Ведь ты, бесконечно мягче, чем кажешься

Живот в очередной раз скручивает от боли и Чимин упирается лбом в землю, срываясь на тихий скулеж, зарываясь руками в холодную траву. Парень переворачивается на бок, прикрывает глаза и подтягивает к себе колени. Дыхание сбивается в миг, Чону сложно с собой совладать, а боль выбивает из омеги весь дух. — Чимин, — Юнги в сторону убирает корзинку с травами и присаживается рядом с Чоном, нежно поглаживая своей рукой чужое плечо, пытаясь таким незамысловатым жестом поддержать младшего, — Может, ты пойдешь домой? Я сам закончу со сбором, тебе нужно отдохнуть. — Я не могу уйти и оставить тебя одного, — омега пытается медленно сесть, продолжая жалобно скулить и несильно дрожать от пробирающей все тело ломоты, а живот будто разрезают на тысячи мелких осколков и тут уже никакая поза не спасает. — Так не пойдет, вставай, — Юнги за локоть придерживает младшего, пытаясь поднять омегу на ноги, но тот лишь вновь срывается на очередной скулеж и пытается свернуться, подвывая в тон своему раненному волку, который умоляет что-нибудь сделать с этим недугом, пряча нос в лапах, — Пошли. — Нет, Юнги, — шепчет Чон, но Юнги злобно рычит и, не прилагая особых усилий, поднимает Чимина на ноги, который с трудом на них держится и совсем не сопротивляется, будто он и вовсе не живой, а тряпичная кукла, над которой издеваются маленькие и злобные дети. — Замолчи, я не спрашивал тебя, — говорит Мин и тянет Чона в сторону поселения, медленно ведя младшего по тропинке, усеянной пожелтевшими листьями. Все таки уже вот-вот выпадет снег и природа готовится к такому событию, а стая уже полноценно готова пережить этот холодный период времени. Чимин не сопротивляется и с трудом перебирает ногами, тяжело дыша и кусая свои губы. В скором времени, тело младшего касается мягкой постели, и он вновь сворачивается в небольшой калачик, пытаясь спрятаться от всего мира, надеясь, что так сможет избавить себя от этого отвратительного чувства. — Может, стоит позвать лекаря? Что у тебя болит? — взволнованно спрашивает старший, зарываясь рукой в волосы младшего, пытаясь его поддержать, нежно вороша и без того растрепанные волосы, рассыпавшиеся на подушке. — Нет.… Не надо, — скулит Чимин и хватается за руку парня, несильно сжимая, находя в этом простом действии поддержку, но словами противоречит своим действиям, яро нуждаясь в ласке, — Я просто хочу побыть один.… Пожалуйста… Скоро эта боль пройдет. — Хорошо, но если вдруг что, то я всегда рядом, если что, то поскули чуть громче, — Чимин на чужие слова, лишь грустно улыбается, и провожает Мина взглядом, жалея, что попросил об этом. Ласки ему сейчас очень не хватает, как и любви. Юнги покидает чужой дом, оставляя Чимина совсем одного, а у самого Мина остается тяжкий груз на сердце, чувствуя вину, что бросил друга в такой тяжелой ситуации одного, но и вернуться не успевает, замечая на горизонте возвращающегося Намджуна. Чон вновь срывается на скулеж и прикрывает глаза, сжимая руками простынь под собой. В груди появляется странное желание, а омега внутри жалобно подвывает, прося защиты. Чимин сам себя не понимает, но ведется на поводу своих инстинктов, не в силах сопротивляться сейчас самому себе в таком разбитом состоянии. Он не понимает что делает, но ноги уверенно подводят его к шкафу и тут даже боль отходит на задний план, когда запах Намджуна пробирается в легкие. Омега из самодельного шкафа выуживает вещи Намджуна и скидывает их на кровать, после чего раскладывает их в небольшой овал и сам забирается внутрь, прижимая к себе рубаху, вдыхая чужой запах, желая сейчас сжаться до самого маленького состояния, чтобы полностью утонуть в терпком запахе своего избранника. Именно своего. До младшего даже не сразу доходить, что он сейчас сделал, но омега внутри успокаивается из-за запаха альфы, который окутал его в гнезде с ног до головы, даря несравнимое, ни с чем чувство спокойствия и защищенности. Гнездо. Чимин резко открывает глаза и испуганно смотрит на вещи Кима, все также не выпуская из рук тунику альфы, а дыхание вмиг сбивается от осознания происходящего. Течка. В ушах на повторе звенит лишь один вопрос, но ответ на него младший не в силах найти. Живот сводит очередным спазмом, но уже не болезненным, а наоборот. Возбуждение в штанах проявляется само собой и Чон начинает скулить, сводя бедра, не в силах совладать со своими не на шутку разбушевавшимися гормонами. Минуты будто равняются бесконечности, член неприятно изнывает, а задница молит лишь одного, но Чимин все еще держится и лишь иногда трется о чужую одежду, дабы хоть немного охладить свое возбуждение. К лицу приливает кровь, и не только к лицу, а волк внутри жалобно молит о члене альфы, нуждаясь сейчас лишь в этом. — Чимин? — младший переводит возбужденный взгляд на вошедшего альфу и дуреет толком не понимая от чего. То ли от усилившегося запаха мужчины, то ли от того, что мольбы внутреннего омеги были услышаны, — Пустишь к себе? — Ким осторожничает и кидает взгляд на чужое гнездо. Намджун уважает чужие инстинкты и прекрасно понимает, что сейчас для Чона это единственная опора, хотя головой сейчас думать практически не возможно, волк внутри утробно рычит, желая получить СВОЕ любой ценой. Чон беспомощно сидит на кровати и срывается на скулеж, закусывая губу, и кивает головой, начиная тереться бедрами о кровать. Намджун расплывается в беззлобной улыбке и усаживается на кровать, опуская ладонь на бедро младшего, нежно ведя руку выше, несильно сжимая чувствительную кожу. Омега сейчас весь сплошная эрогенная зона. Чимин вновь скулит и тянется к чужим губам первым, и кто такой этот Намджун, чтобы отказать течному омеге в своих желаниях? Да и еще, когда тот первый проявляет свою инициативу? Намджун сейчас не хуже Чимина, и также дуреет от ванильного запаха своей пары, а член продолжает неприятно изнывать, противно притираясь к грубой ткани нижнего белья. — Хочешь, чтобы я помог тебе? — шепчет альфа на чужое ухо и обхватывает губами мочку уха, нежно посасывая, а Чимин вновь срывается и тихо стонет, руками беспомощно сжимая тунику Кима. — Да.… Хочу, — беспомощно лепечет младший и млеет, издав очередной судорожный стон, когда Намджун прикусывает нежную кожу. Намджун растягивает губы в пошлой улыбке и заваливает Чимина на кровать, забираясь в гнездо. Собрав свои вещи, он откидывает их в сторону и разводит бедра младшего в разные стороны, устраиваясь меж них. Первым, с омеги слетают штаны с бельем. Ким без угрызений совести оставляет того полностью беззащитным и открытым, перед сладко рокочущим альфой. Чимин судорожно стонет и хватается руками за плечи старшего, продолжая кусать свои губы, изнывая в нетерпении. Осторожности и опасения отходят на задний план, а все предохранители словно срывает. Омега лишь шире разводит бедра и тянет футболку Кима, пытаясь стянуть ее. Расправившись с одеждой, Чимин поднимает свой корпус, локтями опираясь о кровать. Он нежно впивается в шею Кима и покрывает поцелуями, жадно водя носом по жилке, вдыхая сладостный аромат, полностью отдаваясь своему естеству, ведь сейчас удержать себя в узде не просто сложно, а не реально. — Ты такой податливый, я даже приятно удивлен, — Намджун скользит руками по бархатной коже и легонько сжимает чужую ягодицу, а клыками скользит по шее, оставляя еле заметный белоснежный след, — Как ты хочешь, Чимин? Сначала почувствовать мой член в себе, а после метку? Либо сначала метку, а после член? — Не знаю, — омега скулит и притирается ягодицами к чужому паху, скрытому за одеждой, а Намджун толкается в податливые ягодицы, срывая с омежьих губ очередной грудной стон. — Тогда, я сделаю все сам, ты же мне это позволишь? — альфа не может убрать ухмылку со своих губ и толкается еще раз, лишь бы услышать приятно ласкающий уши стоны возбужденного омеги. — Да…. Позволю, — парнишка глаза прикрывает и откидывает голову назад, полностью отдаваясь своему избраннику. Намджун лишь шире улыбается в чужую шею и скалится. Стянув с омеги последний элемент одежды, он откидывает тунику на пол и покрывает нежными поцелуями ключицу, играясь языком, делая еще один толчок сквозь одежду, притираясь сильнее к голым ягодицам. Чимин вновь срывается и глухо стонет, зарываясь дрожащей рукой тому в волосы. Он несильно сжимает черные пряди и скулит, не в силах сдерживать свое желание, а смазка очередным сгустком стекает по немного подрагивающим бедрам Штаны вскоре оказываются на полу, Ким проводит своей рукой по возбужденному члену, размазывая естественную смазку по всей длине. Вписываясь в пухлые губы смазанным поцелуем, Намджун медленно входит в Чимина, который слишком громко стонет в поцелуй, цепляя зубами язык альфы. Омега морщится и сильно сжимается на члене Кима из-за непривычного чувства наполненности. — Расслабься, — Пак скулит и принимает старшего полностью, вновь откидывая голову назад, слишком удобно оголяя шею для Намджуна. Плавный толчок цепляет чувствительный комок нервов, а Чимин громко вскрикивает из-за новых ощущений. Возбуждение полностью вытесняет страх Чона, а в мыслях остается лишь одна мысль о распирающем члене внутри. Альфа скалится и вновь рычит, впиваясь клыками в жилку, прокусывая ее насквозь, выпуская свои феромоны. Пак громко всхлипывает и вскрикивает, бедрами сильнее сжимая чужой торс от пронзающей насквозь боли, но очередное движение чужих бедер сводит с ума и сбивает с толка. Намджун поглаживает талию омеги и недолго задерживается в таком положении, вскоре отстраняясь от шеи Чимина, слизывая с клыков остатки крови. На шее омеги расцветает багровый, немного кровоточащий, след, а запах Чимина заметно меняется, приобретая терпкие нотки запаха Кима. — Теперь ты полностью мой, Ким Чимин, — довольно рычит альфа, сжимая рукой ягодицу, а Чимин вновь всхлипывает и беспомощно прижимается своим телом к разгоряченному альфе. Намджун довольно рокочет, вписывается своими губами в покусанные губы Чимина, начиная медленно двигаться, борясь с внутренним зверем, который хочет овладеть полностью СВОИМ ОМЕГОЙ и грубо втрахивать того в кровать. Киму сложно сдерживать себя, но он еще успеет вдоволь наиграться с чувствительным телом омеги. Течка уже не в полном правлении и теперь, Чимин отдается Намджуну по своей воле, хоть запах Кима все еще невыносимо кружит голову. Чон глаза держит закрытыми и кружит на чужих бедрах, не сильно сжимаясь на члене своей пары, срывая с губ старшего довольный рык. Намджун довольно стонет и прикрывает глаза, после чего сильнее сжимает бока младшего и резко меняет их местами, заваливая Чимина на спину. От очередного толчка, Чимин не выдерживает, кончает на свой живот и тихо скулит. Дрожь пробирает все тело, а сам парень прогибается в спине, судорожно постанывая. Ким вжимает младшего в постель и изливается прямо глубоко в омегу, издав блаженный рык. Чимин дышит загнанно и руками упирается в грудь Кима, пытаясь отстранить старшего от себя, но альфа лишь сильнее напирает на младшего. — Намджун…. Сейчас же узел завяжется, — тихо шепчет Чимин и устало прикрывает глаза, устало откидывая макушку на подушку. — Если не хочешь, то слезь, — омега испуганно глаза округляет, ощущая, как узел альфы начинает разбухать, растягивая омегу лишь сильнее. — Намджун! — младший срывается на громкий визг и сильнее упирается в грудь старшего, пытаясь оттолкнуть того, но Ким совсем не двигается, — Ты же не хотел детей… — Я и сейчас не хочу, Чимин. Либо я сам сейчас порву тебя, либо это сделаешь ты, выбирай, Ким Чимин, — порыкивает альфа, наслаждаясь и смакуя на губах имя младшего, словно мед. Парень пытается бедрами увильнуть, но острая боль каждый раз его останавливает, а Намджун этой болью упивается, ликуя от слез в юных и совсем еще пока невинных глазах, в которых еще пару минут назад горел игривый огонек возбуждения. Чимин впивается ногтями в чужие плечи и делает одно резкое движение, срываясь с члена Кима с хлюпающим звуком, а чужой член орошает бедра Чимина очередным потоком спермы. Капельки крови стекают по бедрам, а Намджун хмыкает и в очередной раз оставляет омегу биться в истерике одного. Чимин плачет, не в силах успокоить самого себя, заворачиваясь в сбитую простынь. Омега ненавидит себя, ведь вновь доверился Киму, позволил слиться не только со своим телом, но и душой, оставляя частичку себя в сердце Намджуна. Повелся на поводу у своих инстинктов и теперь ему невыносимо больнее не только в душе, но и в теле. — Чимин? — парень прячется в одеяле от такого родного и знакомого голоса, но сейчас слишком больно, да и волк внутри подвывает, из-за чего Чимин чувствует себя полностью разбитым, не находя опоры даже в себе. — Маленький мой, — Юнги стягивает с омеги одеяло и перепугано смотрит на заплаканного друга, — Что случилось? Что этот ублюдок сказал тебе? — Я…. Я порвал узел между нами…. Мне кажется, он порвал меня, — сквозь слезы, задыхаясь, бормочет Чимин, пряча лицо в подушках, — Еще до течки, он сказал, что не позволит, чтобы у него были дети от меня.… А сегодня позволил случиться узлу и не отстранялся от меня… Юнги приподнимает одеяло и замечает впитавшуюся в ткань кровь. Мин губу закусывает и сжимает ладошку омеги, тихо шепча: — Я схожу за лекарем, — Юнги отстраняется от младшего, но чужая рука его останавливает. — Нет, не надо… Прошу… — Чимин громко плачет и пытается остановить друга, но у него это не получается и старший все же уходит, оставляя Чимина одного, как это сделал Ким. Только отличие все же есть, Мин возвращается и крепко сжимает руку омеги, пытаясь своим запахом успокоить Чона, но тот лишь сильнее начинает биться в истерике, когда старенький бета пытается стянуть с Чимина одеяло. — Нет! — истошно верещит омега и начинает брыкаться, пытаясь от себя оттолкнуть лекаря, — Не трогайте меня! Не надо! — Чимин, могут быть плачевные последствия, если мы не обработаем твой разрыв, — Чимин лишь скулит и продолжает ногами отталкивать от себя старшего. У Юнги сердце кровью обливается при виде такого друга и от его отчаянных криков. От запаха младший лишь еще больше начинается биться в истерике и Мин, опустив руку на чужую щеку, впивается поцелуем в губы Чона, чтобы отвлечь того и это работает. Поцелуй крайне медленный, нежный и трепетный, но как только лекарь разводит чужие бедра, Чимин всхлипывает и сильнее вжимается в друга. Ему так хочется чувствовать себя любимым. Просто быть любимым.