Ты же разбудишь меня..!?

В этом году как-то слишком рано началась зима, наверное, стоило бы заметить предвестников холодной поры ещё весной, когда в марте стояла адская беспощадная жара. Именно эти явления, по словам ворчливых старушек, должны были стать явным аргументом того, что сезон жгучих морозов начнётся в начале октября. Длительный период тёплой и сухой погоды в конце сентября или в первой половине октября, называемый бабьем летом, в этом году посчитал ненужным посещать самый красивый и элегантный город мира, символ любви и романтики, моды и изысканности. Наступало утро. Солнце с трудом пробиралось в окно через маленькую щелочку коричневых штор, наспех задернутых этой тяжелой ночью. Вообще, темные грузные громадины занавешивали окно целиком, не давая не малейшего шанса солнцу проскочить в комнату, но сегодня, по причине внезапной усталости хозяйки и её нежелания даже раздеваться, лучам подлым путём удалось проникнуть в «темное царство» девушки через неплотно задернутые полотна. Её имя, отчаевшейся девчушки, на французском языке означает «маленькая Мария»… Это Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен — восемнадцатилетняя героиня, (не такая уж и маленькая), живущая в Милане. Да, она прожила тут всю свою жизнь, здесь прошло её детство, тут много друзей, знакомых, может даже любимых… Но нет! Нет-нет! Ещё вчера девушка твёрдо решила уехать, выбросить из головы глупые грёзы о счастливом будущем в Италии, раз и навсегда покинуть этот город и забыть всё, что так смертельно въелось в её память… (2 года назад) — Но за что, объясни мне, ты послушай, прошу, выслушай меня! Зачем эти слова, поступки, клятвы, обещания..? Это сон? Мне ведь не приснилось всё это, ты слышишь меня? Это было на самом деле! И я верила тебе… Скажи мне зачем всё это? Лука… — она затихла, последнее слова звучало хрипло, почти не слышно, имя парня было произнести тяжелее всего остального, красные опухшие, уставшие глаза еле поблёскивали оставшейся надеждой, бледное безжизненное лицо… Она однозначно была права, за что ей всё это? Её маленькое тельце дрожало, губы тряслись, она была разбита, уничтожена, она была не той, какой была раньше…в ней не было прежней Маринетт! — Хахах — это был смех или наглая ухмылка, серьёзно? Нет, для Маринет это был звонкий неумолкающий хохот. Пронзительный и жестокий звук был полон равнодушия, он пронизывал, он забирал последнюю веру опустошённой души… — Зачем? Милая, ты спрашиваешь меня? Зачем? Хахахахах… Прости, красотка, это очень смешно! — Маринетт вздрогнула, взгляд, наполненный разочарованием, медленно пополз вверх, и она наконец взглянула на его лицо. Она уставилась в его глаза, в его душу. — Тебе серьёзно интересно узнать зачем? Боже, я сейчас умру от смеха. По-моему раньше ты была гораздо сообразительнее, не считаешь? Ты сама разве не знаешь ответ?! ты всегда была на высоте, ты королева, Дюпен-Чен, ты была главой школы, икона, девчонка с идеальным личиком и фигуркой и слишком неподходящим характером… Только не зазнайся сейчас и уж тем более не думай, что я от всей души и сердца! Ты не нужна мне, не нужна! Понимаешь? Да, не спорю, тебя не стыдно показать друзьям, у меня знатно поднялся авторитет, спасибо, кстати, малышка! — он усмехнулся и подмигнул, а Маринетт пронизывало холодом, она задыхалась… — С тобой ужасно тяжело, милочка, ты самая крутая, недоступная и желаемая девушка, но это не значит, абсолютно не значит, что ты имеешь права решать, как мне вести себя! Ты должна знать кто я такой, кто мой отец и что будет, если ты, моя любовь, перечить мне вздумаешь! — он кричал, рвал глотку, он орал на бледную Маринетт, которая дрожа прижималась к стене, отчаянно пытаясь сдержать нескончаемый поток слёз. — Ну, теперь всё! Теперь вали, проваливай, слышишь? Вон! Вон из моего дома! Ты отдала всё, что было мне нужно, а теперь проваливай, вон! Вон! Ах, да — он сказал это приторно и протяжно... — Может «кышь» ты понимаешь лучше? Ххахахахх… — парень смеялся и указывал на дверь. Он доволен собой… Она — убита!