Противоположности

      Россия легонько толкнул Германию в плечо.       — Вставай, приехали, — сказал он.       — Уже? — ГДР сонно протёрла глаза. — Как долго я спала?       — Около часа.       Из автобуса выходили оставшиеся пассажиры. Германия и Россия вышли последними. Первое, что заметила девушка, большое количество людей и новенькое здание вокзала. Кто-то встречал своих родственников, кто-то собирался на следующий рейс.       Пройдя немного по улице, они сели на трамвай. ГДР с интересом продолжала рассматривать вид за окном. Новая обстановка — городок с незнакомой до этого ей архитектурой. Она бывала в столице однажды во время экскурсии с классом.       Город, который она видела сейчас, сильно отличался. Он был полон зелени и света. По широким улицам ходили прохожие и ездили автомобили. Трамвай завернул в сторону площади. Германия увидела огромный фонтан. У фонтана стояли скамейки, на которых сидели люди. Среди них было много детей.       Постепенно здания центра стали сменяться зданиями спальных районов. Вокруг стояли многоэтажки из цветного кирпича. Между домами расположились просторные площадки и скверы. А скоро многоквартирные микрорайоны сменились частным сектором. На одной из остановок ребята вышли.       — Слушай, я всё стеснялась спросить, — начала Германия. — Почему в вашей семье так много детей? Это же наверно очень сложно жить вместе. Тем более, ты говорил, что вы все разные.       — Да тут ничего такого — просто мы все приёмные. Батя сам у нас был детдомовский. Говорил, житьё было херовое. Потом он в люди выбился, устроился в жизни и решил, что… ну даст что-то вроде второго шанса для нас всех, чтоб мы все жили одной семьёй.       — Это же очень сложно, когда столько детей.       — Да, но он как-то умудрялся уделять время нам всем.       Они шли в той части города, где он уже чем-то напоминала пейзажи сельской местности. Единственное отличие — каменных домов, которые напоминали коттеджи, знакомые Германии. Посреди деревянных домиков и каменных домов затесался большой многоквартирный дом. Россия свернул в его сторону и встал у калитки.       — Ну… Вот я и дома, — произнёс он дрожащим голосом.       Дом выглядел старым, но его обитатели изо всех сил старались обновить его. От забора пахло свежей краской. Было видно, что его поставили недавно. То же и с крышей.       Они вошли во двор. Вдоль выложенной из известняка тропинки росли цветы, слишком необычные для полевых цветов, но недостаточно изысканные для цветов, которые росли в саду Германии.       Россия вошёл в сени и подошёл к двери в дом. Его руки дрожали, он словно боялся войти в собственный дом.       — Чего же ты ждёшь? — спросила ГДР.       За стеной послышались шаги. Дверь открылась на пороге появился СССР, в домашней рубашке, заправленной в брюки. Открытая кожа была настолько загорелой, что напоминала обожённую глину. В голубых глазах ощущалась жёсткость металла, но стоило ему увидеть сына, как всё это исчезло. На лице появилась мягкость.       — Привет, пап. Я вернулся, — неловко улыбаясь, сказал Россия.       Мужчина подошёл к юноше и крепко прижал его к груди огромными руками.       — Маленький мой, — выдохнул Союз дрожащим голосом. — Нашёлся!       Он стал покрывать лицо сына поцелуями и прижимать к груди. Россия и сам тянулся к нему, утопая в отцовской любви. Он и сам не знал, как сильно по нему скучал. Время, проведенное вдали от семьи, сильно на него повлияло. Германия стояла в стороне и смотрела на трогательную картину воссоединения. У неё у самой защипало в носу. Трудно было представить на их месте себя с матерью.       Из дома послышались голоса.       «Папа, кто там?» — тонкий мальчишеский голосок, перебиваемый девчачьим смехом. Из комнат стали выглядывать несколько пар глаз. Германия не могла их пересчитать. Четверо маленьких детей, трое — подростки, трое — старшеклассники. И все были совсем разными. У кого-то были узкие глаза, у кого-то греческий профиль.       — Чё там случилось?       — Россия вернулся!       — Нашёлся!       Братья и сёстры высыпали к порогу и потянулись к нему. И тут Россия не знал, что сказать. Первой на нём повисла Молдова, Литва ухватился за ногу, Латвия ухватилась за другую, Эстония просто ухватилась за ткань рубашки.       Он увидел, как они смотрят на него, как будто он вернулся с того света, и ему стало так стыдно. Младшие радостно загалдели, стали обниматься и целоваться. Попутно с этим Россия успевал обнять и средних братьев и сестёр. И только отец, стоявший поодаль, сказал:       — Ну, вот и хорошо, теперь ты с нами. Пошли на кухню, расскажешь, что с тобой случилось. Ты вон, худющий, аки скелет.       — Бать, погодь, я ж не один, — сказал Россия.       В этот момент все посмотрели в сторону Германии. Ей стало несколько неловко от такого внимания. Она, конечно, ожидала, что ее будут спрашивать о чем-то. Россия представил её и в кратце пересказал, как получилось, что она оказалась с ним.       — Ну так, милости прошу к нашему шалашу, — сказал СССР       Он и Германия остались наедине с Советским союзом на кухне. Удачно получилось, что он как раз наготовил жареной картошки.       — Вот как-то так получилось, — подытожил Россия, когда закончил рассказывать, что с ними всеми случилось.       Советский союз внимательно слушал и просто не находил слов.       — Мда-а-а, — протянул он и пригладил усы, раздумывая. — Надо с этим что-то делать. Сегодня же пойдём в милицию. Этих бандитов просто так оставлять нельзя. Доедай давай и пойдём.       — А где Украина с Беларусью? — спросил Россия, набивая рот картошкой.       — Знамо дело где — экзамены сдают. И ты это, либо говори, либо жуй.       Россия стал жевать медленнее. Германия только улыбнулась, держа вилку над дымящейся картошкой.       — А вы, барышня, значит, рисуете, — обратился к ней Союз.       — Да, делаю это иногда… от скуки. Но я бы хотела, чтоб это было более серьёзным занятием в моей жизни.       — Вона как. Есть у меня одна знакомая, которая в этом разбирается, — сказал он и, выйдя из-за стола, пошёл к телефону.       К ним на кухню пришла Эстония — маленькая, с круглой причёской белёсых волос, над которыми возвышался большой бант. Она любопытно смотрела серыми глазками на Германию.       — А ты принцесса? — спросила она.       — Что? Нет, я совсем не принцесса, — ответила ГДР. — Почему ты так решила.       — Просто ты очень красивая и вообще… ну, — она задумалась, чтобы подобрать слова.       Россия тоже встал из-за стола.       — Мне надо сходить кое-куда, — объяснил он.       — У тебя и правда много родных, — Германия ещё пребывала в некотором шоке.       — Это ещё не все, четверых нет дома.       — А где же они?       — Девочки экзамены сдают, ещё двое на работе.       — На работе? Они уже работают?       — Ну да, не хотят у отца на шее сидеть.        С этими словами он выше в коридор к отцу, который уже заканчивал телефонный разговор: «Ладно, Куба. Заглядывай к нам вечерком, поболтаем». Эстония в это время потянула Германия за собой, они прошли мимо прихожей вглубь дома. Вокруг на стенах были рисунки.       — Россия сказал, что ты рисуешь. Мы тоже рисуем. Вот, мы сегодня в картинную галерею играли.       Сам парень в это время говорил с отцом.       — Смотри, чтоб тебя опять не угнали не дай бог куда, — строго сказал отец. — И это, раз на рынок идёшь, загляни к Узбекистану, обед ему отнеси. А то этот охламон убежал с утра голодный. За девчонку свою не бойся, в обиду не дадим.       — Ладно, — кивнул Россия.       Он выбежал из дома с деньгами, которые остались со стипендии. У него ещё во время планирования побега была эта идея. Россия вскочил на трамвай и уже через пару остановок был в торговом районе. Здесь расположились магазины, торговые центры. Между ними затесался городской рынок, где как и много лет назад торговали под открытым небом.       Россия отыскал нужный прилавок, за которым стоял паренёк со смугловатой кожей и кудрявыми волосами. Он переминался с ноги на ногу, чем-то напоминания персонажа Георгия Вицина из одной из новелл Гайдая.       — Узбекистан! — позвал его Россия.       Тот будто вышел из транса и вышел из-за прилавка, чтобы пожать ему руку и обнять.       — Здорова, брат! Ты где был?       — Долго рассказывать, дома всё объясню. Держи, батя тебе похавать просил передать. А Армения ещё работает в том книжном?       — Раҳмат Да, она всё там, вместе выходили.       — Понял. Ну давай, до вечера!       Он побежал к книжному магазину.       Вечером, когда СССР и Россия вернулись из отделения милиции, в гости постучалась Куба. Германия продолжала удивляться тому, что люди могут быть такими разными. Особенно её поразили длинные кудрявые волосы Кубы. Как оказалось, она работала в местной художественной школе преподавателем. После знакомства Германия показала свой альбом, который она забрала с собой, когда они сидели на кухне.       — Ну как, достаточно хорошо?       — Я бы не сказала, что это плохо, — начала Куба. — У тебя есть некоторые проблемы с перспективой и пропорциями. Для самоучки — это не плохо, но для высшего учебного заведения этого недостаточно. Максимум, что я могу посоветовать, можно позанимать год на наших дополнительных курсах в школе, тогда ты сможешь поступить в колледж. Но только они платные.       Её слова сильно озадачили Германию. Она ничего не сказала. Только когда Куба ненадолго вышла и они остались с Россией наедине, ГДР смогла признаться в том, что её беспокоит.       — Где же мне достать деньги? Тем более, все мои документы остались дома, — она повесила голову. — Я ни как не смогла бы их достать.       — Да ладно, не переживай. Можно сделать новые документы, мало ли в мире погорельцев, у которых документы сгорают, — приободрил её Россия.       — Точно, — присоединился Александр, ставя на стол кружки с чаем. — А на счёт финансов тоже не волнуйся.       — К нам в типографию как раз требуется иллюстратор. Думаю, твоих навыков будет достаточно, — сказала Куба.       — Это так мило с вашей стороны. — Германия смотрела на них ошарашенными глазами. Абсолютно незнакомые люди и ни с того ни с сего помогают ей. Есть ли в этом подвох — вот чего она безумно боялась. Но Россия всё же довёл её до своего дома, а не бросил умирать у дороги. Глядя в их искренние лица, она хотела верить в чистоту их намерений.       — После колледжа ты сможешь работать учителем рисования или, если хочешь, сможешь остаться в типографии, — продолжила Куба.       — Во, правильно. Профессию надо такую выбирать, чтобы людям пользу приносить. — СССР закинул в стакан в подстаканнике пару ложек сахара. — А не запираться у себя в особняках и не грабастать деньги себе, как некоторые…       — Бать, теперь все что ли на завод идти? — Россия улыбнулся и отпил из кружки.       — Ты тут не выпендривайся. Токарь высшего разряда это тебе не хухры мухры.       — Ну блин, ну ты опять, — Россия надул губы, будто маленький, но потом изменился в лице и достал из-под стола толстую книгу. — Германия, это тебе.       Она взяла толстый том.       — «Основы учебного академического рисунка», — заметила Куба. — Отличное решение.       Германия улыбнулась от счастья.       Ей казалось, лучше быть не может. Пока в один прекрасный день она не увидела за окном до жути знакомый автомобиль — автомобиль её семьи.