Секунда до того, как тебя поглотит Пламя

Ничего не помогало. Не работали даже непроизвольные всплески магии, которые обязаны были придти в ту минуту, словно всему миру было всё равно, в какой ситуации сейчас находится его подопечный. Ничего Гарри больше не оставалось сделать, кроме как пугливо сжаться в комок и крепко зажмуриться, приготовившись к своему скорому концу. Тьма обволокла зрение, слух уловил хриплое дыхание наклоняющейся твари, который показался для обоняния хуже многовековой помойки. Прикосновение к руке привнесло в колорит ощущений острую боль, то, как протыкается кожа, как мокрая бумага. Так продолжалось до тех пор, пока на всю пустоту вокруг не раздался истошный крик подбитой чайки. Парень на секунду открыл глаза. Худощавое существо, недавно тянувшее к нему свои покалеченные руки, валялось в стороне, здорово туда отпихнутое, и, увидев высокую тень ещё одного существа, с ужасом завизжало. Беспалые кисти заездили по полу, и тварь с визглизым скулением быстрее поползла к тёмному проходу, как перепуганная крыса, и, на своё счастье, сумело выбраться оттуда. — Тебя здесь уже донимают? Гарри обернулся к тени, которая защитила его, и замер в чистом изумлении. Высокая фигура, чёрные волосы по худоватые плечи, сверкающие ночью глаза. Мужчина прошёл дальше, за его спину, пока он пытался осознать то, что с ним сейчас происходило. Чёртова тварь, видимо, вынудила его придти сюда, к добру это или нет, и лицо человека было очень знакомо, принесло тупую боль, но вот его образ... Он был уже другим. Взгляд, поза, не блещущие строгостью или неприязнью, одежда - ничего из этого не соответствовало его живой, ходячей боли, не могло быть правдой. — Так и будешь молчать? — он поднял Гарри за локти, надёжно поставив на покосившиеся ноги, размял затёкшие кисти, будто это было ему надо. Сознание явственно соотносило его с теми, кого он знает, безошибочно выдавало в памяти ясный образ, но подсознание выступало против, всеми силами пыталось вразумить своего хозяина: это не он! — Северус? — Что? Мужчина, очень похожий на Северуса, сомнительных поджал губы и вопросительно изогнул брови. — Бред ещё не прошёл, что ли... Он снова вышел дальше, перед Гарри, и теперь ему можно было разглядеть его более подробно. Наверное, атмосфера, царящая здесь, так повлияла на него: лицо его было сконцентрировано на некоей задаче, которую он пытался решить; походка деловито преодолевала большие расстояния, делая шаг очень широким, но от этого не менее аккуратным, будто громкие звуки тут были очень лишними. — Кажется, ты всё ещё не оправился после перехода. — Что ты несёшь? Северус... — Я не Северус! Мужчина уже явно выходил из себя. И лицо у него стало такое чужое и враждебное. Совсем не похожее на то, которое было раньше. Тут ему в голову, видимо, пришла какая-то идея. Он выдал руками некие только ему известные пассы и перед ним в воздухе завертелось блестящее маленькое зеркальце. Взяв его за резную рукоятку, он заглянул в глаза своему отражению. После пары минут разглядывания себя в сверкающей поверхности на его лице отразилась злоба: человек в отражении был ясно знаком ему и не вызывал никаких хороших эмоций. — Да ты серьёзно?.. Из всех своих друзей ты выбрал именно его, какая безвкусица... В голове Гарри слова завертелся механизм осмысления: значит, тот, кто стоит перед ним, не Северус. Да, это подтверждали его мимика и движения. Но если перед ним не Северус, тогда кто? Кто-то, кто надел его "шкуру" и сам даже об этом не знал, пока не посмотрел на себя в зеркале? Ситуация приняла неожиданный поворот, когда в её игру ворвался ещё один неизвестный персонаж. Он сейчас с презрением отбрасывал мешающие пряди чёрных волос и придирчиво оценивал лицо. — Северус? — снова позвал Гарри, а мужчина грубо огрызся с ним. — Хуеверус. Аргх... — вздохнул он бессильно, смирившись с реальностью. — Ронове, вообще-то. — Тот самый, что ли? Ронове, один из адских Маркизов? Видимо, ему понравилось, что Поттер наслышан о нём. На его знакомом лице заиграла признательная ухмылочка. — Либо ты просто хочешь ближе со мной подружиться и удача на твоей стороне, либо же просто наслышан обо мне. И в том и в другом случае тебе удалось. — Ты, видимо, меня знаешь? — Конечно. Я знаю всех, что попадает сюда. — А сюда - это где? Мрак пугал. Ронове хмыкнул, дождавшись главного на это время вопроса. — Сложно тебе вот так вот сразу объяснить. Но постарайся понять, раз ты уже тут. Пока я ещё не начал рассказывать тебе об этом месте, ответь: ты помнишь, что с тобой было до того, как ты попал сюда? Гарри не помнил. Хотя, пока то дырявое нечто тянулось к нему обрубленными лапами, перед глазами пролетела вся жизнь чуть ли не с рождения, последние мгновения накрывались мокрым одеялом тайны. Ощущение было похоже на то, когда просыпаешься посреди ночи, что-то делаешь, после снова ложишься спать, а когда просыпаешься, не помнишь совершенно ничего, что с тобой было, когда просыпался первый раз. Будто это забрал с собой кто-то, кому не было выгодно, чтобы помнили об этом. И что же тогда остаётся думать? Ничего. Только додумывать. А вдруг ты сделал что-то похуже, чем просто попил воды из-за невыносимой жажды? — Не помнишь? Жаль, я думал, ты придёшь в себя быстрее. Ладно, я подожду. Вспоминай, пока я привожу в порядок свой ужасный внешний вид, — Ронове снова с недовольным фырканьем посмотрел в зеркальце. В воздухе, так же как и оно само пару минут назад, появились и закрутились вокруг себя острые ножницы. Мужчина взял их и беспощадно стал поправлять причёску; чёрные пряди, не долетая до пола, тлели по пути и исчезали, словно горящие клочья бумаги. Какая ловкая утилизация ненужных вещей однако. В конце концов, он стригся до тех пор, пока прежнее, привычное каре не превратилось в новенькую, короткую стрижку с дерзким правосторонним зачёсом. Воспоминания постепенно стали приходить в голову. Так, Гарри было плохо... Почему Гарри было плохо? Потому что и Гермиона, и Рон ни с того ни с сего накричали на него. Девушка велела убираться из их дома в самой грубой манере, её голос никогда не был таким твёрдым и злым, он был просто в бешенстве. Так что Гарри волей-неволей пришлось уйти с их порога... Потому что потом, когда он через пару дней оправился от шока, который организовали ему его обозлённые друзья, он решился на то, что откладывал в долгий ящик. С явной дрожью в коленях и всём теле, он постучался в серый дом на укрытой загадкой и хмуростью улице Тупика Прядильщиков. Хозяин дома ему открыл, не очень-то и гостеприимно предложил зайти внутрь, что Гарри почти не смутило. Напрягали только тяжёлые морщины на лбу, будто Северус был занят чем-то очень важным, что совсем омрачало его настроение. Наметился серьёзный разговор... ... который кончился провалом. И ещё каким. Нет, криков, как в резкой ссоре с Роном и Гермионой, не было, и неизвестно, было бы лучше или хуже, чтобы они были. Как только Гарри закончил разъясняться в своих давних чувствах к Северусу, мужчина вдруг встал, напряжённо выпрямившись, и указал на дверь. Не успел Гарри ничего спросить, хотя догадка уже была, прозвучало ледяное, остро бьющее прямо в душу: — Вон отсюда. И больше ничего. Поттер и так всё понял. Тон говорил сам за себя. В тот вечер он просто спокойно вышел из дома, на лице пустота, взгляд устремлялся в никуда, пошёл назад, в поместье Блеков. Написал пару писем и друзьям, и Северусу. Ответ не пришёл ни на одно из них, хотя Нифти, новая сова Гарри, полярная, как и бедная Букля, прилетела с пустым клювом и чувством выполненного долга на довольной мордочке. И Гарри осознал, что это было последней каплей. Он не забыл про свою новую любимицу. Не жалея, насыпал ей полную мисочку клубники и совиного печенья, которые Нифти обожала больше всего; до краёв налил воды в поилку. То, когда его найдут, было загадкой, поэтому не стоило бы оставлять птичку без средств к существованию. И записка тем, кто его когда-нибудь найдёт, тоже была. Гарри тщетно пытался написать длинную изъяснительную, почему он так поступает, зачем и какие его последние пожелания, но каждая такая попытка кончалась яростными штрихами и кинутым в мусорку смятым пергаментом. Поэтому он написал всего-навсего одно слово, которое объёмно помещало в себя все его чувства, и маленький клочок, который он повесил прямо на дверь ванны, пятнали лишь тёмные пятнышки от капающих слёз. Тогда Поттер отошёл слегка в сторонку, оценивая то, что написал. «ПРОСТИТЕ», - чернело на приклеенном клочке. Совсем точно. Он боролся слишком долго. И ни за что. Хватит с него. Горячая вода в ванне пускала пар, в комнате было невыносимо жарко и душно, но он этого совсем не замечал. Ему было абсолютно всё равно. Так, в одежде, он погрузился в кипяток, не обращая особого внимания на боль, на образовывающиеся ожоги. Пара минут слушания звуков льющейся воды помогла окончательно решиться. Гарри взял в руку лезвие, сделал глубокий порез на левом запястье. Кровь стала окрашивать воду в красно-ржавый оттенок, боль разнеслась по всему обожжённому телу, но ему было по-прежнему неважно, что будет дальше, что будет с ним. Ещё один порез, по правому запястью. За дверью мимолётно послышались яростные скрежетания когтями и жалобные ухания; Нифти изо всех сил пыталась проникнуть внутрь комнаты и остановить своего хозяина, но дверь надёжно заперлась и никак не пускала бедную птичку, пока она билась в истерике. Какие-то всплески, темнота... Гарри похолодел. Ронове обернулся на него и довольно хмыкнул. — По глазам вижу, что вспомнил, — сказал он и подошёл ближе. — Я... Умер?.. — Да. Да, да-да-да, именно так, молодец, — издевательски захлопал в ладоши Ронове. Гарри бы уже мог ударить его - даже если лицо было таким знакомым -, но он был слишком занят своими мыслями. Пока он жил у Дурслей, они рассказывали ему про веру, про Бога и так далее... Так что сейчас всплыли в памяти гнилыми поленами на обмельчавшей речке именно эти воспоминания. — То есть... Я в Аду? — Вот это самое главное. Нет, это не Ад. Но и не Рай. На райскую обстановочку не тянет, скажи? Там постоянно щеголяют туда-сюда пернатые придурки и щебечут какую-то дичь тебе в ухо, разные цвяточки-ляпясточки и так далее, и бла-бла-бла по списку, — все свои коверкания он выделял под особым тоном, будто это было его фишкой. — Тут ничего из радуги и пони-единорогов нет. И в то же время никаких громадных котлищ, в которых орут и плескаются какие-то человечишки, нет. Значит, и не Ад. Это особое место, как раз для таким идиотов, как ты. Ты совершил самоубийство, значит, ты зашёл сюда по адресу. — Неужели те твари, которые тут были... — Да, именно так. Это тоже суицидники. Правда, они уже претерпели некоторые изменения, потому что они тут уже очень-очень давно. Ты тоже таким будешь. Когда-нибудь. Гарри нервно сглотнул, а Ронове продолжал. — Это место люди называют по-разному, кто и во что горазд. Ферма, Чистилище, Аварийка, Коридоры и прочая херь. Ты тоже можешь назвать как твоей грешной душеньке угодно, но факт остаётся фактом: это - преддверие Ада. Это место можно назвать в некотором роде даже чем-то хуже Ада. — Не думал, что есть место хуже него. На земле так много... Да и... Я, вроде, совершил хороших дел больше, чем плохих, — неуверенно протянул парень. — Нетушки-хренушки, дорогуша. Тут не всё так просто, как кажется. Это место особое, повторюсь, тут собираются одни дурачки-самоубивцы, — Ронове говорил это легко, словно глумился над теми людьми, о которых говорил. И было из-за чего. — Это как бы третья плоскость этого жалкенького мироздания. Есть Рай, есть Ад, а посередине между ними - это. Тогда очень живой после рождения людишек встал вопрос. Эти придурки делали всё, что хотели, так что они и стали главной причиной появления этой персональной для них тюрьмы. Так вот: вопрос заключался в том, куда девать людей, совершивших сдуру суицид. — Но ведь самоубийство - тоже убийство. Разве это не грех? — Да, точно. Но, видишь ли, самоубийства совершают и хорошие люди. Совсем чистых, конечно, нет, но это неважно. В общем, возникли досадные неполадочки с такими идиотами, их ведь нельзя было курнуть носом ни в облака, ни в котёл, так что Всевышний Кретин и Сатанишка вместе создали специальное место для таких гениев. И этот Старый-Маразматик-Наверху поручил Бесу заправлять тут всем этим куском гнилого дерьма. Но он и бровью не повёл, оставил самих попаданцев самим решать тут, что будет. Потому это будет похщеле всеми известного и любимого Ада - там хоть какая-то иерархия и порядки есть. Маркизы, например, — самолюбиво усмехнулся Ронове. — А мать этого места - сплошная анархия. Тут для каждого суицидника построен отдельный коридор-в-никуда, но они могут выходить и встречаться с другими такими же кретинами. И тут уже начинается настоящее мясо. Поступки совершаются для выживания, ну и иногда просто так, для эстетики. Есть тут несколько предприимчивых гражданинов, которые нехилый бизнес тут замутили, с семидесятых коридоров - а восьмидесятые вообще ахтунг, какие умнички. Заставляют кого поновее выполнять какую-нибудь грязную работёнку, чтобы самим свои драгоценные лапки не запачкать. И некоторые вещи тебе лучше не видеть, потому ты сидишь в десятых коридоре. — Десятых коридоре? Ты что-то путаешь. — Нет, тут нельзя произносить точные адреса, а то тебе придётся совсем не сладко. Уж поверь мнего. И кстати, знаешь, что тут самое прелестное? Гарри уже принял так много всего, что его голова готова была вскипеть от переизбытка информации. А вопрос демона был задан с таким интересом, будто это была его любимая часть. Парень слабо кивнул в ответ, и Ронове с удовольствием вынес: — Отсюда н«ет пути назад.