Сколько в тебе любви?

      Даби опять качает головой и героиня больше не вырывается из его хватки, слишком осторожной для того, кто в недавнем прошлом убил Снэтча. В её силах было и ударить его и схватить, но по дурацким причинам Такеяма этого не делала. Они сидят в какой-то продуваемой со всех сторон заброшке, построенной на некогда вечно зелёном пике Секото, вот только его больше так не называли, здесь больше ничего не прорастало, это место будто прокляли и убрали со всех карт. Несуществующий пик окружала пугающая атмосфера, а вошедших на территорию никто никогда не видел — бесследно пропадали. Рядом догорает небесным огнём книжная полка вместе со всем своим содержимым. Горная Леди предпринимает очередную попытку поговорить, умирать она не хотела, думать о смерти, такой близкой сейчас, так совсем.  — Что тебе от меня нужно? — Он утыкается носом в затылок девушки, царапая скобами нежную кожу. Страшно. Вот так сидеть в объятьях убийцы. Очень страшно. Когда он может просто поджечь её и выбросить в окно, метров десять до земли, если будет гореть, то наверняка не сообразит стать больше, чтобы не разбиться. — У меня ничего нет, честно…       Она не будет говорить, что с ним теплее. Не будет, но не признать это не получается. Её костюм был испорчен не специально, просто Такеяма первые попытки оторваться от него сделала неправильно, а плюсом ко всему облегающий костюм так сильно цеплялся за скобы, и теперь был как сыр или решето, смотря где дырок больше. Даби милостиво укрыл её своим плащом и сел сзади, крепко прижимаясь к ней. Юу могла только молиться, чтобы он не домогался её и не спалил к чертям собачьим. Его голос над ухом свистящий, надломленный, охрипший, как и он сам весь из себя — нездоровый. Январь выдался на славу снежным и холодным, она и понятия не имела, что кто-то может так легко налететь на неё и спустя мгновение оказаться с ней в одних наручниках. Ещё и назло левой рукой к левой руке, чтобы одному из них было некомфортно. Сидеть же спиной к злодею было странно…  — Выслушай меня, — брюнет очень тихий, как и по описанию. «Почти никогда не выглядит заинтересованным, сорвался единожды на Старателя. Камера засняла, иначе не поверили бы. Единственный выживший из Лиги. Очень опасен. Должен быть устранён.» — Такеяма вспоминает всё, что говорили о нём из разных источников, Ястреб так и не смог ничего накопать на Лигу Злодеев, АРИС истребила их небольшую компашку, а жуткого типа, мало похожего на человека утопили в океане. Должно быть тяжело осознавать такую правду… Даби остался один, а их босс сидит в Тартаре. Он закуривает дешёвую сигарету, затягивается едким дымом, выдыхая его в сторону от девушки.  — Почему я? Неужели никого другого нет? — Свою жопу она хотела спасти любой ценой и блядь для этого можно сбить его интерес на кого-нибудь другого. Главное, понять на кого и удачно его отправить на поиски этого чела. В данном случае она точно полагалась на фразу — своя шкура дороже. — За меня никто выкупа не даст, у меня средств к существованию-то недостаточно, я даже не в топ десять.  — Заткнись, будь добра, — сигарета кончается быстро, перегорев около фильтра, и злодей притягивает Такеяму ещё ближе, садит к себе на ноги. Она борется с дремотой от такого количества тепла и немного расслабляется. Совсем немного, потому что сидеть в напряжении всё время невозможно, спина затекла от одного положения и, лишь чуточку оперевшись на штопанного, Юу может еле слышно выдохнуть от болезненного хруста в позвоночнике. — Послушай одну сказку и разойдёмся с миром. И если ты кому-то расскажешь об этом, есть большая вероятность того, что тебе не поверят.       Вот это было обидно, даже злодей говорит, что она ненадёжна. Ей так не кажется, но Даби снова напиздел. Одна сказка сменилась второй, а следом и третьей. Ветер завывает сквозь битые стёкла и даже если спать хотелось пиздецки, то девушка даже этого не могла сделать…

…

 — …в городе почти ничего запоминающегося не было, только чёртова поляна с деревянными манекенами да ручеёк с быстрым течением, — брюнет тихо кашляет, Такеяма вслушивается в восстанавливаемое дыхание. Чем больше он рассказывал, тем чаще брал паузы. Он говорил о месте, о котором Юу никогда не слышала и была уверена на девяносто процентов, что его не существует. Десять процентов ушли, только потому что с географией у неё не всё было прекрасно и возможно она просто не знала о существовании такого города. — Зато день был особенным, незадолго до этого он получил последнее обещание того, что на него обратят внимание. Тот мальчик радовался этому и ждал, когда это произойдёт. Ждал и ждал, но обещанное время прошло. Он не пришёл, мальчик был расстроен. Самое больное предательство выдалось на его тринадцатилетие. Оно сделало мальчика слабым, хуже того каким он был изначально, а после он переродился. Человек стал демоном, это обыденное дело для таких как он, никто бы и не удивился. Но было одно «но»…       Даби долго смотрит на импровизированный костёр из полки с книгами, что-то продолжало его мучить в этой истории, от этого он и замолчал, чтобы переварить и успокоиться. Нужды убиваться по прошлому больше не было. Он уже ничего не добьётся, останется только дождаться смерти на месте его прошлой кремации. Завершить начатое и в конец уничтожить пик, чтобы он никому глаза не мозолил. Из-за него Секото называли проклятым и потёрли все упоминания о нём, даже говорят, что живёт здесь демон… Частично они правы. Даби отстёгивает наручники с громким клацаньем, от которого вся дремота девушки уходит. Будто её и не было. Такеяма смотрит на него с тревогой, что-то изменилось в его взгляде. На вид ничего необычного, но героиня продолжает сидеть на месте, прижимаясь к тёплому телу спиной. Она костерит себя за своё поведение, потому что адекватный человек, которого только отпустили, должен радоваться этому и искать способ уйти от преступника без повреждений, а не садиться удобнее на чужих ногах. Юу поворачивается боком и, не думая о чём-то неправильном, укладывает голову на костлявое плечо, дышит в обгорелую шею и чувствует, как обожжённые руки, еле заметно дрожа, сильнее притягивают её, чтоб не ускользала.  — Мне немного осталось, — голос шелестит будто ветер, девушка почти бережно обхватывает его тело. Такеяма понимает, что тревога только разрастается сильнее с каждым словом парня. — Я не хотел всего этого дерьма, но пути обратно нет. Остаётся только исчезнуть там, откуда всё и началось. На твой первый вопрос ответ один — мне хотелось хотя бы раз встретить этот день не в одиночестве. Завтра можешь уходить, но не сейчас…  — Так… тот мальчик — это ты, да? А демон в сказке — злодей… Тогда кто тот мужчина, что должен был прийти? — Рука на её плече сжимается сильнее. Мысли Такеямы крутятся вокруг кругленькой суммы, награды за его поимку, но проблема была в её заинтересованности. — Или расскажи сказку до конца.  — Там сказка кончается и рейтинг поднимается…  — И что? Утро ещё нескоро настанет, а делать нечего. Если хочешь, чтобы я осталась здесь, тогда продолжай, — его ладонь, держащая девичью ногу, взъерошивает волосы на макушке, устроив бардак на геройской голове.  — Пытаешься угрожать? Смело, но тупо, — расслабленная улыбка показывается на мгновение и Юу думает, что это всё мираж от пламени. Он точно не мог улыбаться. Глупость какая.  — А всё же, — она не сдаётся. Это не личный интерес. Вдруг ему вздумается продолжить злодействовать, а информации на него чудовищно мало.       Он закатывает глаза к потолку, нашёл же себе слушателя на голову, теперь она ему надоедала. Но общение точно шло на пользу и плевать, что он там решил делать дальше. Даби завершает рассказ ближе к утру, выговорившись и утомившись, почти сразу засыпает. Такеяма раздумывает долго. Злодеем он казался всё меньше и за эти мысли нужно было себя отпиздить, потому что объяснить сопереживание ему по другому было невозможно.       Герои спасают всех, кого только возможно. Даже тех, кто этого не хочет.       Это засело и повторялось в голове. Старая местность, бывший некогда пик Секото, снова горел. Похлеще, чем одиннадцать лет назад и жители Мусутафу проклинали этот день вновь. Пожар расходился быстрее и тягучее, огонь уничтожал всё то, что не успел сжечь в первый раз. Юу считает, что поступила правильно. От проклятой местности в действительно больше ничего не осталось, даже то здание от температуры расплавилось. Злодей в наручниках уже не был опасен, очнувшись во время, когда Горная Леди занималась поджогами, чуть не задохнулся угарным газом и теперь девушка могла с лёгкостью принести его в геройскую комиссию. Её с трудом признали той, кто в действительности схватил злодея без сильного ущерба городу. Это они ещё не знают, что город заволочен дымом по её вине, но этого она ни за что не расскажет.  — Я требую, чтобы его лишили причуды, — этими словами Горная Леди выбила президента комиссии из колеи. Такеяма слушала комиссию, пока они принимали решение о том, что сделать с ним, обвиняли во всех грехах Лиги Злодеев. Раз он один, то можно всё вешать, а также прибавить некоторые преступления, которые некуда впихнуть. — После того, что я сделала, я имею на него права.  — Ты себя слышишь хоть?  — Какие права на опасного преступника?  — Он убийца!       Юу много обдумывала, что необходимо сделать после. Просто посадить его неправильно, он жертва геройского общества. Да, она не до конца знает все тонкости его прошлого, но только рассказанного хватает на то, чтобы он не сгинул в недрах Тартара.  — По закону о противодействии злодеям, как герой, завёдший его в тупик, я имею эти права. Лишите его причуды и объявите над ним суд, это то на что, я надеюсь, вы пойдёте. — Решение принималось без неё и это заставляло её волноваться. Всё это время она провела перед его камерой. Даби молчал. Принимал сложившуюся ситуацию и молчал, даже не смотрел на неё. Она его не просто бесила, за короткое знакомство даже симпатия к героине прошла, оставив после себя мерзкий привкус. — Чтобы они не приняли, я пойму, если ты будешь меня ненавидеть.

…

      Антипричудные пули были ему знакомы, но перед этим его провели через мученически болезненную операцию, чтобы если его оправдают, суд только предстоял и неизвестно какой приговор будет, он мог не пугать своим видом людей. Юу продолжала его навещать, только в следующие разы приходила не одна, вместе с адвокатом и они вместе наседали на него, вытягивали тоненькими ниточками информацию, а после Такеяма сдалась и рассказала мужчине ту самую сказочку. Потому что так стало легче, он с трудом нарыл несколько похожих по описанию дел и следом уже отходил от них. Даби ни с одним не соглашался, больше молчал и не помогал, а время шло и до самого суда оставалось совсем ничего. Он не осознавал, что значит постоянная встреча с героиней и какого лешего она вечно рядом, не осознавал… Пока после суда она не обратилась прямо к нему.  — Тойя, прекрати увиливать от ответа, — голубые глаза тогда впервые за долгое время остановились на ней, только подтвердив, что догадка — правда. — Тринадцать лет, огненная причуда, слабое тело и внешность перенятые от матери, а также глаза отца. К этому стоило прицепиться раньше, Ястреб не стал бы лгать на эту тему, что это единственный раз, когда ты был не «собой».  — Я… не понимаю, о чём ты говоришь, — Даби звенит наручниками и не хочет слушать, что говорит ему девушка. «Обвинительный приговор сняли со скрипом, но довольствуются тем, что причуды лишили и теперь ты под домашним арестом…» — Ты прикалываешься надо мной? Какой нахуй домашний арест, тупица?  — Перед судом теперь отвечать будет другой человек, а ты попадаешь в мои владения, это обсуждаться не будет. Японию мы покинем и отправимся настолько далеко, чтобы не вспоминать о прошлой жизни.       Ответить ему не дали, Юу расстегнула наручники на нём, как когда-то он отстегнул их, открытая камера казалась страшнее, чем смерть. Она вернула ему право к жизни, отнятое многими годами назад, чтобы следом посетить кучи мест, которых нет на карте.       И начали они со сгоревшего пика.