Противоположности

      Этого Германия ждала меньше всего. Родные всё-таки смогли её найти, меньше, чем через месяц. Стоило появиться бордовому силуэту матери у калитки, у неё затряслись колени. К счастью, тогда все были дома.       — Что случилось? — спросил СССР, видя её беспокойство.       — Моя семья здесь, — сказала она, кусая ноготь от нервов.       — Не паникуй. Разберёмся.       Он решительно пошёл ко входной двери встречать гостей. Не успела Рейх с той стороны позвонить, как перед ней распахнулась дверь и она увидела того, кого совсем не ожидала увидеть.       — Ты?! — она вытянулась от удивления.       Союз сам удивился не меньше, увидев старую знакомую.       — Здравствуй, СССР, давно не виделись, — спокойно сказала Германская Империя, а потом коснулась дочь. — Мир, так тесен, да Рейх?       Позади показалась ГДР. Она всё слышала и видела.       — Вы знакомы? — удивилась Германия.       — Да, было дело. Проходите давайте, разбираться будем, — твёрдо сказал СССР.       Внезапные гости вошли в дом. В это время Союз подозвал к себе старшую дочь.       — Украина, подь сюды!       — Шо? — к нему вышла высокая светловолосая девушка с длинной косой.       Союз достал бумажник и отсчитал несколько купюр.       — Бери малых и сходите погулять. Мороженное всем купите, — сказал он, вручая ей деньги.       Та кивнула и позвала Беларусь на помощь. Собрались быстро и так же быстро вышли, оставив Союза, Россию и Германию наедине с гостьями. В окне сквозь ажурный тюль СССР видел, как дети в колонне по парам прошли вдоль улицы. Теперь, когда никто не мешал, можно было решать насущные проблемы.       — Как вы меня нашли? — сразу же спросила ГДР.       — А ты думала — это будет так сложно? — ответила Рейх. — Польша сразу нам позвонила, когда обнаружила твою пропажу. Мы наняли хорошего детектива, так что выследить вас было не трудно. Скажите спасибо, что мы не наняли силовиков и не упрятали вас за решётку, как похитителей. Собирай вещи, Осси, ты едешь домой.       — Нет, — решительно заявила ГДР.       — Что значит «нет»? — нервно спросила Рейх.       — Это значит — я остаюсь! Если ты так хочешь объединить нашу семью с семьёй Норвегии, сама выходи за него, а меня оставь в покое.       — Мне не нравится твой тон, юная леди. Перестань пререкаться. Ты идёшь домой, — заявила женщина.       — Рейх, спокойнее. Давай я с ней поговорю, — вмешалась Германская империя. — Где мы можем поговорить наедине?       Россия сопроводил их в гостиную. Империя смотрела на всю обстановку в доме с разочарованием. Скромная обстановка и староватая мебель не давала покоя. Они сели на диван. Россия чуть позже принёс кружки с чаем и удалился. Хотя на самом деле остался в коридоре и слушал, о чём говорили они в гостиной и о чём говорил его отец с матерью Германии.       Германская империя протёрла ручку кружки солфетской.       — Я тебя прекрасно понимаю, милая. Здесь явно не лучшие условия.       — Здесь вполне приемлемо, бабушка. Тут не так просторно, как у нас, но по крайней мере, я чувствую, что живу не одна. К тому же, Россия сказал, что хочет снимать квартиру.       — И ты к этому готова? Разве не считаешь, что ты достойна большего, а не этого всего, — она показала рукой на комнату.       — Я уже привыкла, не волнуйся. Бабушка, я добьюсь гораздо большего, если вы позволите мне идти своим путём. Тебе же нравятся мои рисунки. Мне дали возможность сделать это своей профессией и принести немного красок в жизнь.       Германская империя смотрела на неё и видела искреннюю убеждённость в своих словах и ту искру, которую она всегда видела, когда внучка рисовала. И несомненно, ей хотелось, чтобы она была счастлива, но страх всё ещё не отпускал её. Империя смерилась со своей судьбой и опустила руки, но ГДР всё настайчиво продолжала бороться. Как же сильно они её довели, что она сбежала из дома?       Германской империи оставалось только принять её слова. Она достала большой конверт из своего редикюля.       — Я так и думала, что ты так скажешь. Ну что ж, видимо, ты уже очень взрослая и знаешь, на что идёшь, — Империя передала ей конверт.       Германия раскрыла его и просияла от радости.       — Мои документы! Спасибо, бабушка!       Она крепко обняла её.       — Ты просто знай, что я всегда буду на твоей стороне. Не у нас всех хватало на это смелости, но у тебя хватило. Просто знай, если всё же что-то пойдёт не так, ты всегда сможешь вернуться ко мне. Ну и, каждому художнику нужен меценат.       Германия была как никогда счастлива. А в это время проходил разговор между двумя родителями.       — Поверить не могу, что она сбежала. И не абы с кем, а именно с твоим идиотом, — сокрушалась Рейх.       — Как будто что-то плохое, — выдохнул Союз.       — Плохое?! Она сорвала все наши планы и подставила под угрозу статус семьи! Как я покажусь на людях после этого?       — Да так же, как и раньше.       — Агх! Глупый бастард! До тебя никогда не дойдёт, — прошипела Третий Рейх.       — Я не понимаю? Да я всё прекрасно понимаю! Поэтому и не захотел вариться в вашем гадюшнике. Закрылись у себя за стенами дворцов и играете в старину. Ни сама не пожила нормально, ни детям не дала. Вот ты и злишься.       — А что мне оставалось делать? Бежать, как моя трусливая сестрица? И как только дядя с тобой связался? Поверить не могу, что ты наш бывший… — она подавилась и не смогла закончить, но выправившись, договорила: — садовник.       Советскому Союзу уже было смешно от этой ситуации. Если бы он знал, что всё так обернётся, стал бы он наниматься на работу к германской чете? Может это было и к лучшему. К лучшему даже то, что его биологическая мать, Российская империя, отказалась от него (негоже было восходящей звезде, потенциальной примадонне балета, ставить крест на карьере ради нежеланного ребёнка). К лучшему, что стал воспитанником детского дома, но смог воспитать в себе стойкость.       — Вот и не удивительно, что Веймарская республика от вас сбежала, — заметил СССР.       — Сбежала? — раздался голос ГДР. Её разговор с бабушкой был окончен и она уже хотела обговорить всё с матерью. — Но вы говорили, что она мертва.       Союз с удивлением посмотрел на неё.       — Типун тебе на язык! Всё с ней хорошо. Она в другом городе живёт и работает. Я недавно от неё письмо получил.       Он достал с холодильника охапку конвертов. Взяв их в руки, Германия не могла поверить, что отправителем всех была Веймарская республика. Последнее пришло около недели назад.       Когда он подрабатывал у них в молодости, он смог показать Веймарскую республике, что можно жить по-другому. Да, легко не будет, но по крайней мере, она смогла выбирать свою судьбу. Через несколько дней, как Союз ушёл, в дверь его комнаты общежития постучала Веймар. У неё был только чемодан вещей и украденные у семьи деньги. На них она смогла прожить какое-то время, пока не поступила в университет. Получив профессию, она уехала по распределению и до сих пор писала ему, до конца оставаясь благодарной доброму другу.       — Так вы мне врали?! — ГДР с возмущением посмотрела на мать.       — Да, врали! — без сомнений ответила Рейх. — Мы думали о судьбе семьи, а не о своих эгоистичных желаниях.       — Не пытайся заставить чувствовать себя виноватой. Вы вообще ничего не теряете, если я уйду, — Германия хмуро посмотрела на неё. — Я остаюсь — и это моё окончательное решение. Буду рада получать от вас открытки по праздникам.       Она серьёзно посмотрела на мать, скрестив руки. Рейх беспомощно посмотрела на Германскую империю. Та уже звала её на выход. Ничего не оставалось, кроме как уйти.       — Могла вообще не брать меня с собой, вы всё равно всё решили без меня, — обиженно сказала Третий Рейх, когда они уже сидели в машине. — Мои слова ничего для неё не значат.       — Не беспокойся. Мы что-нибудь придумаем, бизнес можно вести по-другому.       — И почему до тебя дошло только сейчас, старая карга?!       — Ты не сильно возмущалась, — рассмеялась Германская империя.       Конфликт разрешился очень быстротечно. Германия не могла поверить, что у неё получилось отстоять свои права. Как бы там ни было, но она оказалась права, и сейчас была в этом абсолютно уверена. Её руки дрожали, когда она прижала к груди свой альбом, сидя в комнате.       К ней зашёл Россия.       — Ты в норме? — спросил он.       — Да, вполне. Посмотри, я закончила один из набросков по той книге, — она показала рисунок.       — Здорово вышло. Пойдёшь со мной в больницу? Китая проведать надо, апельсины отнести, — Россия показал авоську, полную фруктов.       — Он в порядке?       — Более или менее, идёт на поправку. Они, оказывается, смогли поднять бунт после моего побега. Там всю лавочку прикрыли.       — Прекрасно.       — Слушай, а не боишься, что разлюбишь меня? Просто, вдруг вся романтика разобьётся о бытовуху.       — Даже если и так, я всё равно буду тебе благодарна.       Германия понимала — начиналась новая жизнь. В ней не было ничего от прежней. Она была совсем другая. Одна была как бы продолжением другой. Её ожидало много работы и много счастья. До сих пор она не могла поверить, что все это со мной происходит. Пусть её это немного пугало.