Третий вариант

Я проснулся от звука короткой очереди, раздавшегося в моей комнате, и не успел я открыть глаза, как сверху на меня рухнуло нечто склизкое и мерзкое, будто на меня вылили ведро с помоями – запашина тоже был соответствующий. Пошевелиться я не мог, словно меня припечатало, и я было подумал что эта цель и преследовалась. Подобная активность во время моего сна меня не больно-то радовала, даже пугала, тем более что я не понимал, что происходит вокруг и кто все эти люди. Нащупав сквозь всю эту слизь ворот моей куртки, мужская рука, обтянутая перчаткой, дернула меня, буквально вырывая из объятий этой гадости, растекающейся по моей кровати. Меня уже едва ли не тошнило – как я теперь должен тут спать? Пока я обдумывал план, как сформировать претензию и в какой форме предъявить ее администратору, слизь, казавшаяся мне какой-то простой химической субстанцией, в мгновение ока собралась в подобие человека и, одарив меня бездушным взглядом светящихся зеленых глаз, в прыжке проскользила до окна, просачиваясь сквозь забитую раму и оставляя после себя на моей кровати лишь несколько пуль. Лучше б и их забрала. В это же мгновение у меня появилось множество вопросов, хотя на один из них я мог предположить ответ – уж не об этих ли обращенных предупреждала меня девушка в лифте? - Ну как обычно, им бы лишь народу меньше, - отозвалась девушка, в правой руке которой я взглядом обнаружил автомат. Очевидно, что она и стреляла. С первого взгляда она внушала мне доверие, которое обычно исходит от потенциальных лидеров, но еще свежи были воспоминания о девушках в этом месте и я опасался, как бы не накинулась. Ее длинные черные волосы, растрепанные, будто совсем недавно она бежала, отдавали приятным запахом, но все же мне не особо нравилось, что они лезли мне в лицо. Чуть попятившись, я понял, что меня продолжают держать за шкирку, и, словно нашкодивший кот, я посмотрел на компаньона брюнетки, незаметно двигаясь в сторону в надежде, что он просто задумался и потому не желает освобождать хватки. Я, конечно, мог бы и дернуться с силой, но еще не мог точно сказать, друзья это или враги, но если выбирать между той склизкой тварью и этими ребятами, то я бы последовал за последними, и не стоит объяснять почему. - Чоноп! – обратившись к напарнику, девушка ткнула его в плечо. Кажется, он правда задумался, потому что только после этого он вернулся в реальность, отпустив меня. Я поправил куртку и сделал шаг в сторону, чтобы не топтаться по ногам парня, который на вид, кстати, был моим ровесником. Молодым умер. - Идем, здесь ночевать тебе больше не придется. – забирая пули с моей кровати, добавила брюнетка, деловито вскинув автомат к плечу и выходя из комнаты. Должно быть, она служила при жизни в полиции или армии, или что-то подобное, потому что приказным тоном владела в совершенстве. Кивнув в виду отсутствия выбора, я вышел следом за ней, следом же вышел и парень, замыкая цепочку. Я сразу же почувствовал себя неуютно под таким конвоем, но протестовать без повода было глупо, но я безумно хотел его найти. Мы шли дальше по коридору в противоположную от лифта сторону, и сейчас я заметил, что кроме нас на всем этом огромном этаже нет ни одной живой или хотя бы мертвой души. Тут же вспомнив о нападении рыжеволосой, я допустил мысль, что эти двое тоже могут охотиться на меня или как это можно назвать. Продолжая двигаться за ними, я кинул взгляд через плечо и убедился, что парень не держит меня на прицеле, да и вообще слишком часто поглядывает назад. Приняв это за шанс, я затормозил, резко развернулся и, заведя руку за спину парня, вытолкнул его вперед, проводя границу между мной и этими ребятами. Паренек, не ожидавший такого от меня, не удержался и по факту распластался у ног брюнетки, уже готовой, казалось, изрешетить меня. Но та лишь обреченно помотала головой, наверно, на действия своего напарника, неуклюже поднимающегося после такого позорного падения. Я не хотел думать, что это презрительное мотание было обращено ко мне. - Ну и что это? – задалась брюнетка вопросом, который был должен задать я. Что, черт возьми, происходит? Кто вы? Что за странная склизкая тварь? Что это вообще за место, и почему вы одеты как боевики силового отряда?! Куча вопросов, которые я не рисковал задать. - Откуда мне знать, что вы не охотитесь за моей жизнью, или как это вернее назвать? – озвучил я, на что девушка усмехнулась. Я понимал, что если бы они этого хотели, то сделали бы это уже не один раз, но я хотел объяснений. Девушка неторопливо достала из нагрудного кармана пулю и кинула ее мне, но, растерявшись, я сделал шаг назад. Пуля, пролетев заданную траекторию, звонко упала на пол, продолжая катиться по дуге, остановившись лишь после удара о мой кроссовок. - Подними пулю и открути ее основание, - отдала команду девушка, пока парень деловито подпирал стену и смотрел куда-то вдаль. Секундно я проследил за его взглядом, но ничего необычного не увидел. Что он там нашел? Мне было интересно, но ничего не оставалось, кроме как последовать инструкциям брюнетки – в конце концов, она держит в руках автомат. Не лучшее положение, чтобы отвлекаться на других. Поднимая крохотный металлический снаряд, я внутренне усмехался. Открутить основание? Эй, это же пуля, пули должны быть литые, иначе бы их разрывало. Да, они могут быть напичканы чем-либо - от дробин до краски, но с краской пули явно не похожи на оболочечные, как та, которую я держал на своей ладони. В любом случае, я не многое понимал в этом. Эх. Никогда не любил возиться с мелкими предметами, и порой переходил в крайнее недовольство, когда было нужно вдеть нитку в иголку. Осмотрев снаряд, я приметил разрез у места скрутки, поняв, где и что нужно крутить, и... по моим пальцам стекла ярко-зеленая жидкость, напомнившая мне мгновенно о недавней живой слизи. Не хотелось вновь в этом пачкаться и я попытался стряхнуть с себя эту гадость, но она словно просачивалась сквозь мою кожу, и вскоре от нее не осталось и следа. Я держал на ладони полый металлический снаряд и отвернутое основание и непонимающе смотрел на девушку, сказавшую мне это сделать. - Ты только что продлил свою жизнь на неделю. – озвучила девушка, стоя прямо напротив меня. Я, кажется, пропустил тот момент, когда она преодолела те три шага, что нас разделяли. – Проверишь это, когда не умрешь через двенадцать часов. – Точно. Та рыжая в лифте говорила, что жить мне осталось не больше суток, и, кажется, мне придется в это поверить. Черт возьми, куда я попал? - Все, что ты видишь – иллюзия. – продолжила брюнетка, ударяя по моей руке и скидывая из ладони пулю, на которую я в ужасе смотрел последние секунды, буквально чувствуя себя немощным и слепым, которому дали право видеть. Но дальше - только хуже. Брюнетка вытянула руку и дулом автомата ткнула раму картины, висящей рядом с нами. Расшатываясь, я наблюдал, как портрет изящной женщины-аристократки расходился трещинами и отслаивался краской, оставляя под собой стертый и запачканный холст. Не настолько ветхим он был, чтобы разлетаться так, и я подумал, что это просто обман зрения, который мне просто было нечем оправдать. После очередного ловкого движения девушки, рама слетела с гвоздя, рухнув углом на пол, разошедшимся трещинами под моими ногами, и я уже находился в полной уверенности, что провалюсь вниз на все те этажи, что мне пришлось подняться в злополучном лифте, а быть может и глубже. Но к моему несчастью я оставался на месте и жмурил глаза, пока щепки паркета скручивались вокруг меня подобно вихрю, а с потолка осыпалась известь. Мир вокруг меня рушился, и я был бы рад в этот момент проснуться, осознав, что это все был лишь кошмар, и никакой таинственной гостиницы никогда не существовало, но меня пронизывало ужасное чувство – чувство, будто за мной наблюдают десятки глаз. Обернувшись, вместо прежнего презентабельного вида я застал перед собой наполовину разрушенный коридор, какие обычно созерцал в фильмах ужасов и мечтал оказаться в подобном месте. Домечтался. Разбитые лампы и рассыпанные под ногами осколки, местами прогнивший пол, явно не внушающий доверия, а кое-где и вовсе дыры в каменных плитах, через которые можно свободно созерцать нижний и верхний этажи, а при определенной сноровке их можно использовать как замену лифта и вероятно существующей лестницы, минуя лишние пролеты. Картину завершали обшарпанные стены голубого цвета, слишком мрачно выглядящие в тени, разваливающиеся местами на куски кирпичей и цемента. У комнат, которые раньше казались обитаемыми, напрочь отсутствовали двери, кроме той самой под номером 13666 – кажется, мне и не предоставляли права выбора комнаты, просто дали то, где есть дверь - для вида. Но что пугало меня больше всего – тишина. Я не слышал никаких звуков, включая голоса моих недавних провожающих. Или они были всего лишь частью иллюзии? Все, что я слышал, было лишь учащенное биение моего перепуганного сердца, а разум отчетливо сигналил об опасности и говорил бежать. Я не понимал куда, я не понимал от чего, пока в темных дверных проемах не показались десятки, а затем и сотни зеленых глаз, все это время наблюдающих за мной в тени. Эти зеленые глаза были везде: за мной наблюдали из глубин комнат, из дыр в полу, и зря я поднял взгляд, обнаружив дыру в потолке прямо надо мной. Я сделал неловкий шаг назад, чуть не навернувшись о выступающую в полу доску и едва удержав равновесие, и тут же метнул взгляд на наблюдающих, убеждаясь, что эти твари не сдвинулись с места, но надолго ли? Надо удирать. Срочно. Далеко. Не раздумывая, я побежал в том же направлении, куда недавно мы двигались с воображаемыми ребятами, с ужасом минуя каждую дверь, пестрящую зеленым, и ощущая себя легкой добычей. Их слишком много, а у меня даже нет ничего, чем я мог бы защититься, да и возможно ли это? Спортсменом я не был, и вряд ли что-то сравнится с той скоростью, с которой та тварь прямо на моих глазах преодолела расстояние до окна. Пол под моими ногами глубоко проминался и я молился всем богам, чтобы не застрять тут в паркете, но вместо этого я просто пропустил дыру в полу, проваливаясь вниз на длину всей правой ноги, раздирая ее в мясо о ломаные доски и выступающие камни. Теперь мне точно не убежать. Я упирался руками, приподнимая себя, но этого не хватало, чтобы выскочить из такого крайне опасного положения, и я буквально чувствовал как надо мной сгущалась тень, а обернувшись… Я увидел несущееся на меня огромное «нечто», собравшее из сотен маленьких искр огромные зеленые глаза, слепящие меня, грозящееся захлестнуть безумной волной, и все, что я мог сделать - это закрыть лицо руками, ощущая как я пропадаю в этом безумстве, тону в этом алчном желании жить, в этой липкой черной патоке, в этом рвении выбраться, заставляющем хотеть бороться… - Приди в себя! – услышал я знакомый голос брюнетки сквозь пелену, накрывшую сознание. Щеки отчетливо ныли. Кажется, лупили меня по ним неслабо. Стараясь отдышаться, я осмотрелся: я все в том же разбитом коридоре, парень держит меня под руки со спины и тащит назад… А, он вытаскивал меня из этой дыры, куда я недавно провалился. Забавно, но раньше я считал, что боль отрезвляет человека и выводит из иллюзий, по меньшей мере, так было в фильмах, по которым мы все учились воспринимать чужие мысли о мистическом за реальность, но чувствуя мерную пульсацию в ноге и видя стекающую кровь, я понял, что это все ложь. Уши были словно заложены, а в глазах все слегка плыло, и я не понимал, что произошло. Только что я буквально тонул во тьме, а теперь… Теперь все те же лица, тот же коридор и… рваная рана? Я попытался встать на ноги, но быстро осознал, что это гиблое дело, так что без лишних вопросов шатен перекинул мою руку себе через плечо, помогая идти. Теперь девушка шла сзади. Я посматривал на нее через плечо, но, так же как и парень до этого, она часто поглядывала назад. Проследив за ее взглядом, я понял, что они все это время высматривали – из тени комнат за нами пристально наблюдали десятки зловещих зеленых глаз. Мы шли абсолютно молча, и даже между собой эти ребята не перекидывались ни словом. Я обдумывал все, что произошло, и пытался понять, как же меня так угораздило, но чем глубже я мыслил, тем больше понимал, что все упирается в законы этого мира, о которых я ничего не знал. Меня пугала эта неизвестность. Я боялся что в любой момент я могу так же остаться один на один с этими опасными существами, что это окажется не простой галлюцинацией, а реальностью, что я так просто исчезну с лица Земли… Хотя, стойте. Я ведь уже. Все никак не могу смириться с этой мыслью – с тем, что я уже мертв. Никогда не думал, что мертвые могут чувствовать себя настолько… живыми. Подобные мысли лишь больше меня путали, образуя чертов комок вопросов, который мне хотелось отхаркать, подобно кошке, и дышать полной грудью, но я не мог этого. Ровно как и вообще не мог ясно думать – рана мерно кровоточила и я чувствовал серьезное истощение и фактически висел на парне. Не забыть бы его после поблагодарить за то, что он обходился со мной весьма снисходительно и не жаловался на мою собственную неспособность к естественной ходьбе, но было бы еще идеальнее, если бы мне оказали медицинскую помощь. Я не был медиком, но это и не было нужно, чтобы заключить, что поранившись в подобном помещении, я мог нахватать кучу вирусов, многие из которых с большей вероятностью оказались бы двадцать раз мутировавшими и смертельными. А, нет, ахаха, стойте – мне ведь уже можно этого не бояться. Усмехнувшись подобным мыслям и, казалось, наконец примирившись со своим статусом мертвеца, я продолжил бездумно следовать за сопровождающими, минуя один лестничный пролет за другим. Я был бы безумно рад сейчас воспользоваться лифтом, даже если это означало очередную встречу с девочкой-лифтершей. - На месте, - со звоном прозвучал голос брюнетки в моих ушах, и я поднял взгляд, оторвав его от рассматривания разбитых бетонных ступеней и пересчета тех, о которые я приложился раненной ногой. Нельзя сказать, что увиденное не оправдало моих ожиданий, потому что я не ожидал толком ничего, но массивные железные ворота передо мной внушали мне некий страх неизвестности. В очередной раз за сегодняшний день. Брюнетка с силой постучала в дверь, и нам пришлось подождать пару минут, прежде чем переговорная створка была отодвинута и на нас уставилась придирчивая пара глаз. Точнее, на меня. Я бы тоже не был рад, запуская к себе в дом раненного, но в итоге нас все же запустили внутрь, а брюнетка за моей спиной до самого затвора ворот следила за тем, что оставалось позади нас, за этой массивной железной дверью. Я уже успел было подумать, что на этом моя пешая прогулка была окончена, но к моему разочарованию нам предстояло пройти охранный блок, а за ним оказался длинный коридор, в конце которого оказалась лестница, на верху которой оказался коридор, а конце которого оказался лифт и я поторжествовал несколько секунд, дав отдохнуть ноющей ноге, но, как оказалось, не двигаясь, боль была куда ощутимее. Лифт распахнулся перед нами и… И я был в ужасе. И одновременно в восторге. И просто не знал, как на все реагировать. Передо мной распростерлась живая городская площадь. Нет, она не была огромной. Нет, она не была заполнена толпой празднующих людей. Нет, она не пестрила цветами и декорациями. Живой она стала, пожалуй, только для меня. Она была опустошенной и несколько побитой, и все, что было на ней примечательного, так это небольшой фонтанчик, освещенный подкинутой внутрь детской игрушкой – пластиковыми шариками со светодиодами внутри, плавающими по поверхности воды, звук которой был сейчас как утешающий бальзам. Эта вода, пусть и не в прямом смысле, утоляла мою жажду. Жажду по чему-то человеческому. Я еще не видел ничего из того, что ждало меня дальше, но уже понимал, что эта пустая площадка с высохшей некогда живой изгородью вокруг станет моим любимым местом здесь, если мне придется задержаться. И я бы остался прямо сейчас, будь моя воля, но ведомый шатеном в сопровождении брюнетки, я проходил мимо, утопая взглядом в воде. В спокойной и такой обычной воде. Живой воде, пусть для многих это и значило несколько другое. Для меня в мгновение ока этот фонтан стал самым настоящим святым источником. Мы шли дальше, оставив пестрящий радугой фонтан позади, и совсем скоро оказались в большом холле, миновав мощеную камнями дорожку и дубовую дверь. В какой-то момент мне показалось, что вместо белого потолка и раскачивающегося на цепи фонаря, я видел небо и солнце, будто сейчас я и вовсе не в помещении и только собираюсь зайти внутрь. И вот теперь я словно оказался в живом городе. Навстречу нам неслась толпа маленьких ребятишек, радующихся возвращению своих героев в черном, но, увидев меня, они тут же боязливо опустили ручки, протянутые секундой ранее к моим спасителям на сегодня. Девушка, не проронив ни слова, подалась вперед, расшугав широкими шагами детей, а парень мерно направился следом, обращая внимание на мое полубессознательное состояние. С трудом поднимая взгляд, я наблюдал вокруг десятки людей: некоторые из них обеспокоенно смотрели в мою сторону, девушки и женщины кто в ужасе, а кто в шоке, прикрывали ладонями лицо, а мужчины словно мысленно говорили мне держаться, некоторым присутствующим и вовсе не было до меня дела, бабушки всем привычным строптивым тоном гоняли малышню, чтобы было неповадно, а те в свою очередь глазели на оставленную мной кровавую дорожку, растирая ее ногами и вырисовывая на полу узоры, как я мог судить из криков старших. В любом случае, не было ни радости встречи, ни чего-либо подобного. Может быть, это из-за моего состояния и испорченной этим атмосферы, а быть может мне здесь никто и не должен радоваться, так что я почувствовал облегчение, когда мы прошли дальше, завернув в коридор, скрывшись от такого количества глаз, уже из него попав в чистый белый кабинет, а в нос сразу ударил знакомый мне больничный запах. - Хесон, тебе «клиент», - проронила брюнетка, кивком указывая шатену на кушетку. Сидящая неподалеку в кресле девушка с каре в белом халате оперативно подскочила и принялась вытаскивать из шкафчика неподалеку какие-то склянки с растворами, бинты и перевязи, и я уже ощущал, как мне сейчас будет больно, больнее, чем есть. Шатен довел меня до кушетки, помогая на нее забраться, но лечь я отказался – у меня еще хватало сил на то, чтобы держать себя в руках и не казаться разбитым куском мяса из-за порванной ноги. Впрочем, мое согласие не требовалось девушкам, так брюнетка насильно приложила меня спиной о кровать – весьма грубо, я бы сказал, так, что боль от удара неминуемо отдалась ноге. Вместе с тем меня лишили разорванных джинс, и я, впрочем, не глупил и не верещал как лишенная одежды девка – джинсы все равно уже не годны для того, чтобы их носить. Перекинувшись парой слов с брюнеткой, девушка в халате подошла к кушетке, осматривая мою ногу, пока я заплывшими глазами осматривал потолок. Я наклонил голову, чтобы взглянуть на ее лицо, и это стало последним мной увиденным перед тем, как я отключился от резкой волны боли. Видимо я уже слишком сильно был ею измотан, так что когда девушка принялась дезинфицировать рану, я просто не выдержал. Но ее лицо… Оно было мне слишком знакомо. Настолько, что никто даже не может представить. Эта девушка… Мама?