Ведь ты, бесконечно мягче, чем кажешься

Чимин не боится, но все же старшего старается избегать. Он возвращается почти за полночь и в спальню не приходит, засыпая на мягкой шкуре в гостиной, а после уходил с рассветом, дабы снизить времяпровождение со своей парой до возможного минимума. Правда, каждый вечер метка горела огнем из-за разозленного Кима, который свои чувства не скрывал и все переносил на свою пару. Чтобы тот не расслаблялся. Иногда, Киму удавалось выловить своего избранника. В такие моменты, Намджун специально пользовался своим запахом, а что Чимин? А Чимин слишком чувствительный к запаху и велся на поводу у старшего. Просыпаясь утром с саднящей задницей и абсолютно пустой головой. Словно внутренний омега специально заботился о своем человеке и стирал все воспоминания прошедших ночей, а Чон совсем не был против. Даже думать было мерзко из-за чего возникает та боль, которую он чувствует. На улице выпадают первые белоснежные хлопья, скрывая слой земли. Многих молодых альф сейчас в поселение не найти, а прерывать их времяпровождения с Северными омегами никто не стремится, прекрасно понимая, что в таком случае они перегрызут им глотки и за такой жест, альф не накажут, ведь это естественная реакция, они защищают СВОЕ. Чимин сидит на полу в доме Сокджина и мило улыбается другу, которой особо старательно сшивает темную ткань. Омеги никогда не обсуждали прошедшую течку Чона и ее последствия. Мин никогда не лез в больные темы друга самостоятельно и всегда ждал, когда друг будет готов раскрыться, а Чимин делиться этим не хотел, по крайней мере, сейчас. — Меня вчера Тэхен позвал в лес, немного отвлечься и размяться, — непринужденно говорит Чон, а Юнги улыбается и играет бровями, рассматривая идеально ровные стежки. — Сходи, думаю, охота тебя немного отвлечет, либо же Тэхен точно это сделает, — Мин зубами разрывает нитку, начиная вязать узелки, скрепляя ткань на долгое время. Сокджин всегда особо трепетно относился к труду своей пары и хранил все его подарки, одежду носил бережно, а саму пару просто боготворил и лелеял, отчего Юнги расцветал, как первые цветы весной. Сокджину хотелось дарить абсолютно все, и Мин своих порывов не скрывал никогда. Даже если Ким и знал, что будет дарить омега, никогда об этом не говорил и со счастливой улыбкой открывал небрежно перевязанные ленты. Они слишком сильно любят друг друга. — Я тоже так думаю, — Чимин опускает голову вниз и морщится, проводя рукой по своей шее, в попытке ослабить жгучую боль в метке. Тэхен все еще симпатизировал омеге, только сейчас ситуация сильно изменилась. Если раньше, Чимин мог спокойно заигрывать с альфой, то сейчас на фоне такого о Чоне в стае поползут не самые радужные слухи, а омеге этого совсем не надо. И без презрительных взглядов проблем хватает. — Опять болит? — омега тяжело вздыхает, начиная прибирать в комнате, а после пытается красиво упаковать тунику, волнительно закусывая губу. Каждый раз сердце трепещет, и Юнги это чувство слишком уж нравится. — Да… Он опять злится, — Чон тяжело вздыхает и помогает старшему убрать в комнате, а после придерживает ленточки, поглядывая за слишком старательным Мином, который от напряжения высунул язык и прикусил его, — Ты так смешно сейчас выглядишь. Чимин издает смешок, а Юнги недовольно бурчит и отмахивается от друга, заканчивая с бантом. Мин встает на ноги и медленно изгибается, дабы размять свои косточки, которые сильно затекли в неудобном положение. — Хочу сказать, что вышло довольно неплохо, надеюсь, ему понравится, — Чимин на чужие слова лишь улыбается и заверяет, что Сокджину такой подарок просто не может не понравиться и Юнги уверен в этом, но все равно тянущее чувство в груди его не покидает. Чимин вдыхает полной грудью и натягивает тетиву, после чего отпускает ее, попадая точно в метку на дереве, которую угольком вычертил Тэхен. Омега улыбается и поднимает голову вверх, после чего высовывает язык, ловя снежинки. — Вроде тебе уже семнадцать, а ведешь себя, как все тот же маленький ребенок, что и десять лет назад, — Тэхен улыбается квадратной улыбкой, а после достает из дерева стрелу, смотря на её повреждения. — Я так давно никуда не выходил и со спокойной душой не отдыхал, дай мне немного побыть маленьким ребенком, — Тэхен лишь улыбается на чужие слова и затачивает стрелу, чтобы вернуть ее законному владельцу. — Я знаю, с моим братом очень сложно, — спокойно отвечает Тэхен, а Чимин тяжело вздыхает, — Отец был к нему крайне жесток и потому теперь он отыгрывается на всех. Вокруг него страдают абсолютно все, потому мы и молились, чтобы он не нашел себе пару и не взял на себя роль вожака. Боюсь, это будет самым отвратительным временем для нашей стаи. — С ним слишком сложно, — Чимин устало глаза прикрывает и берет из рук старшего стрелу, вновь натягиваю тетиву, — Он каждый раз дает маленькую надежду, дает вспыхнуть каким-то чувствам, но потом красиво все рушит, — омега зубы стискивает и выпускает стрелу в воздух, прикрывая глаза, боясь сейчас позорно расплакаться. — Намджун любит красиво ломать, — Чон ничего не отвечает и просто закусывает дрожащую губу, переводя взгляд на альфу. — Может, вернемся в стаю? — альфа кивает головой и помогает младшему хорошо закрепить колчан, после чего направляется к тропинке, которая выведет их к домам. Чимин мягкой поступью возвращается в поселение и иногда жмется к теплому боку Тэхена, посмеиваясь с его глупых рассказов. Юноша чувствует в своем теле непривычную легкость, а в голове совсем нет мыслей, он просто плывет по течению, и сейчас, наслаждается теплой и легкой волной. — Чимин, — омега на чужой голос разворачивается, а губы непроизвольно растягиваются в подавленной улыбке. Он прекрасно понимал, что это закончится, но не представлял, насколько быстро Намджун оборвет его мимолетное счастье. — Что ты делаешь с моим братом? — Ким язык за щеку толкает и склоняет голову к плечу, а Чон молчит, сильнее сжимая в руке лук. Как назло, оборотни совсем не лучше людей и каждый сует свой нос в чужие дела, именно потому около тропинки собираются люди, якобы по своим делам. Но взгляд их прикован лишь к одному — трио, стоящему около опушки. — Намджун, мы просто гуляли и тренировались, ничего такого, — вступается Тэхен и делает пару шагов вперед, защищая своим телом, ни в чем невиноватого омегу. Чимин смотрит в чужие глаза с пронзающим до дыр холодом, сжимая рукой свой лук. — И чему же вы тренировались? Учил мою пару сосать нормально? А то у него с этим пунктом явно есть проблемы, — Чимин зубы стискивает до скрипа и в упор смотрит на альфу. Взгляд совсем иной, он решительный и без страха, а Намджун недовольно рычит, не привыкнув видеть сильную сторону в своей паре. — Намджун, прекрати, мы просто стреляли из лука, ничего такого мы не делали, — отвечает на чужие слова брат, а Чон краешки губ растягивает в улыбке и отражает действия альфы, толкая язык за щеку, а после склоняя голову к плечу. — Как же жаль, Чимин действительно мало чего понимает в хороших ласках и как правильно ублажать альфу, ему немного опыта не помешало бы, — рычит альфа и приближается к Чимину, цепляя брата своим плечом. Старший руками лицо омеги обхватывает и резко вверх его поднимает, пробираясь ненавидящим взглядом до самой души, — Мы можем легко и просто поверить, изменял ли ты мне, шлюха. Намджун к своей метке на чужой шее склоняется и делает глубокий вдох, почти не ощущая своего запаха на парне. Чимин обхватывает рукой запястье Кима и отталкивает самого альфу, делая несколько шагов назад. Альфа рычит недовольно, а внутренний волк Чимина рокочет в ответ, собираясь защищаться. Омега не может больше выносить таких мук, ему слишком больно. — Я хочу, чтобы ты знал, Намджун. Я бы с радостью оседлал твоего брата, — Чимин растягивает губы в пошлой улыбке и руку вперед выставляет, касаясь луком чужой груди, а после разжимает пальцы, — Мой жест тебе понятен, волк? — Я не собираюсь бороться с тобой, Чимин, — альфа прекрасно понял чужой вызов, но сражаться со своим омегой не собирался, да и со стороны младшего это было глупо. Волки в такие моменты не просто дерутся до крови, а убивают друг друга насмерть. В стаях, борьба меж волками редкость и в основном это происходит из-за омеги, чей запах подходит и дурманит двух альф и только такой метод помогает подобрать лучшую пару. Таких состязаний меж альфой и омегой не происходит, такого просто-напросто не должно быть. Это неправильно и вызов со стороны Чимина для Намджуна унижение, которое видело все поселение и либо альфа приструнит свою пару, но останется при это слабаком, либо же примет вызов и останется без своей пары. Выбор без хорошего конца. -Ты должен понимать, что я твой альфа, да и вообще лучший охотник стаи. Я могу отказать тебе, и тогда дома будет серьезная разборка. Это глупый поступок, за что ты пытаешься бороться? — Если ты откажешься сейчас, то следующая церемония, которую ты будешь проводить, станет погребальное оплакивание своей пары, — Чимин позицию не сдает и хмурится, — На кону я. Альфа рычит и долго смотрит на омегу, а тот лишь довольно скалится. Намджуну давно стоило понять, что Чимин не тот, кто в бою будет прикрывать шею альфы, он тот, кому нужно прикрывать шею, пока он будет разгрызать плоть жалобно скулящего волка, принося в стаю победы. Чимин не просто омега, он воспитан боями и вырос среди альф. — Тэхен, — рявкает Ким и переводит взгляд на брата, — Собери оба семейства. Я покажу своему будущему супругу, как он не прав. Альфа противиться не может, да и собирать уже особо некого, почти вся стая на улице. Каждый перешептывается, а Чимин спокойно проходит к своей семье, которая и вовсе почти не его. Омега стаскивает свою одежду и скидывает ее, но холода не чувствует, кровь в жилах кипит, разводя внутри пожар, который уже ни какой водой не потушить. Он будет стоять до самого конца. Даже если умрет. — Чимин, подумай хорошо, он все же твой избранник, да и альфа, — шепчет женщина, получая в ответ лишь смешок. — Он не мой избранник, это ты выбрала его, потому что послушала моего брата. Ты знала о его жестокости, но все равно отдала зверю, — рычит Чимин, — Просто признайся и не ври, ты ведь хотела побыстрее избавиться от меня? Просто потому что перед Ивоном тебе стыдно. Я каждый день тебе напоминал то, что ты с особой радостью разложилась перед Северным волком. Как себя чувствуешь сейчас, когда отдала свой позор? Женщина дрожащие губы поджимает и молчит. Сын пугает ее, а Хосок пытается подойти, чтобы успокоить брата, но младший руку от себя отбивает и смотрит на Чона, не скрывая презрения, которое было обращено совсем не ему. — Молчишь теперь? Надеюсь, что когда я умру, ты по-другому запоешь или моя смерть будет тебе только на руку. Наверняка будешь с радостью вспоминать, что отмылась от своего позора и течной слабости. Чимин падает на колени и неестественно прогибается под силой своего внутреннего волка, который сейчас одерживает победу над юным телом, ломая омегу и выворачивая его кости. Хосок долго не ждет и тоже снимает свою одежду, обращаясь следом за братом и медленно направляясь в центр. Намджун уже ждет. Черная шерсть развивается из-за легких порывов ветра, а за его спиной уже стоят разношерстные волки его семьи. Чимин кидает последний взгляд на женщину, пропитанный такой болью и отвращением, что той хочется скулить. Белоснежный волк почти сливается со снегом и сталкивается с черным волком нос к носу, оголяя клыки и начиная неистово рычать на альфу, не отводя взгляда от зеленых Намджуновых. Ким чужой порыв в серьез не воспринимает и просто заигрывающее рокочет, ожидая, что Чон сбежит, поджав к телу хвост, но Чимин таким решительным еще не был никогда. Для Намджуна забавно наблюдать за стойкостью пары, для него это просто игра. Только для Чимина это совсем не игра. Семейство Чон выстраивается за спиной своего сына и только Ивон стоит поодаль, прекрасно понимая, что не имеет никакого права на поддержку, ведь Чимин в нем больше своего отца не видит, а тот им и не является вовсе. Вожак стоит меж двумя совсем разными волками, но такими чертовски похожими. Он хоть и не одобряет такого, но и против традиций ничего сказать не имеет права. Двое ждут лишь одного слова, готовы перегрызть уже сейчас друг другу лапы. — Начинайте, — голос глубокий и пугающий, но никто из двоих его не боится. Чимин в два раза меньше альфы и сил у него гораздо меньше, но он пользуется этим как своим преимуществом, легко ускользая и от чужих клыков, раздирая чужую кожу на боку. Намджун злится, азарт его покидает, он пытается хотя бы зацепить омегу, потому что не может проиграть омеге. Он просто потеряет свое уважение в стае, ведь поддаться у него уже не получится. С самого первого шага он показал свои серьезные намерения. Омега не всегда может улизнуть от чужих когтей из-за чего на спине и боку остались довольно глубокие раны. Чимин дышит загнанно, дает себе отдохнуть и совершает роковую ошибку, когда альфа делает резкий выпад и вжимает лапой чужую морду в землю, окрашивая белоснежный песок Чоновой кровью. Сзади взволнованно скулит Хососк, переминаясь с лапы на лапу. За таким страшно наблюдать, но еще есть шанс, если омега сдастся, но Чимин терпит. Скулит, но терпит, а после задними ногами с трудом вытягивает себя, оставляя легкий кровавый след от чужих когтей. Альфа рычит и пытается своей силой прибить омегу к земле, но Чон лишь скулит и перестает дышать, чтобы не вестись на чужой запах. Намджун заворожено наблюдает за стойкостью омеги, не замечая как тот готовится к последнему решающему прыжку, но так до Кима и не достает. Чонгук выпрыгивает раньше, впиваясь клыками в шею своего брата, срывая особо громкий скулеж. Младший не специально прикусывает шею омеги, а тот валится на землю полумертвым трупом. — Позовите лекаря! — истошно вопит Намджун, слишком быстро оборачиваясь в свою человеческую сущность, падая на колени перед своей парой, начиная осторожно поглаживать чужую шерсть. Волк дышит слишком быстро, а глаза уже почти прикрыты. Снег под младшим окрашивается в его кровь слишком стремительно, а Ким пытается зажать место прокуса, но кровь не останавливается совсем, — Прошу, держись, Чимин… Сейчас придет лекарь и все станет хорошо. Чимин еще недолго лежит на коленях Кима, окрашивая смугловатую кожу на бедрах своей кровью. Омега из последних сил приподнимается и проводит шершавым и ненормально сухим языком по чужой шее, показывая, что он проиграл, после чего проваливается в темноту. Вокруг неприятно пахнут отвары из разных трав, омега внутри недовольно фырчит из-за болей, а волк сам срывается на скулеж, чувствуя касания к своей шее. Чон глаза приоткрывает и смотрит на бету, который особо старательно пытался нанести размягченные травы на шею юноши, дабы ускорить заживление. Омега вновь срывается на скулеж и подтягивает к себе лапы, утыкаясь влажным носом в мягкие подушки, легонько закусывая ткань клыками. Лекарь нежно зарывается в белоснежную шёрстку и не сильно ее сжимает, дабы немного расслабить и успокоить еще совсем юного волка. — Как он? — Чимин больше на голос альфы не реагирует, да и вообще не в силах разобрать, о чем они говорят. Омега слышит слова, но смысла уловить больше не может. — Он в очень плохом состоянии, Намджун. Он в облике волка пробыл около недели, его регенерация почти не действует и раны совсем не заживают. Если к концу этой недели он не обратиться в человека, то потеряет себя и одичает, мы не сможем ему ничем помочь. Я не уверен, что он нас сейчас еще слышит. Ким стискивает зубы и стаскивает свою одежду, отдавая бразды правления своему естеству. Под черным волком кровать прогибается, альфа осторожно устраивается под боком омеги, начиная ласково и бережно вылизывать белоснежную перепачканную шерстку. «Прошу тебя, очнись» — пытается донести до Чимина альфа, продолжая широкими мазками водить по чужой шерстке, наслаждаясь тем, что омега хоть немного отзывается на такие ласки. Чимин смотрит на альфу совсем диким и потерянным взглядом, а Ким пугается, что возможно больше не увидит пухлой улыбки и счастливых искр в глазах. Для Намджуна, брошенный омегой вызов был просто игрой. Очередным развлечением и только сейчас, осознание неприятно бьет по вискам. Намджун чертовски боится потерять Чимина.