Как связаны тьма, лес, сова и стакан святой воды

В этом лесу нет тропинок. Все они уже давным-давно заросли, ведь в этот лес не ходит никто. Даже ранее упомянутый Джек редко скидывает сюда трупы своих жертв. Хотя странно — раз место неприметное, то не хорошим ли решением было бы скидывать мертвяков именно сюда..? В прочем, стоит вернуться к главной теме. Эзоп пробирается через ветки, через паутину и через мох, который из-за своей влажности больше напоминает какую-то непонятную массу, нежели мох. Он морщится, когда, делая очередной шаг по зелёному лесному ковру слышит неприятный звук. Хруст ветки под мхом. Звучит просто отвратительно. Он стучит рукой по фонарику, чтобы тот работал, и косится на того, кто забыл поменять в фонарике батарейки. Нортон же делает вид, что он этого не замечает. Карл видит, что следы обрываются. И он присаживается — вдруг у земли будет видно лучше. — Ты ничего не чувствуешь? — спрашивает он у Илая. Тот отрицательно машет головой, пожимая плечами. — До этого был слабый след, сейчас... Пусто. Собственно, этим и был полезен Кларк. Он, будучи человеком, что рос среди животных, в окружении леса, птиц, научился различать запах, хотя, скорее, это больше похоже на невидимую нить, тянущуюся за тварью. Он научился её чувствовать. И поэтому Карл, уча его всему, что сам знает, долгое время удивлялся тому, как же хорошо Илай находит существ. Выяснил каким образом только тогда, когда научил парня нормально говорить. Нортон вздыхает, смотря по сторонам. Майк же просто слегка ёжится от холода. Вчетвером они стоят, смотрят по сторонам, пытаясь найти хоть какие-то следы черной жидкости, которую они отчётливо видели буквально в паре метров отсюда. Так что же такое? Эзоп щурится, задумываясь. И ведь действительно — что же это такое? Когда это было в последний раз, чтобы они, самые опытные специалисты в области экзорцизма и отлова тварей, не могли найти существо, мешающее им жить? Это даже звучит глупо. Это звучит, как какой-то анекдот. Смешнее становится только после фразы: — Следы сзади нас тоже пропали, Эзоп.. И Карл смотрит назад, действительно не видя ничего. — Ну и пиздец.. — заявляет Кэмпбелл, —может вернёмся? Пока окончательно не потерялись? Эзоп ещё раз смотрит вперёд, светя фонариком, и видя перед собой целое ничего, кроме деревьев и тумана далеко впереди. — Да.. Думаю, нам стоит вернуться.. И потом прийти сюда повторно. Он достаёт из сумки один из своих маленьких красных флажков, которые всегда носит с собой для того, чтобы помечать подозрительные места. Ставя один сюда, он сомневается, что вообще найдёт его в следующий раз. Они возвращаются явно быстрее, чем они шли досюда. Эзоп садится за свой стол, доставая толстую книгу и начиная в ней писать. Что из себя представляет эта книга? Дневник. Дневник Карла, который он ведёт, чтобы отслеживать чертей из этого городка. И опыт в написании картин пригодился — он может хотя бы примерно набросать тварь, что так сильно досаждает ему или невинным горожанам. Он пишет, пишет длинный текст на полторы страницы, приходит к выводу, что существо, возможно, может прятать свои следы. А возможно, может прятать и себя. Откидываясь на спинку кресла, Эзоп зевает. Он смотрит на свою кровать, но решает, что ещё не время. Ещё не пора. Поэтому он пишет ещё, а затем ещё и ещё. В итоге засыпая за столом. Как всегда. Заходя в его комнату, Илай понимает, что уже не стоит даже удивляться. Эзоп всегда такой. И Илай всегда перетаскивает его на кровать, аккуратно накрывая пледом и мягко поглаживая рукой его жёсткие пепельные волосы. Нортон над этим смеётся, он считает это глупым. Хотя он и сам периодически таскает Майка до кровати, а иногда даже до комнаты. И если у Илая это можно списать просто на дружескую заботу, то вот то, как Кэмпбелл укладывает начинающего охотника на кровать, нежно поправляя волосы, а затем целуя его в кончик носа — это уже явно переходит все границы. Наткнувшись на дневник Эзопа, Кларк как всегда садится, начиная читать. У Карла ровный почерк. Он пишет идеально, он пишет так, будто пообещал богу заиметь самый идеальный почерк в мире. И поэтому Кларк очень хорошо всё понимает. Но почему он так спокойно читает чужой дневник? Потому что ему экзорцист разрешил. Он знает, что Эзоп никогда не разозлится. — Два метра... Глаза красные... Прячет следы... — тихо произносит себе под нос Илай, читая идеальные записи. Он рассматривает и каждую зарисовку, предполагающую внешность того, кого они ловят. Выглядит жутко. Хотя скорее даже... Неприятно. Мерзко. Он перелистывает страницу, и видит новую, полностью заполненную скетчами твари. Каждый из них разный, уникальный и по-своему интересный. Сова любопытно наклоняет голову с плеча Илая, и тот аккуратно её гладит по голове. Он дочитывает «статью» и задумывается о том, что существо, должно быть, очень сильное, судя по тому, какие способности оно имеет. Из-за этого становится и даже как-то... Интересно. Детское любопытство. Карл что-то шепчет себе под нос во сне, и Илай решает, что его лучше оставить одного. В конце-концов, он видел больше, чем все остальные. — Чё там? — спрашивает Кэмпбелл, затягиваясь и выпуская сигаретный дым в окно, когда Кларк выходит из чужой комнаты. Он в ответ лишь пожимает плечами, и Нортон хмыкает. На самом деле, Кэмпбелл здесь оказался абсолютно случайно. Бывший геолог и вовсе не думал, что когда-нибудь он вообще уйдёт в охотники. Но дело нашло себя само — и «тварь в шахтах больше никто никогда не видел». Так говорит сам Нортон, и никто на самом деле не может точно сказать, говорит ли он про убитого им чёрта, либо про себя. В конце-концов голоса в его голове ещё твердят ему различные неприятные вещи. И кто знает, что у охотника в голове. И совершенно с другой стороны есть Майк Мортон. Когда-то выступавший на сцене, парень оказался в ситуации, когда выступать было больше негде. Он не рассказывает ничего о своём прошлом, сказал лишь то, что в это дело пришёл лишь из-за хорошей компании, свежего лесного воздуха и светлячков. О да, Майк чертовски любит их. Он объясняет это тем, что их свет напоминает ему свет лампочек, напоминает ему времена, когда у него в жизни всё было хорошо. — Ты опять куришь! — слышен недовольный высокий голос из-за спины Кэмпбелла. Тот поворачивает голову, видя бывшего акробата. Он пожимает плечами, выкидывая окурок в окно. — Нет, не курю, — он поднимает обе руки вверх, как бы показывая, что ничего у него в руках нет. Мортон вздыхает, складывая руки на груди, — да ладно тебе, для меня это просто способ отвлечься... От голосов. От звуков.. Майк наклоняет голову вбок, после чего глупо, словно ребёнок, выдаёт: — Может тебе попробовать половить светлячков? — ловя на себе взгляд, полный непонимания, парень объясняет, — ну.. Это будет иной способ отвлечься. Так ещё и более интересный! Нортон не может не улыбнуться. Наверное, что-то в Мортоне есть такое... Сгоревающее. То ли это его детская натура, характер, то ли это то, как он по-иному воспринимает проблемы. Если Нортон не знает, как решить проблему, то решение всегда найдётся у Майка Мортона. «А что? Глупое решение — тоже решение.» И, не сдержавшись, Кэмпбелл тихо смеётся в кулак. На непонимающий взгляд Майка, он отвечает: — Обязательно, но только с тобой. Научишь меня. Такой спокойный момент нарушается открытием двери и появлением из прохода головы Эзопа. Он выглядит сонным, а ещё, судя по всему, у него... — Голова раскалывается.. Он потирает виски пальцами, вздыхая и идя к полкам на кухне. Оттуда он достаёт бутылочку с тёмной жидкостью в ней. Пока все предпочитают более современные таблетки, Эзопу помогает только какая-то там закалдованная шняга. Наливая себе буквально половину стопки этой жидкости, Карл выпивает её, тут же запивая водой. Слегка поморщившись, Эзоп выдаёт: — Нам нужно дождаться полнолуния. Майк внезапно вскакивает: — О! Ты думаешь, оно активно в полнолуние? Эзоп кратко кивает. — Верно. В прошлое полнолуние была одна жертва. И сейчас, в преддверии полной луны, их уже три, — он отодвигает для себя стул, присаживаясь, — а это значит, что в полнолуние нам стоит либо ждать какого-нибудь явления Христа народу, либо ждать тотального геноцида. Нортон усмехается. — Прекращай быть таким умным, экзорцист. Карл, прикрывая глаза, тихо выдаёт: — Если не я, то кто?