулась к нему, с облегчением увидев, что управляющий уже исчез. — Это точно не твоё заведение? Или все управляющие так перед тобой пресмыкаются? Он улыбнулся моему шёпоту. Мне не хотелось, чтобы меня услышали. — Здесь многое строится на лести. — О… — я замолкла, когда наши бокалы наполнили вином и пожелали приятного вечера. — Не помню, когда в последний раз посещала такое элитное место. Тут очень красиво. И дорого. Амато наблюдал за каждым моим действием. Помешав вино в бокале, я сделала небольшой глоток и звучно причмокнула губами. — Необычно. Мне нравится. Он вновь улыбнулся краешком губ. — Что? — удивилась я, но мужчина покачал головой. — Ничего. Ты сильно голодна? — Что, если да? Отрежешь повару палец за лишние десять минут ожидания? — загадочно прошептала я. Амато тихо засмеялся. — А ты хочешь этого? Я могу убить его, если паста придётся тебе не по вкусу. Я улыбнулась, приподнимая брови. — Жаль, что ты не появился в моей жизни немного раньше. Меня много кто обижал. Если бы ты убивал каждого обидчика за такую мелочь, то гора из трупов превысила бы сам пик Эвереста. Моя мама говорила… — я резко оборвала себя на полуслове, почувствовав старую боль в области сердца. Его глаза стали задумчивыми. Очевидно, он уже многое знал про мою семью. — Моя мама умерла, когда мне было девять, — пробормотала я, предугадав его первый вопрос. — Папа не смирился с её смертью и застрелился чуть позже, когда мне было десять. У меня нет ни братьев, ни сестёр. Только Катрина. Амато легонько коснулся моей руки, но не произнёс ожидаемых слов сожаления. — Расскажи о себе, — попросила я, чуть сжав его ладонь в знак благодарности. Иногда слова бывают излишни. Уголок его рта вновь приподнялся, словно в ухмылке. — Что? — Это всё же свидание. Разве во время свидания люди не рассказывают о себе? Я тут же спохватилась. — И вправду! Он вновь засмеялся, и этот тихий бархатный смех мгновенно отозвался в моём теле горячим импульсом. — У меня есть два брата и сестра. Этторе, Марко и Бьянка. Я тут же кивнула. Это было то, что я уже знала из журналов и газет. Когда он назвал имя своей сестрёнки, то его тон смягчился и потеплел. — Сколько лет Бьянке? — Семнадцать. Между нами ровно десять лет разницы. — Интересно, каково же ей живётся в вашем мире? Она… — Она является частью нашей семьи, но не мира, — его голос изменился, стал покровительственным и жёстким. — А есть разница? — нахмурилась я. — Есть. Женщины носят наши фамилии и продолжают наш род, но никогда не вмешиваются в бизнес. Их не должны касаться грязные дела и кровь. Ошеломлённая, я замерла на месте. — Что насчёт твоей будущей жены? Когда ты станешь Капо, то будешь обязан жениться, верно? Амато ухмыльнулся. — Это старые обычаи. Капо никому ничего не должен. Но, разумеется, это желательно — иметь несколько подросших сыновей до того, как меня убьют. Если же это случится позже, то моё место временно займут мои братья, которые позже передадут пост моим сыновьям. Моя жена будет рядом со мной, но не всегда. Я могу приводить её куда угодно, кроме мест, которые недостойны того, чтобы она их видела, — он провёл двумя пальцами по моему запястью, медленно поглаживая, и я шумно втянула в себя воздух. Его глаза потемнели. — Заказ принесли. После ужина, который мы провели за лёгкой беседой, Амато открыл мне дверь машины, но я покачала головой. — Может, прогуляемся? Я люблю ходить после ужина. Полезно для переваривания. Если ты, конечно, не спешишь куда-нибудь. Он кивнул, без возражений пропуская меня вперёд. Мы поравнялись с ним, когда неторопливо зашагали по ровно выложенному тротуару. Запахло дождём, но ночной ветер не позволял ему лить. У нас не было зонта, а машина осталась позади, так что я надеялась, что ливня не будет. — Мне нравятся звёзды, но я никогда не разбиралась в созвездиях, — пожаловалась я, глядя на тучи над нашими головами. Амато поднял голову к небу. — Созвездия? Я тоже в них не разбираюсь. Моя голова едва достигала до его ключиц, и он казался горой, пока шёл со мной нога в ногу. — Есть что-то, в чём ты очень хорош? — задала я вопрос, о котором тут же пожалела. Амато широко ухмыльнулся, и я добавила: — Не включая секс, убийства, вымогательства, грабежи, бои и прочее. Он приобнял меня за талию, когда мы очутились на берегу озера. Ветер пускал лёгкую рябь по зеркальной поверхности воды. — Мне нравится править. На самом берегу было несколько широких деревянных скамеек, на которых были вырезаны инициалы влюбленных, имена и ещё какие-то знаки и буквы. Я опустилась на скамью, устало вытянув ноги. Целый день на каблуках. Амато проследил за моими глазами, когда опустился рядом, касаясь своим бедром моего бедра. — Тебе больно? Я кивнула, расстегивая молнии на сапогах и снимая их. Почти застонала от облегчения, когда пошевелила пальцами ног. Прикрыв глаза, я опустила голову на спинку скамьи и выдохнула. — Лучшее чувство на свете. — Позволь мне. Он наклонился, осторожно поймал меня за икры и закинул мои ноги на свои колени. Я тут же запротестовала, но когда его ладони легли на мои стопы, то издала тихий стон наслаждения и замерла. Амато провёл сильными пальцами по лодыжкам, массируя мои уставшие ноги. Я сжала его плечо, получая несказанное удовольствие. — В детстве я занималась балетом. Меня до сих пор преследуют боли в ногах, когда я долго хожу. Некоторое время он молча массировал мои ноги, а я смотрела на его чёткий профиль. А затем, в какой-то момент массаж превратился в грубую ласку. Я задышала прерывистее, когда его ладони вдруг оказались на уровне моих колен. Амато наклонился. Кончики наших носов соприкоснулись, и моё дыхание замерло. — Ты не остановишь меня? — прохрипел он в мои губы, когда я только приоткрыла рот, ловя его хриплый шёпот. — Не прикажешь отойти? Я промолчала, не сказав ни «да», ни «нет», борясь сама с собой. Он решил за меня. Обхватив ладонями мой затылок, Амато вцепился в мои губы всепоглощающим поцелуем. Это было похоже на атаку, наступление, и я легко сдалась, хватаясь за его плечи через жёсткую ткань чёрного пальто. Он вошёл в мой рот языком, пробуя на вкус, облизывая, заставляя меня подчиняться, капитулировать. Его тело было таким же горячим, как и несколько дней назад в темноте. Амато пытался устроиться удобнее, собственнически целуя меня, но скамья была не тем местом, где было бы удобно меня ласкать. Он с проклятиями оторвался от моих опухших губ, снимая с себя пальто. Сбросив его на прибрежный песок, мафиози подхватил меня на руки и бережно опустил на своеобразное покрывало. Колючая ткань словно ужалила мою шею, но я не успела высказать своё недовольство: Амато накрыл моё тело своим, защищая от холода. Его рот вновь накрыл мой, проглотив все слова, которые жаждали вырваться наружу. Мужская ладонь скользнула вниз по моей шее, сквозь ткань платья лаская грудь, сжимая её, безболезненно, хотя и довольно ощутимо. Я с трудом проглотила собственный стон, когда его рука задрала подол моего платья, прокралась за пояс колготок и задела чувствительную точку. Он не стал повторять недавно произошедшее. Только почувствовал моё возбуждение и прижался своим лбом к моему, тяжело дыша. — Мне холодно, — прошептала я. Зубы действительно стучали. Ветер дул со стороны озера и каждый новый порыв заставлял меня биться от озноба. Даже его поцелуй, который едва не сжёг мне нутро, не мог защитить от усиливающего ветра. Мне было сложно представить, каково же ему — в одном костюме, но его тело было таким горячим и напряжённым… Амато оставил ещё один требовательный поцелуй на моих губам, прежде чем подняться и протянуть мне руку. На мои плечи опустилось его тяжёлое пальто. Он коснулся рукой моей поясницы, подталкивая вперёд. Весь обратный путь до машины мы оба молчали. И если Амато терзала агония неудовлетворённости, то меня мучили сомнения. Теперь, когда он ясно дал понять, какой позиции придерживается, мне было нелегко признаться даже себе: я хотела узнать его ещё ближе, даже если у нас и не могло быть совместного будущего. И, что было ещё сложнее признать: я хотела его не меньше, чем он меня, и это являлось такой же правдой, как и то, что его губы были на вкус как старое вино и неутолённое желание.