Твоя судьба

Тишина, темнота, смерть. Проклятый драный мерзавец балахон бросил его на верную погибель, не дал даже узнать, в чём суть всего этого… эксперимента! Как он мог, просто ворвался в жизнь Рикса ни с того, ни с сего, и распинал всё вокруг ногами, как ребёнок в чужой песочнице. Правильно Селена сказала, ему надо было оторвать яй… — Кхм. Странно, откуда после смерти чей-то кашель. Разве здесь не должно быть тихо как на кладбище? — Ты не умер. «Кто со мной разговаривает… сама смерть?!» — Открывай глаза давай. «Не буду». Глаза открылись против воли и Рикс понял, что не может зажмурить их обратно при всём желании. Он увидел свои руки, спокойно лежащие на столе, поднял взгляд выше и встретился с чернотой фиолетового капюшона. Медленно, очень медленно до него доходило, что никакой смерти не было, а его сознание и тело идеально сошлись, как пазл, и он наконец… вернулся?! Пальцы сами потянулись ощупать лицо, плечи, Рикс попытался встать, чтобы найти зеркало и убедиться, и с радостью отметил, что не встречает сопротивления. В шатре действительно обнаружилось одно зеркало во весь рост, обрамлённое шикарной толстой рамой с вензелями и даже не разбитое. С некоторой осторожностью посмотрел на себя. Это был он, Рикс. Ещё раз повертел головой вокруг. А это был тот самый шатёр, стоявший на песках Кардома. Снова уставился на своё отражение, ощущая лёгкие сомнения. Ого, с такими путешествиями можно быстро перестать воспринимать себя, как настоящего. Когда удалось успокоить сильно бьющееся сердце, Рикс сел на место и сложил руки локтями на стол, буравя подозрительным взглядом темноту капюшона; Таролог за время его осознания себя в пространстве не шевельнулся и на миллиметр. — Сколько меня не было? — Минут пять, — неохотно ответил Таролог. — Сколько миров ты посетил? Рикс начал считать в уме: мир Тёмных, мир из стекла, мир с крыльями, мир с остроухими, страшный мир с войной, мир с фанатиками… — Шесть, кажется. — Тогда шесть минут. Он издевается? — Это был сон? — Нет. — Проекция? — Нет. — Работа импланта? — Нет. Рикс терял терпение. — Что тогда? — Испытание. — Ааа, понятно, — ему захотелось смять парящий балахон и помыть им полы. — Испытание. Хочешь сказать, это было по-настоящему? — Да. Мурашки побежали за шиворот по спине. — Ну раз испытание, то как прошло? Я справился? — Ты мне скажи. Он делает вид, якобы не знает, что Риксу пришлось пережить?! Это уже последняя капля! Сколько можно измываться! Рикс вскочил с места резче, чем стоило бы, и почти схватил Таролога, но так и замер с вытянутой рукой, будто парализованный. Кончики пальцев обожгло тянущим из темноты холодом. — Сядь. Рикс сел (не совсем по своему желанию). — Давай не будем тратить моё время, можешь не пытаться. Обсудим испытание. Какая карта у тебя была? Возможно ли привыкнуть к тому, что перед тобой сидит недвижимый объект, но голос звучит везде и нигде одновременно? — Влюблённые, — неохотно ответил Рикс, сложив руки на груди в защитном жесте. Карта легко снялась сама с колоды, лежащей посреди стола, и легла рядом изображением вверх. Опустив на неё взгляд, Рикс сощурился в недоумении. Нет, карта верная, вот только… — Я отправил тебя в миры, где девушка неизменно встаёт на распутье сложнейшего выбора — кому будет отдано её сердце. От её выбора будут зависеть последствия её дальнейшей жизни. Помог ли ты по моему наказу избранникам, которые должны были завоевать сердце девушки, что привело бы её в каждом из миров к лучшему выбору из предоставленных ей судьбой? …Что? Повисла неловкая тишина. Таролог невозмутимо повторил с интонацией, словно объясняет ребёнку: — Помог ли ты… — Да я слышал, — огрызнулся Рикс и принялся сосредоточенно рассматривать свои пальцы. — Тут такое дело… — Какое? — Я как бы помог. Но есть нюанс. — Какой? «Чтоб тебя, сам знаешь какой». Рикс ещё раз посмотрел на карту влюблённых, где отчётливо были изображены мужчина и женщина. Пять (шесть) минут назад изображённые люди были бесполыми, он готов был поклясться! — Я помогал избранникам, но не с… — Не с? — Не с девушкой. — Оу. Снова небольшая пауза, в которую Рикс нервно постукивал пальцами по столу. Если его сейчас отправят обратно исправлять всё, он в первом же мире вскроется. — А с кем тогда? — Ну… с другими избранниками, которые видимо были на выбор. — То есть ты сводил мужчин друг с другом? Ещё насмехается! — Я никого не сводил! Они сами уже были… а я просто заметил и помог, чем смог. — Мм. Интересно. — В миры с девушками говоришь, тогда какого хрена в последнем девушки не было вообще! Таролог хоть и был недвижимым безликим объектом, но Рикс почувствовал, как удивил его своей претензией. — Была. — О, как интересно я должен был ей помочь, если того мужика как раз собирались убить? — … — Таролог продолжил с некоторым сомнением. — Я показал тебе три карты, какими были две остальные? — Не знаю, я не успел увидеть, ты наорал на меня. — Хм, — вся колода выложилась перед ним изображениями вверх и Таролог, вероятно, принялся изучать их, вспоминая. — Кажется, это были повешенный и смерть… — Чего?! Так, это уже несмешно, — Рикс хотел было встать, но тело не подчинилось, он мог управлять только своим сердцем, которое заколотилось как сумасшедшее, сопротивляясь. — Не надо понимать карты буквально, — слабо успокоил его Таролог и терпеливо продолжил свою экзекуцию, стоило трём картам лечь на стол. — Теперь я вижу. В мирах был беспорядок… возможно твоё влияние даже сделает лучше. Это не то, что было нужно, но так даже интереснее. Итак, повешенный, влюблённые и смерть… Резкое изменение в жизни, независящее от тебя, но тот, кто поможет преодолеть, и есть судьба. Карта с влюблёнными дрогнула, как голограмма, и показывала теперь двух мужчин. Что за чёрт… — Какие уроки ты вынес из своего испытания? Рикс хотел съязвить, но вместо этого прикусил язык и задумался. Действительно, а что ему дали эти скачки между незнакомыми мирами? Помимо сакрального знания о блондинах и брюнетах, конечно же. Научили оставаться романтиком даже в самом Тёмном мире? Возможно замутить с боссом не такой уж плохой вариант? Ноэ и Доминик определённо нашли бы общий язык, как и их мрачные проблемные дружки… Важно найти того, с кем ваши плохие и хорошие стороны будут балансировать друг друга? Кто больше всех хорохорится с мордой кирпичом, тот больше всех нуждается в нежном отношении и поддержке? А самые милые на вид фиалки могут оплести такими сетями, вынуждая пасть к их ногам, что колени сотрёшь? И за право сорвать этот цветок, ещё надо будет подраться с остальными! И даже если весь мир будет против твоего поклонения тёмной богине, кто-то всегда будет стоять за спиной и тихо подавать патроны? Точнее совершать жертвоприношения. Только эти его выводы второстепенны и вели к тому единственному, что объединяло все союзы: один обязательно был во власти другого. И, как сказал Таролог, не стоит всё понимать буквально. Открытие заставило Рикса нахмуриться в недоверии; уж не хочет ли появившийся из ниоткуда капюшон сказать ему, что… сказать, что… даже в мыслях не получается закончить предложение! Охваченный незнакомым волнением, он быстро поднялся, словно мог успеть до того, как Таролог захочет остановить, но тот не препятствовал. Казалось, его вовсе не смутило, что они просидели молча после вопроса о вынесенных уроках. Слышал ли он напрямую, как отчаянно работали шестерёнки Рикса, обрабатывая весь этот гигантский массив информации? — Я ухожу, — вместо чёткого утверждения прозвучало как просьба дать разрешение. Давящая атмосфера, сгустившаяся тьма и вакуум тишины неожиданно развеялись, прогоняя ощущение исчезнувшего мира за пределами шатра. Даже дышать стало легче. — Уходи, — совершенно спокойно ответил Таролог, а в следующих словах зазвучали нотки улыбки. — Только помни о моём наказе. Но Рикс сбежал к выходу сразу после первого «уходи», потому последнее предложение ударило его в спину и коснулось только края уха. Он вышел и тут же сощурился, прикладывая козырёк ладони к глазам, из-за того самого палящего солнца Кардома, о котором вздыхал все шесть миров. Прожито столько жизней, а на деле — какие-то десять минут, и вот он снова в своей стихии, в своём мире, где проблемы никуда не делись, но мысль о них заставила обезвоженные губы (сухой воздух пустыни беспощаден) растянуться в улыбку. Это были его проблемы. Оторвав взгляд от горизонта, он перевёл его на движущийся объект, который не без труда шёл по песку к нему. Сморгнул, чтобы убедиться, что не мираж или наваждение. Наказ, говоришь, мистер балахон? Имей смелость смотреть в лицо своей… — Хей. Рикс посмотрел в лицо Лабелю, стоящему теперь напротив него. Все дороги разных миров вели его в Неорим. В груди, будто набирая силу, затрепетало сердце, энергия побежала в крови по сосудам, загудело в висках и от лёгкого напряжения неожиданно захотелось широко улыбнуться. О, Риксу были знакомы эти чувства, нечто похожее он испытывал в теле Геральда, когда встретился взглядами с Мисселиной, или в теле Курта, когда пел Фридрих. Это было чувство ни на что непохожее, испытываемое только при взгляде на тех, кого так и хочется назвать своей судьбой. Пожалуй, Таролог выбрал самый странный способ помочь Риксу понять, что он всё-таки гей.

***

Мрачный фиолетовый плащ с капюшоном, состоящий словно из шевелящейся тьмы, появился на песчаном пляже и тяжело опустился в шезлонг. Перед ним прямиком из воды далеко в небеса уходила витиеватая лестница, украшенная вместо перил цветами. — Согласись, что Русалочка себе шикарный мир забабахала, красотища же! Не отпуск, а рай, — существо с галактикой вместо головы под невесомой накидкой сидело на соседнем шезлонге, едва умещая свои четыре золотых крыла рядом. В руке человекоподобный держал стакан с соком и трубочкой. — Как всё прошло? — Как обычно, — сухо ответил Таролог, позавидовав, что у Шепфа есть руки (тоже хотелось апельсиновый сок), и вытянул щупальца плаща в стороны. — Вымотался, сегодня только и делал, что путал всем карты и кидал в миры друг друга, даже подустал под конец. Немного отдохну и пойду кошмарить Селену, у неё как раз вот-вот переезд в новый мир. — Ты так заморачиваешься, чтобы преподать им уроки. Я бы просто сделал маску и заставил платить за грехи до конца жизни, — пожал плечами третий, закидывая ногу на ногу в своём шезлонге и по-злодейски складывая пальцы. — Я не занимаюсь грехами, они должны понять… — начал было Таролог, но его прервал Шепфа. — А ты почему в маске? Тоже за грехи платишь? — Я думал мы тут собираемся, потому что все скрываем лица, — удивился человек в маске. — А я думал, потому что мы все в плащах с капюшоном, — подал голос Один с соседнего шезлонга, поправляя глазную повязку и прихлёбывая через трубочку свой напиток. — Технически я тоже в плаще, но без капюшона… — задумчиво уточнил человек в маске. — Слушай, Один, всё хотел спросить, чего у тебя глаза-то нет? Выбрал трезубец? — съехидничал Шепфа. «Вот опять», — устало подумал Таролог. — Думаешь, если у тебя нет лишнего глаза, я не наколю твою галактику на своё копьё?! — угрожающе ответил Один, отставив стакан в песок. Ясное небо быстро заволокло серыми тучами и лестница перед ними, уходящая в небеса, дрогнула. — Прекрати! — замахал на него руками Шепфа. — Сейчас на тучи придёт Зевс со своим нытьём, а я вообще не в настроении слушать про эту девчонку, которая там у него с ума сходит. Своей хватает. — А это кто? На вопрос Таролога все четверо обернулись в твою сторону. — Ты не из этого мира. Всё исчезло.