Противоположности

      Германия запаниковала. Что ей теперь делать? Ей не выйти из комнаты. Оставался только один вариант — окно. Ей понадобилось некоторое время, чтобы разобраться с ручками, чтобы открыть его. Окна выходили как раз в сад.       Девушка посмотрела на время. Ещё несколько часов.       Время тянулось мучительно медленно. Тишину нарушал лишь скрип половиц под ногами. Германия ходила из стороны в сторону. С каждым часом становилось все хуже. Германии казалось, что ещё немного и она не выдержит. Она смотрела на часы и считала минуты, секунды… Казалось, что время остановилось. Как будто его вообще не существует.       Ночь тихо опускалась на мир. В небе уже было видно звезды, а на земле еще горели фонари. Воздух наполнился свежестью. Запели свои жуткие песни ночные птицы. Вдалеке на холме у горизонта город зажигал огни. Германия не знала, что это за город, но уже хотела быть там. Её душа билась, как птица в клетке и просилась на свободу. Ещё бы чуть-чуть и ГДР бросилась бы из окна.       Дом затих. Вся прислуга легла спать. В окнах погасли огни. Свет горел только у Германии в комнате. Послышался слабый стук в окно. За ним ещё один. ГДР осторожно открыла окно, чтобы не греметь стеклом в раме. Она посмотрела вниз в темноту. Там на островке света из её окон стоял Россия. Весь запыхавшийся, с несколькими сломанными ветками за воротником, что зацепились за него пока он бежал.       — Меня заперли, — громким шёпотом сказала ГДР.       — Чёрт… — он задумался, а потом обратился к ней: — Кидай мне вещи, а потом попробуй слезть по карнизу.       — Я боюсь.       — Тогда сделай канат из простыней.       В Германии взыграл азарт и она бросилась к шкафу, где хранилось постельное бельё. Подобные вещи проворачивали её одноклассницы в интернате. Она подобное не проворачивала, потому что слишком боялась преподавателей. Но теперь ГДР могла воплотить свою давнюю мечту. Она собрала все свои подушки, накрыла их сверху одеялом так, чтоб было похоже на её силуэт.       Германия выглянула в окно и оценила, как она может слезть. ГДР оставила в комнате приглушённый свет, спустила России чемодан, привязав его ручку к простыни. Затем она привязала простынь к батарее и стала спускаться сама. В низу Россия подстраховывал её. Внезапно простынь сорвалась и Германия полетела вниз. В этот момент у страх скользкой змеёй быстро прополз из груди в живот.       Несколько секунд она пробыла в невесомости, а потом оказалась в тёплых объятьях России и они вместе рухнули на траву. Россия и Германия оба тихо смеялись.       — Молодец, пошли быстрей, — сказал он.       Они вскочили и бросились к стене. Россия помог ей взобраться, взобрался сам, а потом помог спуститься. Германия не могла поверить, что она на свободе.       — Ты так здорово придумал, — заулыбалась ГДР.       — Да мы просто так в общаге такой фигнёй страдали, — радостно ответил он, держа её чемодан, — надо было как-то сваливать на тусы во время комендантского часа.       Россия взял её за руку и повёл по роще. Германия счастливая молча шла с ним. Парень тоже молчал. На душе было легко и свободно, никакого страха. Было ощущение, что они знают самое сокровенное и самое важное.       Стрекотали сверчки. Тихо, безветренно. Не было дождя, лишь теплый воздух и шелест листвы, легкий ветерок и легкий, свежий запах молодой травы. Все погрузилось в темноту, только луна освещала все вокруг. Тишина нарушалась только треском веток, из-за ветра и шума листвы. На небе появились звезды, они горели ровным светом, но были очень яркими.       — Куда мы теперь пойдём? — всё же спросила Германия.       — Надо дойти до ближайшего населённого пункта и найти там одежду попроще. А то мне как-то стрёмно ходит в костюме стриптизёра.       — Да, точно, — согласилась она.       — А ты чего, не нашла чего попроще? — спросил Россия, глядя на её ажурное белое платье.       — У меня другого ничего нет.       — Ладно, найдём что-нибудь.       Они пошли по обочине вдоль автомобильной дороги. Вереница пыльных следов следовала за ними, словно длинная змея. Пыль оседала на ногах. Луна светила высоко вверху, освещая и без того яркий, словно днем, пейзаж. Ночной воздух был прохладен, но это лишь добавляло ему прелести.       Они шли уже около двух часов.       — Долго ещё? — жалобно спросила Германия.       — Насколько я помню, идти надо будет до утра.       — Сколько?! Ох, я уже больше не могу, у меня уже ноги отваливаются, — призналась она. — А ещё я хочу спать.       У неё горели пальцы и пятки, боль отдавала в лодыжки.       — Ты что, пешком никогда не ходила? — удивился Россия.       — Нет, меня всегда возили на машине, — её голос прозвучал несколько капризно.       — Хочешь, я тебя понесу.       — Но ты, наверное, тоже устал.       — Нам нужно уйти как можно дальше отсюда и как можно быстрее. Я потерплю до утра, — решительно сказал он.       — Но тогда тебе придётся нести и мой чемодан… — Германия ненадолго задумалась. — Нет, знаешь, я всё-таки пойду сама.       Она решительно взяла его за руку и пошла рядом. Она посмотрела на него и улыбнулась. Шла так близко, что он ощущал тепло ее тела. Ей было тревожно, но в то же время так радостно. Германия посмотрела на Россию. У него был испуганный вид, но в глазах светилась надежда. Она не хотела лишний раз обременять его своим весом.       — Если ты так устала, можем где-нибудь заночевать.       — А как же погоня?       — Да не боись. Я знаю одно место, где нас точно не будут искать, — заверил Россия. — Где-то тут был стог сена…       «Стог сена? Зачем ему?..» — с недоумением подумала ГДР. Мысль оборвалась, когда Россия сошёл с обочины и проехался по насыпи вниз в высокую траву.       — Идёшь? — спросил он и протянул ей руку.       Она уже без сомнения взяла его за руку и неуклюже спустилась вниз. Они преодолели высаженные вдоль дороги молодые ёлочки и пошли по скошенному полю. Далеко на горизонте чернела лесополоса. Здесь скосили траву и то тут, то там торчали большие холмики стогов. Россия подошёл к одному из них и стал рыть у подножия небольшой тоннель.       — Мы что, будем спать здесь? — удивилась ГДР.       — А чё? Норм тема. Мы с братом как-то раз опоздали на автобус и пешком пошли до города. В стогу заночевали и утром пришли. От бати тогда правда влетело.       Германия и представить себе не могла, что когда-нибудь будет спать в стоге сена. «Это всё только временно», — уверяла она себя. К тому же, кто из её знакомых так делал. Больше никто. Внутри рядом с Россией оказалось не так уж и плохо. Если бы в спину не колола сухая трава, было бы совсем замечательно.       Утром она проснулась от озноба. Холодный воздух пронизывал всё тело, от чего на коже проступили мурашки. Парня рядом не оказалось, но он сидел рядом, покусывая травинку.       — Утро доброе, — улыбнулся Россия.       — Сколько сейчас время? — спросила она сонно.       — Солнце только встало. Скорее всего, где-то четыре часа, — предположил он и встал с места. Он помог ей встать и насыпал в ладошку немного земляники, а потом сказал: — Пошли, тут недалеко должно быть село.       — Откуда ты знаешь? — спросила Германия. Она вдохнула сладкий аромат ягод и медленно стала их есть одну за другой, медленно, чтобы как следует распробовать.       — У меня было время изучить карты, пока Мастера не было рядом. Но сначала я хочу тебе кое-что показать.       Они далеко ушли от поля к лесо полосе. Когда и она оказалась позади, Германия увидела раскинувшийся зелёный ковёр, освещённый утренним светом. В тени отступала дымка утреннего тумана. Германия видела зелень травы, покрывающую землю, и свою тень, отбрасываемую на траву. Она не могла поверить, что прямо сейчас стоит вот здесь, а не просто смотрит из окна автомобиля.       Всё было так красиво, но прекраснее всего были цветы. Они росли повсюду, как будто их высадили специально для неё. Цветы были разной формы и размера, но все они были прекрасны. Маленькие и простые, они раскрывали бутоны, подставляя их солнечным лучам, чтобы напитаться их светом.       — Мне показалось, что тебе такое может понравится, — Россия почесал голову.       У неё закружилась голова от их красоты. Хоть немного, но ГДР смогла прикоснуться к той натуральной красоте, к просыпающейся красоте. В её голове уже родилась идея для картины на холсте.       — Это прекрасно. Спасибо, — тихо сказала она.       Как же точно он угадал её мечту. Германия была тронута, она бросилась к нему на грудь. Идти дальше было невероятно легко. На горизонте замаячили купала сельской церкви. Они были уже близко. Россия, на радостях от того, что правильно рассчитал путь, даже запел.

Я возьму этот большой мир, Каждый день, каждый его час, Если что-то я забуду, — Вряд ли звёзды примут нас. Если что-то я забуду, — Вряд ли звёзды примут нас.

      Его песня разносилась по дороге. Песня, наполненная любовью ко всему живому на земле. И будто в такт ней качалась высокая трава.       Прошло несколько часов, прежде, чем ребята прошли мимо таблички с название села и оказались у автобусной остановки. Село уже не спало. Слышались крики петухов с разных дворов. Издалека слышался звон пары десятков колокольчиков с шей коров. Вот уже и стадо показалось. Коровы медленно плелись по пыльной вытоптанной дороге, подгоняемые пастухами.       Завидев животных, Германия спряталась за Россию.       — Ты что, коров никогда не видела? — удивился он.       — В живую — никогда.       — Да не боись. Вон, пошли, там магазин.       На их удачу, он оказался близко к остановке. Когда они вошли, ГДР удивилась, как таком маленьком месте могло продаваться буквально всё: от еды, до садового инвентаря. На вешалках болталась простенькая хлопчато-бумажная одежда.       Россия изо всех пытался договориться с продавцом, но успеха пока не было.       — Парень, да я б тебе помог. Вот только где гарантия, что ты потом мне всё вернёшь. Я тебя впервые вижу. Да и выглядишь ты как педераст, — сказал он.       — Я знаю, но войдите в положение, — пытался Россия его уговорить.       Глядя на это, Германия вспомнила о драгоценном содержимом своего чемодана.       — Россия, дай я попробую договориться, — сказала она, подходя к кассе.       — Ну попробуй, — вздохнул он.       Германия подошла к кассе.       — Любезный господин, у меня есть для вас очень интересное предложение.       Продавец, старый усатый дед, только скептично поднял бровь. ГДР же показала ему золотую цепочку.       — Мы могли бы обменятся. Здесь два с половиной грамма чистого золота.       — Откуда ж мне знать, что ты не врёшь.       — У меня есть соответствующие документы, — она показала чек и гарантийный талон от цепочки.       — Допустим. Что ты хочешь.       — Просто приличной одежды для меня и моего молодого человека, продукты и деньги на билет в дорогу. Вы сможете выручить за эту цепочку гораздо больше, чем мы у вас заберём.       Старик ненадолго задумался. Он обдумывал все «за» и «против», все возможные последствия или то, как ему сокрыть такую удачу.       — Ладно, дочка, по рукам. Только не вынесите весь мой магазин, — сказал он, взяв цепочку.       Наконец можно было сменить одежду. Россия никогда ещё так не радовался простой футболке и просторным брюкам, которые не натирали. Его тело было свободно. Германия подыскала для себя платье-рубашку со вшитым поясом. Платье было не таким лёгким и изящным, как её привычные наряды, но зато в нём было удобно. Туфли-лодочки она сменила на простенькие балетки. Одна проблема была решена.       Теперь оставалось добраться до города. Сидя на остановке, Россия смотрел на свой кожаный наряд.       — Теперь ты его выбросишь? — спросила Германия.       — Не знаю. А что?       — Просто, он ведь связан с неприятными воспоминаниями. Но ты в нём так красиво смотрелся.       — Да нет, наверное. Оставлю. Кожа вон какая хорошая. Тем более я в ней тебя встретил, — он с улыбкой посмотрел на девушку.       Постепенно к остановке начали сбредаться жители села, которым нужно было на автобус. Село было конечной остановкой. Ждать пришлось долго, батон был съеден, бутылка кефира выпита.       И когда силы ждать уже были на исходе, показался автобус. Он медленно выполз по дороге, вдалеке казался таким маленьким. Но когда он подъехал, транспорт уже не казался таковым, причём пах очень неприятно. От его запаха у Германии появился кислый привкус на языке.       — Ну и вонь, — заметила она.       — Моей сестре тож не нравится, — кивнул Россия. — Её ещё и укачивает. Тебя же не укачивает?       Они сели на боковые кресла. Среди пассажиров были только старушки в соломенных шляпках или платках. С собой они везли авоськи с овощами или вёдра, полные яиц или ягод. И как-то совсем не вписывались в эту обстановку пара молодых людей с хорошим новеньким чемоданчиком.       Пусть пахло не очень приятно, но в автобусе было просторнее, чем в автомобиле. За большими окнами сменялся пейзаж: поля хлебов до горизонта, тёмные стены хвойных деревьев, маленькие заросшие речушки или большие пруда, сёла с деревянными домиками и резными наличниками, а вдоль дороге во всю цвёл борщевик.       Германия медленно открывала для себя доселе неизведанный мир. Она даже не заметила, как уснула на плече у России.