Чаровницы

ПАРИЖ, ФРАНЦИЯ

6 ЯНВАРЯ 1482 ГОДА

      Ах, кто бы мог представить, как прекрасен был Париж в день на шестое января. Нет, дело совсем не в погоде, так как она не очень располагала к себе. Вы спросите, что же за день такой? Забавно было, что этот день объединял в себе праздник Крещения с праздником шутов. Неслыханное количество разнокалиберных людей: толстых и тонких, молодых и старых, больших и маленьких, толпились у самых ворот дворца правосудия. «Мистерию! Начинайте мистерию!» - слышалось со всех сторон Да, люди с большим нетерпением ждали эту самую мистерию. Как известно, когда в Париже празднество, день будет наполнен яркими представлениями.       Опершись на аканты капители, юный школяр, именуемый как Жеан Фролло де Молендино, и его закадычный приятель Робен Пуспен требовали мистерию пуще всех, разбрасывая налево и направо разнообразные ругательства и оскорбления. Мэтр Анри Мюнье, местный библиотекарь, попавший под их насмешки, все кипятился, а они над ним так и потешались. Что с них было еще взять, пока они были так молоды?       Молодая девушка, все время находящаяся по ту сторону балюстрады, смотрела на него с удивлением, смешанным со смехом. Из его слов она поняла, что вырос Жеан на мельнице, за что получил кличку Мельник. А еще узнала, что его родной брат — архидьякон Собора Богоматери. Он заставлял ее удивляться и смеяться одновременно. «Ну и сорванец же мальчишка!» - улыбалась она - «Еще так молод, горяч, счастлив, в глазах задор! Так и хохочет во всю улыбку! И ведь красив, как купидон, ей богу!» Юница верно подметила. Жеан Фролло, как дворянин, был и впрямь довольно симпатичный мальчуган. Его кудри белокурых волос разлетались во все стороны от малейшего дуновения ветра. Голубые глаза были полны такой радости и веселья, что взглянув в них, нередко можно было невольно улыбнуться. Белоснежные зубы и вздернутый нос были дополнением к его природному обаянию. Эх, Жеан! Этот молодцевато веселый и бесшабашный школяр!       Мистерия так и не начиналась. Чтобы хоть немного занять толпу зевак, которые, при случае, готовы были уже взбунтоваться, на сцену поднялся Пьер Гренгуар, который показался мне преприятнейшим человеком. Именно он был один из авторов сегодняшней мистерии, а также поэт, философ и превосходный герметик. Без лишних слов, талантливый человек, гений! Его тощая фигура и слегка потертый желто-красный кафтан указывали на бедность. Пьер был высокого роста и при всем этом очень худой и долговязый. Карие глаза в большинстве случаев были оторваны от реальности в мечтания о средневековой архитектуре или философии. Тёмно-коричневые кудрявые волосы доходили ему до плеч. Сам он был легкого характера и просто располагал к себе, но его черты лица несли в себе что-то гордое и благородное, как у всякого дворянина. На самом деле этот человек был очень зрелым и умным не по годам, а ему было двадцать шесть. В глазах блестел большой опыт, лоб и щеки уже бороздили морщины. Во все его обороты и слова было вложено не мало интеллекта. Пьер Гренгуар легко мог выбраться из любой ситуации, даже из рук палачей, где угодно и когда угодно. Его манере красиво говорить, просить, очаровывать, могла бы позавидовать любая красавица. Он умел искусно манипулировать людьми, добиваться своей цели абсолютно бесшумно. Поэтому, что бы Гренгуар не попросил, после того, как он отуманит сладкими речами и положит свою просьбу на блюдечке, ему невозможно отказать. Такой ум, такая харизма, сообразительность, хитрость и прозорливость были даны мало кому из парижского общества. Таким образом, наша главная героиня была с ним в теплых, дружеских, даже родственных отношениях.       Ну, вернемся к мистерии, которая во время нашего длительного описания уже успела начаться. Гренгуар подошел к молодой девушке по ту сторону балюстрады. Той самой, которая забавлялась, глядя на Жеана. «Наконец-то началась мистерия.» - проговорил он, потирая висок «Что это за две дамы, которые с тобой так любезно кокетничали?» - ухмыльнулась девушка «О, это две мои приятельницы. Лиенарда, и Жискета, которая в таком цветочном платье. Прелестные сударыни! Они начали говорить со мной о мистерии, потом спрашивали о роли Юпитера, затем перешли на тему о прибытии папского посла и.. А зачем тебе это, милая?» - удивился Гренгуар, примостившись на перилах балюстрады рядом с девушкой - «Могу ли я решить, мадмуазель Ирея Люмиер, что вы ревнуете?» «Мэтр Пьер Гренгуар, не будьте дураком.» - насмешливо отвечала она, всплеснув руками - «Если бы я ревновала, то эти две сударыни отправились бы уже в преисподнюю.» «Ах, не будьте так жестоки! Мое сердце всегда принадлежало вам, сударыня!» - поэт нарочито приложил руку к сердцу «Не стоит, мэтр Пьер! Это излишне.» - кривлялась девушка «И все же, мадмуазель Ирея, я настаиваю, чтобы вы ответили..» «О нет, мэтр Пьер, я не могу!» «Ооох, я чрезвычайно расстроен, сударыня, вы разбили мое сердце!» - воскликнул Пьер - «Не мешайте мне, вы отвлекаете меня от мистерии!» «Ах вот как!» - девушка пригрозила ему пальцем - «Не забывайте, что мистерию мы придумывали вместе!» «И должен признаться, не на очень трезвую голову..» - улыбаясь, проговорил Гренгуар Пара разразилась хохотом. «Болтун!» - девушка дружески ударила его по плечу - «Чего ты кричишь на всю площадь! Сам же притащил это бургундское вино. Пьер, вы так напились, что не могли двух слов связать!» «Попрошу вино не трогать!» - вскинулся поэт - «Его мне подарил мой приятель, капитан Феб де Шатопер.» «Собутыльник, вы хотели сказать?» - засмеялась Ирея - «Я вижу, ваш капитан в этой теме разбирается.» Пара продолжала смеяться и всячески кривляться друг перед другом.       Пьер Гренгуар очень дорожил своей подругой, так как только с ней мог от души повеселиться. Ни одна девушка еще не встречалась в его жизни, которая понимала его с полуслова, как Ирея. Она, конечно, была хороша собой, но не так, чтобы была красавицей. Во-первых, все ее прелести не выглядели как пустое кокетство многих парижских дам. Ирея была непредсказуема, эмоциональна, легка в общении, но при этом не легкомысленна, а даже мудра. Сочетание красоты юной девушки и довольно зрелого разума на самом деле встречается крайне редко. Густые, каштановые волосы, лежащие на плечах, так живописно смотрелись на ее голове. Глаза имели цвет широкого тёмно-синего неба. Эти глаза, обрамленные темными ресницами, смотрели на весь мир с восхищением. Ирея созерцала все на свете; с невероятным обожанием смотрела на пейзажи природы Парижа, на вечерние облака под громовые раскаты колоколов собора, на утренний туман, на карие глаза Пьера Гренгуара, часто сравнивая их с солнечными лучами. Словом, не существует на Земле такого, в чем Ирея не нашла бы красоты. Ее глаза были похожи на бескрайний океан. Он был исполнен и восхищения, и любви ко всему на свете, и юношеской красоты, и высокой мудрости, и большого опыта, и пылающего огня, и ледяного спокойствия. В свои восемнадцать лет она не уступала умом и прозорливостью мэтру Пьеру Гренгуару, вследствие чего они и сдружились. За всю жизнь она прочитала много книг; знала, хоть и не в совершенстве, латынь; в одежде так себе разбиралась и предпочитала всем эфирным платьям на свете свой холщовый длинный плащ, под которым была тонкая бежевая кофточка с фонарными рукавами и какая-то юбка до колен, доставшаяся ей Бог знает откуда. При всем довольно небогатом наряде ее образ был не лишен благородства. В ее походке было что-то грациозное; в движениях, даже во взгляде что-то королевское. Пусть не в одежде разбиралась, зато хорошо разбиралась в людях. Чем больше она узнавала людей, тем больше пребывало эгоизма и презрения. Ее любовь к книгам открыла для нее искусство философии и поэзии. Так, два эгоиста, два поэта и философа, восхищающиеся миром и презирающие людей, Пьер Гренгуар и Ирея Люмиер стали друг другу как брат и сестра.       Мистерия успеха не принесла. После приезда кардинала публика постепенно рассеивалась, затем практически на сцену вышел какой-то старый пень, представившийся как Клопен Труйльфу, и просил милостыню — словом, ничего более оскорбительного с Иреей и Пьером ещё не случалось. Бедный Гренгуар наматывал круги по периметру сцены, стараясь изо всех сил привлечь публику, а Ирея, опершись на балюстраду, наблюдала за ним. День клонился к закату. Когда мистерия закончилась на ноте, на которой публики совсем не оказалось, расстроенный поэт подошёл к подруге. «Это катастрофа, Ирея!» - распылялся Гренгуар «Брось горевать, Пьер.» - сказала девушка, сложив руки - «В другой раз мистерия принесет больше успеха.» «Идем, глянем, что это их так увлекло.» - с некоторым вызовом предложил он       Они стали прогулочным шагом обходить остатки толпы у ворот дворца правосудия и вскоре дошли до самого Собора Парижской Богоматери. Стрельчатые своды и разноцветная мозаика окон этого старинного здания приковали к себе взгляд пары. Так как Гренгуар увлекался архитектурой, он тут же пустился в размышления, а Ирея просто смотрела на Собор, пропуская мимо ушей слова собеседника. Они обошли старинное здание вокруг. Таким терпением и впрямь обладают только два смертельно заинтересованных человека. Возможно, они сделали бы и второй обход, если бы Гренгуар не перевел свой взгляд на нечто удивительное. «Ирея, взгляни,» - он показал пальцем на собравшихся горожан на Гревской площади - «Что это они наблюдают?» Пара быстро добралась до места, где собралась толчея и протиснулась сквозь них. Они поняли, что народ привлекают не только потешные огни ночного Парижа.       На просторной местности между огнем и толпой плясала девушка. Толпа парижан с распахнутыми глазами кричали в один голос: «Эсмеральда! Эсмеральда!» Гренгуар долго глядел на нее с таким восхищением, что Ирея и сама удивилась тому, как он был очарован в эту минуту. Молодая красавица с длинными, черными волосами весело танцевала, пела и била смуглой ручкой в бубен. Два огромных черных глаза, казалось, обладали волшебным магнетизмом. Она хохотала и улыбалась, распевая на площади песни, слова которых даже не понимала. Маленькая, хрупкая фигурка с открытыми, девственными плечами, в пышной юбке, раздувавшейся от ветра плясала она, перебирая маленькими смуглыми ножками по земле. Она была так красива, так изящна, что он не сводил с нее зачарованного взгляда. «Пресвятая дева Мария.. Друг мой, ты только взгляни на это неземное создание!» - прошептал Гренгуар - «Клянусь, это в самом деле какая-то богиня..» Внимательная Ирея заметила, как из заплетенных волос красавицы выпала медная монетка. «Это цыганка, Пьер.» - сказала его подруга - «Ее зовут Эсмеральда.» «Эсмеральда..» - проговорил поэт, и его глаза резко приобрели выражение приземленности, брови сдвинулись к переносице «Взгляни, как же она красива!» - отметила девушка, чтобы немного развеять огорчение Пьера «Она прекрасно двигается!» - говорил очарованный поэт Эсмеральда, тем временем, продолжала танцевать и веселиться. «Джали!» - кликнула она, ударив несколько раз в бубен Тут на площадь выбежала симпатичная белая козочка с позолоченными копытцами и рожками. Эсмеральда подошла к ней и погладила милое животное. «Джали, какой сейчас месяц?» - спросила девушка Козочка подняла золоченое копытце и ударила по бубну один раз. Толпа захлопала в ладоши. «Джали,» - улыбнулась цыганка - «Какое нынче число?» Тогда козочка ударила по бубну шесть раз. Изумленные люди принялись хлопать в ладоши. Девушка радостно засмеялась, прыгая с ножки на ножку в своей пышной юбке. «Это колдовство!» - послышался ледяной голос из толпы людей Красавица обернулась и состроила детскую гримаску. «Что за отвратительный человек!» - воскликнула она и как ни в чем не бывало снова подошла к козочке       Голос принадлежал человеку, который все это время был поглощен красотой уличной плясуньи. Когда юная Ирея увидела этого мужчину, то стала внимательно его разглядывать. Начнем с того, что он был облачен в длинный, черный плащ. На вид он не был стар, однако и не был слишком молод; лет тридцати пяти. Но при этом на его бледном, мрачном лице уже появились морщины; волосы от света пламени приобретали серебряный оттенок; на затылке красовалась большая лысина. Его высокий лоб, нос аристократичной формы, широко распахнутые черные глаза, выглядывавшие из под красиво изогнутых бровей выдавали его благородное происхождение. Все время глядя на веселую, танцующую цыганку, взгляд его становился мрачнее, он испускал в воздух горестные вздохи. Ирея с большим любопытством смотрела на этого мистического человека. Взгляд его черных глаз горел сильнее, чем пламя огня. «Ирея!» - окликнул ее голос Это был Пьер Гренгуар. Он уже трижды звал ее по имени. Третий оклик смутно донёсся до ее сознания. «Чего тебе, Пьер? Замолчи ты, наконец!» «Ты что там увидала?» - удивленно воскликнул поэт Она снова перевела глаза на незнакомца. «Да так.. Ничего..» - ответила девушка Она ничего не спросила о загадочном мужчине в черном плаще. Танцы Эсмеральды вскоре тоже закончились, когда затворница Роландовой башни принялась осыпать ее проклятьями.       По Гревской площади прошёлся караван бродяг — они праздновали праздник. Если мой читатель сможет себе представить такое количество бродяг, цыган, воров и мошенников, одетых в отрепье, то он бы наверняка или испугался, или расхохотался. В центре всего этого шествия двигался еще один персонаж, сыгравший немаловажную роль в сюжете — ныне папа шутов, по совместительству звонарь Собора Парижской Богоматери, Квазимодо. Его подняли на носилках на плечи несколько бродяг, облачили в пушистую разноцветную мантию. В своих здоровенных руках он держал посох. Ирея и Гренгуар подошли к ближе. «Пресвятая дева Мария!» - ужаснулась девушка - «Кто это, Пьер?» «Как видишь, избранный папа шутов.» - ответил Гренгуар       Ирея вовсе не зря ужаснулась, так как на ее месте это произошло бы с кем угодно. Квазимодо внешне представлял собой некое подобие человека; больше он был похож на пугающее существо. Один его глаз был наполовину закрыт огромной бородавкой; посредине лица выступал бесформенный нос; рот, полный разнообразной формы зубов; на спине возвышался горб. На его крупной голове торчали во все стороны рыжие волосы. Все в нем было уродливо и нескладно, но во всем этом отталкивающем образе была заметна недюжинная сила. Руки и ноги были такой величины, что за один момент Квазимодо мог бы снести что угодно. Когда бандит, или цыган, или кто-то еще из движущихся гуляк по какой-либо причине начинал надоедать Квазимодо или злить его, то он злобно скрипел зубами. Словом, на вид он был довольно ужасен.       Девушка хоть и была поражена его уродством, все же смотрела на Квазимодо с нескрываемым любопытством. Когда весь народ вокруг кричал в один голос: «Ну и урод!»,«Дьявол во плоти!», она глядела в его глаза, полные отстранённости и недоверия и, казалось, понимала это жалкое существо, когда все его отвергали.       Когда шествие бродяг немного оторвалось от толпы людей на Гревской площади, к Квазимодо подошел человек. Это был тот самый человек в длинном черном плаще. Он сорвал с него мантию и разломил посох надвое, затем они поговорили и позже скрылись. Гренгуар и Ирея остались в компании друг друга. «Чем изволите заниматься, мэтр Пьер?» - спросила Ирея, сложив руки «Без понятия, мадемуазель..» - ответил поэт, взглянув на подругу - «Знаю только одно — эта цыганка и вправду прекрасное создание! Интересно, куда она отправилась вместе со своей веселой козочкой?» «Мне не менее интересно, куда отправился папа шутов со своим спутником.» - сообщила она, приложив палец к подбородку - «Пьер, я последую за ними!» «Разве тебе не следует возвращаться домой, Ирея?» - удивился Гренгуар «А разве мне там будут рады?» - спросила девушка - «Мать начнет мне читать очередные нотации о том, что я занимаюсь безделицей и вожусь с отбросами.» «Но, Ирея, ведь уже довольно поздно.. Посмотри, ничего не видно!» Девушка бесцеремонно шагнула на дорогу, по которой несколько минут назад шли Квазимодо и мужчина в черном плаще. «Пьер, тебе ли решать, когда мне идти домой?» - ответила Ирея - «Я пойду, а ты ступай, отыщи свою богиню.» Гренгуар развел руками, а его подруга с победной улыбкой развернулась и пошла своим путем.       Всю дорогу Ирея думала, что Квазимодо и его спутник направляются в Собор Парижской Богоматери. На самом деле, ни сколько ей было интересно узнать, куда они идут, сколько хотелось посмотреть на этих двух занимательных людей. Ей так хотелось ещё немного взглянуть на этого человека в черном плаще и на горбуна Квазимодо. Все бы хорошо, если бы с наступлением сумерек она не потеряла их из виду. Девушка стала с опаской оглядываться по сторонам. Кругом деревья, кустарники, окна домов и таверны закрылись, никого рядом нет. «Жаль, Гренгуара оставила. Он бы сейчас был очень нужен.» - думала Ирея, судорожно поводя плечами от ветра Тогда она пошла наугад туда, куда двое должны были идти, если бы отправлялись в Собор.       Пьер, тем временем, не спускал глаз с соблазнительной цыганки, поспешно следуя за ней. Так как сейчас делать ему было ровным счетом нечего, он был рад тому, что какое-то занятие зажгло в нем интерес. Разок она развернулась назад и окинула его оценивающим взглядом с головы до ног, но после продолжила свой путь. Пьер то с восторгом глядел на ее маленькую козочку Джали, то на саму Эсмеральду, то уходил куда-то далеко в свои мысли. Так, на несколько минут задумавшись, глядя на хозяйна небольшой таверны, который гремел увесистой связкой ключей, Гренгуар заметил, как потерял красавицу из виду. Тут же за углом улицы послышался пронзительный крик. Когда Пьер повернул туда, то увидел в свете луны Эсмеральду, которая отбивалась от двух незнакомцев своими изящными руками.       Ирея тоже услышала этот крик. Всякая девушка, оставшаяся одна в глухой местности, тотчас же убежала бы со всех ног, но она побежала именно на звуки. Появившись на месте она увидела очертания сразу нескольких мужских фигур и одну женскую. «Эй! Стража, сюда!» - воскликнул голос, стоявший по другую сторону от нее Конечно, она узнала бы этот голос из миллиона. Это был Пьер Гренгуар. Один из мужчин повернулся к нему, и свет луны осветил страшное лицо Квазимодо. Одним ударом наотмашь он повалил Гренгуара наземь. Луна скрылась за облаками, и на Париж опустился кромешный мрак. Ирея, воспользовавшись случаем, подбежала к другому мужчине и со всей силы ударила его по затылку. Он от удивления на время выпустил цыганку из рук. «Беги! Беги отсюда, скорее!!» - воскликнула Ирея Ощутив удар по голове, затем две исполинские руки на своей талии, она отключилась. Квазимодо подхватил девушку на руки и скрылся.       Эсмеральда побежала. Вдалеке забрезжил свет от факела. Капитан королевской стражи примчался на коне и вынул из ножен саблю. За ним следовали десяток королевских стрелков ночного дозора. Второй похититель, испугавшись, тоже как можно скорее скрылся из виду. Увидев перепуганную Эсмеральду, капитан взял ее на руки. «Этот негодяй не причинил вам вреда, моя красавица?» — спрашивал он, посадив цыганку поперек седла «Нет, нет..» — прошептала она Юная девушка глядела на капитана, словно восхищаясь его красотой. Его светлые волосы, выглядывавшие из под шлема, золотились в свете факела. Глаза были голубые, а под кончиком ровного, как по линейке, носа красовались усы, подстриженные по-бургундски. «Как вас зовут, благородный господин?» — спросила Эсмеральда Мужчина самодовольно улыбнулся, оголив белоснежные зубы. «Капитан Феб де Шатопер, ваш покорный слуга, мадмуазель.» «Благодарю вас.» - сказала она Эсмеральда слезла с лошади и упорхнула, как птичка.       Пьер Гренгуар пришел в себя нескоро, когда почувствовал, что находится на середине сточной канавы. С большим усилием выбравшись из нее, он ступил на узкую улочку и приложил руку к виску, чтобы перебить головную боль. «Пресвятая дева Мария..» - прошептал он, лихорадочно оглянувшись вокруг себя - «Где же теперь Ирея?»