Летние отМетки

Я Джек. Но меня не зовут, я сам прихожу. И те, к кому я пришёл могут лишь попытаться убежать. Безуспешно попытаться, ведь я не оставляю выживших. Любой, кто встанет у меня на пути пожалеет об этом. Именно в этот момент дорогу мне перегородил наглый рыжий кот. Я наподдал ногой бесстыжему созданию прямо по мохнатой заднице. Громкий возмущенный мявк разлетелся по улице. Кот отлетел вперёд на пару метров и недобро глянул в ответ зелеными глазищами. Этого я уже не мог спустить: в мгновение ока я нагнал глупую тварь и, схватив за хвост, закинул на ближайшее дерево. В сторону ближайшего дерева. А если рыжее недоразумение улетит дальше, это будет исключительно его, котовьи проблемы. Шерстяное рыжее безобразие вылетело у меня из головы в следующую секунду. Тем более, что я наконец достиг пункта назначения. Обычное офисное здание. Я вошел внутрь, запер дверь и перевернул табличку стороной «Закрыто» к улице. Никто не помешает. Не мне! Охрана не оказала должного сопротивления. Это было скучно, но от них надо было избавиться как можно быстрее и тише. Что ж, у меня ещё будет немало возможностей повеселиться. За этим я и пришёл сюда. Заблокировал запасные выходы и направился к ближайшей оживленной комнате. Пока оживленной. Мне не терпелось начать. Любое, даже необходимое и вынужденное промедление сводило с ума. Дверь за моей спиной захлопнулась с тихим щелчком. Наконец-то! Глупые людишки разбегались и жались по стенам, когда я снёс голову ближайшему парню. Кровь брызнула самым восхитительным фонтаном, пробуждая и наполняя меня силами, как ледяной родник — путника, проведшего недели в пустыне. Красный цвет артериальной крови и бордовый — венозной раскрасили комнату причудливыми, но восхитительными пятнами. Первый умер быстро, но остальным не достанется такой роскоши. Тело уже немолодой женщины забилось в моих руках. Нож рисовал на лице узоры, выводил изящные пируэты и отсекал лишнее. Жалкие людишки вопили и жались к стенам. Ничего, и до них дойдет черёд. Жалкие попытки сопротивления лишь разожгли мой задор сильнее. Пытавшихся атаковать я убивал с особым энтузиазмом и выдумкой. Одному пришлось последовательно переломать каждую косточку рук и ног, а после ещё и перебить позвоночник. Он пытался извиваться, но убогое переломанное тело не способно было даже перевернуться. Я оставил умирать это ничтожество и двинулся дальше… Я переходил из комнаты в комнату, не обделяя вниманием никого, пока не остался единственным выжившим. Последний пытался вылезти из окна, но я пристрелил его, а его кровью раскрасил стены как пальчиковыми красками. Камера в углу прекрасно запечатлела моё творение, последние вдохновенные штрихи красного я наносил уже на неё. Пожалуй, у меня было время и для небольшой инсталляции: я вытащил нож и начал потрошить тела. Кишки десятков людей переплетались в прекрасном узоре, обвивали люстры и стулья, приматывали безжизненные тела друг к другу. Великолепная композиция звучно капала кровью в лужи на полу, наполняя помещение торжественной музыкой смерти. Это придало мне вдохновения, и прочие комнаты были украшены не менее старательно и очаровательно! У меня оставалось ещё около десяти минут, чтобы полюбоваться сотворённым. Спецслужбы давно охотились на меня, но успевали получить лишь очередную превосходную выставку. Чувство времени и интуиция работали потрясающим дуэтом, я ускользал из их хватки как кровь протекает сквозь пальцы. Последний раз обойдя помещения и подправив свои творения, я направился к уборной. Кровь начала засыхать и неприятно стягивать кожу. Наскоро смыв следы недавних действий и переодевшись, я вышел из тех же дверей, что вошёл. Больше меня здесь ничего не держало. Я улыбнулся, сыто и удовлетворенно. Довольный прошедшим днём, я даже не стал второй раз пинать рыжий клок шерсти, успевший слезть с дерева и лежавший на ступеньке. Кот, тем не менее, не оценил оказанной ему милости. Бессердечная скотина прицельно вцепилась мне между ног, отгрызая нежный, хоть и не жизненно, но тем не менее очень для меня важный орган. Сгибаясь от боли, я пытался схватить отвратительное сознание и прибить! Зря, очень зря я не сделал этого раньше!!! Кот будто знал каждое следующее мое действие, он уворачивался и лишь сильнее вгрызался в несчастную плоть. Я уже готов был оторвать животное вместе с куском своего тела, но по-прежнему не мог его ухватить. Случайные касания мохнатого бока не давали задержать его, а крепкие зубы вцепились мертвее бульдожьей хватки! Внезапно всё закончилось. Дьявольское создание отпрыгнуло от меня и споро залезло на то же дерево, куда я заботливо отправил его не так давно. Мерзкие крики и мявки раздражали недолго, он независимо повернулся ко мне спиной и начал вылизываться от моей, МОЕЙ крови и ровнять свою мерзкую рыжую шкуру шерстинка к шерстинке. Неконтролируемый животный рык вырвался из моего горла. Зубастая тварь за всё ответит! Я вытащил пистолет, чтобы отстрелить отродью Сатаны в животной шкуре хвост и яйца первым выстрелом. А когда он свалится, можно будет распять его, прибив лапы к земле гвоздями и выдернуть, выбить, стереть в порошок его зубы! А после начать стягивать шкуру с пока ещё живого агонизирующего тела!.. Моим планам о справедливой мести не суждено было случиться — я совсем позабыл о преследующих меня спецслужбах, а вот они и не думали забывать обо мне! Воспользовавшись тем, что я отвлекся, они скрутили меня, обезоружив и заткнув рот. Конечно, мне так будет гораздо проще воспользоваться правом хранить молчание! Напыщенные уроды провели задержание со всем старанием. Суд не прошел быстро только потому что число моих замечательных выставок было не упомнить даже мне. Постоянно всплывали новые детали. Ни одна тактика защиты не позволила отклонить хотя бы половину случаев. Адвокат сразу предупредил меня, что варианты моего будущего лежат между пожизненной психиатрической лечебницей строгого режима и электрическим стулом. Электрический стул — это всего лишь на один раз, и совсем не на долго. Можно даже добиться инъекции морфина и встретить смерть совершенно безболезненно. Психиатрическая лечебница же, по слухам, принимает во временный штат друзей и знакомых жертвы, чтобы те поспособствовали исправлению несчастного душевнобольного. Шанса на признание моего замечательного искусства обществом не было вовсе. Я сидел в камере перед последним заседанием суда и смотрел прямой репортаж о том, как городские власти вручают печально знакомому мне коту золотую медаль за помощь в поимке особо опасного преступника. Вокруг меховой рыжей грелки носились с сюсюканьем не меньше десятка девчонок разного возраста. Не было ничего унизительнее, чем видеть кадры нашей схватки, заснятые камерой перед входом в здание. Проклятая тварь посмотрела прямо в камеру и издала свой очередной противный мявк.