Про Эмиля, закрытие канала и депрессию

Октябрь, 2022

      Эмиль не говорит, куда он едет. Просто говорит, что ему нужно уехать. Молча собирает вещи под пристальным взглядом Масленникова. Отчего-то он его не выгоняет, позволяет тихонько наблюдать за его тщетными попытками закинуть в чемодан все необходимые на первое время вещи. Он даже и не думал, что у людей столько, казалось бы, нужного барахла. — Тебе точно не нужна наша помощь? — Снова спрашивает Масленников, хотя и сам прекрасно знает ответ на этот глупый вопрос. — Точно, — устало выдыхает Иманов, — Дим, я сам прекрасно справлюсь. — Может, все-таки скажешь, куда ты едешь? — Дима не оставляет шанса разузнать дальнейшие планы друга. — Прости, но… — Эмиль опускается на диван, рядом с чемоданом, — нет.       Дима знает, почти уверен, что началось это давно. Не тогда, когда Эмиль выложил пост в телеграмме, даже не тогда, когда рассказал ему об этом по пьяни на балконе. Все случилось еще раньше, просто никто этого не заметил. Знать бы, когда, Дима ни за что в жизни бы этого не допустил.       Получается, не досмотрел.       Если честно, то Дима ведет отсчет с того самого дня, который надо обвести в календаре черным и больше никогда не вспоминать. Дня, когда Эмиль впервые обратился к психологу. Именно тогда что-то пошло не так. Сама же идея обратиться к специалисту не показалась Масленникову чем-то странным. У каждого в жизни бывают трудности, справиться с которыми, зачастую, без помощи профессионалов очень тяжело. В этом плане он точно не был скептиком и верил, если можно так выразиться, в магию психологии. Точно также он не был против и, когда Эмиль решил сделать паузу в творчестве. Лишь тактично поинтересовался, не нуждается ли он в помощи. Но Эмиль только и ответил, что у него все в порядке, ничего страшного не происходит, просто ему необходимо сделать перерыв.       А дальше? А дальше Дима перестал узнавать собственного друга. Каждая встреча с психологом буквально меняла Эмиля. На глазах он превратился из жизнерадостного, горящего идеями парня, в отстраненного, уставшего от жизни человека. В те редкие встречи, Диме казалось, что его покинули все силы. Помятый вид, осунувшееся лицо. Дима перестал узнавать того Эмиля, каким он был всегда.

Август, 2022

      Вечер пятницы не предвещал ничего хорошего, последние съемки были сорваны из-за непредвиденных форс-мажоров со стороны организаторов. Позже пришлось двигать планы на всю следующую неделю, терять время, деньги и нервы. Спасло положение, по всей видимости, только внезапное приглашение Егора Крида присоединиться к ним на какую-то вечеринку. Дима так до конца и не разобрался, в честь чего была гулянка, просто скинул приглашение Егора в общий чат, на что через пару минут получил единогласное «едем». Собирались все, кроме Эмиля.       По правде говоря, где-то в глубине души, Масленников рассчитывал, что Эмиль к ним все-таки присоединится. Но тот лаконично слился, прислав Диме в личку сообщение с извинениями и объяснением причины своего отказа:

Эмиль в сети «Прости, у меня сегодня не получится» 20:40 «У нас с Алей планы на вечер» 20:41 «Передавай Егору привет» 20:41

      Масленников не дурак, спорить не стал, лишь бросил в ответ понимающий смайлик. Только вот тревога в груди от этого никуда не делась.       Аля, на самом деле, Диме нравилась. Другая бы на ее месте бросила, столкнувшись с трудностями. Чего стоит потеря половины дохода от монетизации. А эта осталась. Даже поддерживать старалась, как могла. Это радовало. Говорят, что поддержка близких в таких случаях важна как никогда. И если Диму он старался к себе не подпускать слишком близко, то Алия была как нельзя кстати. Самый близкий человек на данный момент.       Подобные размышления занимали далеко не последнее место в голове Масленникова. Даже друзья стали спрашивать, чем он так сильно загружен.       И как бы иронично это не звучало, Дима впервые ощутил себя на этой вечеринке чужим. Словно сейчас его место явно не здесь. Словно, необъяснимая тревога пожирает изнутри, вызывая беспричинное чувство вины, от одного лишь его присутствия здесь. А громкая музыка со сцены совсем не цепляет. Ноги невольно ведут его на свежий воздух, хочется проветриться. Сам не замечает, как в руке оказывается зажат телефон, а палец скролит ленту инстаграма. Видимо привычка. Без понятия, что хочет там найти. Но в глаза бросается кое-что интересное. Статус Алии горит зеленым, значит она онлайн, а последняя история загружена десять минут назад.       С экрана на него смотрит три пары девичьих глаз, на следующей истории Аля с этими же девушками поет песню, рассказывает про совместные съемки с какой-то тиктокершей и улыбается. Нет абсолютно никакого намека на то, что Эмиль сейчас с ней. — О, Диман, а ты че здесь? — За спиной раздается голос Сударя. — Мне уехать надо, — коротко бросает Масленников, блокируя телефон. — Чет случилось? — Никита выглядит обеспокоено, насколько это возможно, конечно, в его состоянии. — Потом, — говорит уже на ходу.       Садиться за руль, очевидно, плохая идея, он уже выпил. А такси в центре приезжает быстро. Первая мысль, набрать Але, узнать, где Эмиль. Именно так он и поступает, но на том конце провода упорно не хотят ему отвечать. А потом вспоминает про геолокацию телефона Иманова, когда-то давно, еще на экстремальных прятках, они все открыли друг-другу доступ на всякий случай. А случаи, Дима по себе знает, бывают разные. Приложение же упорно твердит, что Эмиль на студии.       На первом этаже темно. Дима материться, спотыкаясь обо что-то огромное. Щелкает выключателем и видит несколько сумок, спешно брошенных в проходе. — Эмиль, — тихо зовет Масленников, продвигаясь вглубь квартиры.       Ответа не следует. Оглядывается по сторонам и идет на второй этаж. Еще на лестнице замечает, что дверь в бывшую комнату Иманова распахнута. — Ты здесь? — Масленников замирает в проходе.       Фигура парня отчетливо видна в легком полумраке комнаты. Свет с улицы мягко рассеивается шторой, создавая достаточную видимость. Большего и не нужно. Слышно, как Эмиль тяжело выдыхает. — Я думал, что сегодня здесь никого не будет, — хрипло отвечает Иманов. — Эмиль, — Дима не спрашивает разрешение, просто садится рядом, — скажи, пожалуйста, что с тобой происходит?       А в ответ тишина. Другого Масленников и не ожидал.       Только сейчас он замечает, что в руке Эмиль держит бутылку. Вместо ответа тот плотно прижимает горлышко ко рту и делает несколько уверенных глотков. Хочется последовать его примеру, поэтому Масленников перехватывает спиртное из рук Эмиля и сам делает глоток. Вискарь. Не самый плохой выбор. — Дим, — надрывно шепчет Эмиль, — я не знаю.       Он делает паузу, нет, не для того, чтобы подобрать слова. Голос дрожит, слышно, как он пытается сдержать подступающие слезы, которые все-таки предательски скатываются по лицу. — Я не знаю, — можно почувствовать, как он растерян, — я так сильно запутался. Я… уже не понимаю, чего я хочу. Вернее, я… вернее, я уже не понимаю, где настоящий я, а где тот Эмиль, которого все привыкли видеть.       Он отвлекается на еще один глоток, а затем продолжает: — Порой мне кажется, что я живу уже не свою жизнь. Я даже не помню, чего я хотел в самом начале. Словно… словно моя жизнь идет строго по сценарию, а я лишь наблюдаю за этим со стороны. И… и я очень хочу это изменить, очень, сделать с этим хоть что-то, — голос ломается, он тихо всхлипывает, — но ты не представляешь, насколько мне страшно. Одна лишь мысль о том, что я попробую что-то изменить… Это так пугает. — Почему ты не говорил об этом раньше? — Так же тихо спрашивает Масленников.       Кажется, что, если он будет говорить громче, тонкая нить доверия Эмиля лопнет. — Хотел сначала сам во всем разобраться, — снова глоток, — но как-то не получилось, как видишь. — А Аля?       Масленников и сам не знает зачем это спрашивает. Но уверен, что ему будет спокойнее, если узнает, что Иманов во всем этом был не один. Что у него все это время была поддержка, если уж он сам проглядел. — Мы расстались на прошлой неделе, — выдыхает Эмиль, — понял, что я ее не люблю. Вообще не знаю, любил ли когда-нибудь. — А… — Масленников говорит обеспокоенно, резко, — где ты был все это время? — Жил на нашей квартире, Аля сама съехала, — снова глоток, даже не морщится, — а вчера аренда закончилась. Я съехал.       К такому нельзя быть готовым. Дима понимает это, когда в голове окончательно укладывается услышанное только что. Это страшно. Страшно, что он все это допустил, что не заметил и не предпринял абсолютно ничего. Сидеть на месте становится все труднее, хочется немедленно на что-то отвлечься. Сил хватает только на то, чтобы сильнее распахнуть окно, впуская ночной воздух в комнату. По спине бегут мурашки, лето в этом году какое-то холодное. — Господи, Эмиль, — разочарованно выдыхает Масленников, — почему ты молчал? Неужели ты думаешь, что мы бы не постарались что-то придумать с этим?

Октябрь, 2022

      Уходить из квартиры вот так, с вещами, одному, кажется чем-то странным. Эмиля никак не покидает ощущение, что здесь остается часть него, причем остается что-то важное, что никак не заберешь с собой. Но, и остаться не получиться, уже никак. Последние объятия с Масленниковым и тихий голос: — А как же ребята? Ты с ними не попрощаешься? — Я с ними вчера поговорил, — Эмиль лишь губы поджимает, — а сегодня только с тобой хотел. — Вот как, — удивленно выдает Дима, но руку Эмиля все же выпускает.       До вокзала едет в тишине, водитель такси почти ничего не спрашивает, что не может не радовать. Проводница только, чересчур милая, билет проверяет слишком тщательно. Хорошо, что не узнает, в силу возраста. Эмиль уверен, что женщины за пятьдесят точно не его аудитория. В вагоне слишком душно, несмотря на поздний вечер, и пахнет чем-то испорченным. Свое купе находит быстро и, открыв дверь, натыкается на парочку молодых людей, парня и девушку, лет двадцати пяти. — Добрый вечер, — сухо бросает он.       Его полка, нижняя слева, свободна. Поэтому Эмиль сразу решает закинуть вещи вниз. С трудом, но все помещается. — Вы в Новороссийск? — Неожиданно спрашивает парень, высокий блондин со смешным хвостиком на самой макушке. — Да, — коротко отвечает Иманов, желания разговаривать у него вовсе нет. — Я, кстати, Макс, — парень протягивает руку и, очевидно, ждет, когда Эмиль ее пожмет, — а это Лера.       Поприветствовав, Эмиль резко переводит взгляд на девушку, сидящую за плечом Максима. Та смотрит на него с интересом, точно пытаясь рассмотреть получше. На ней короткая белая майка, в вагоне достаточно тепло, а розовые волосы собраны в свободный хвост. И вроде улыбается по-доброму, но пронизывающий взгляд голубых глаз пугает. — Эмиль, — кивает он. — Какой-то ты не разговорчивый, — с улыбкой девушка пересаживается к нему и дружелюбно пихает в плечо. — Быть может это поспособствует нашему знакомству? — Совершенно неожиданно Максим достает из сумки бутылку ликера, заманчиво потряхивая ей перед лицами спутников.       Иманов несколько секунд прожигает бутылку спиртного взглядом и понимает, что ему весьма повезло с компанией. А когда в голове складывается дважды два, он расплывается в улыбке и достает из собственного рюкзака первоклассный виски. Ребята мгновенно заливаются смехом, и все понимают, что эта поездка будет весьма приятной для них всех. И даже не стоит придумывать другого, более нелепого стечения обстоятельств. — Только нужно подождать, пока проводники билеты проверят еще раз, — разумно подмечает Лера.       Лера оказывается той самой девушкой, которая говорит, что у нее все порядке, а потом опрокидывает в себя несколько стопок виски. И вроде голос ее звучит бодро и весело, но Эмиль видит, что вся эта напускная радость и картинное безразличие, скрывают за собой куда больше. Он уже встречал таких и ничем хорошим, как правило, это не заканчивалось. Возможно, все это как-то повлияло и на ее волосы, выкрашенные в розовый, но Эмиль старается об этом не думать, делая очередной глоток ликера. — На самом деле мы с Максом знакомы еще со школы, — вещает Валерия с верхней полки, свесив ногу, — я была изгоем класса, а он общался со мной, потому что наши мамы дружили.       Лера заливисто смеется и просит налить ей еще: — Так что у него просто не было выхода.       Ночь кажется такой долгой, и такой меланхоличной. Разговоры и алкоголь, под мелодичный стук колес, и Лера, напевающая себе под нос. Самым забавным во всем этом, оказалось и то, что ребята не имеют ни малейшего представления о том, кто такой Эмиль. Нет, конечно, где-то они слышали про него, а про Диму Масленникова так точно, даже пару роликов смотрели в далеком две тысячи четырнадцатом, но Эмиля уж точно не знают. И от чего-то этой новостью так хочется поделиться с Масленниковым, что вот, есть люди, которые его не знают. И вроде как хочется спать, но думается, что лучше еще посидеть, чтобы заснуть под утро, возможно встретить рассвет.       Бутылка ликера быстро заканчивается, да и виски остается на несколько стопок. — Ребят, спиртное походу все, — огорченно сообщает Макс, убирая пустую бутылку под стол. — Бли-ин, — расстроено тянет Лера, спрыгивая с верхней полки, прямиком в руки Эмиля, поймавшего ее от падения.       Эмиль чувствует задержавшиеся дольше нужного руки девушки на своих плечах и, без сомнения понимает, что это не просто касания, когда боишься упасть. И взгляд у нее горящий, с искрами, смотрит на него с интересом. Но под его взглядом она быстро отстраняется, перемещаясь на постель к Максу. — Может к проводницам сходишь? — Лера обращается уже к своему другу, с легкой полуулыбкой. — У них всегда есть.       Как только Максим скрывается за дверью, воодушевленный предложением, Лера садится напротив, складывая руки. Смотрит на Эмиля все также, точно бросая вызов, спрашивая, осмелишься или нет. А сейчас, когда никого нет кроме них, движется босой ступней в сторону ноги Эмиля. Губы ее растягиваются в ухмылке, а прохладные пальчики уже стремительно скользят от голени вверх. Иманов лишь сглатывает, нервно отстраняясь. — Ну чего ты? — Лера уверенно подается вперед, облокачиваясь о столешницу. — Или ты не по девочкам?       Девушка смеется, заигрывающее трется носом о щетинистую щеку и целует, мягко касаясь губ Эмиля своими. — А вот и я, — в купе буквально врывается Максим, вынуждая Валерию отстраниться.       Только вот их обоих это, кажется, ни капельки не смущает. Он не мог не заметить, Эмиль это точно знает, но ничего не делает. Просто ставит на стол бутылку второсортного виски, возмущаясь, что гребут за него в три дорого. Лера же делает вид, словно только что ничего и не происходило. — Ребят, — Эмиль замирает уже в проходе, — я сейчас. Мне… надо позвонить.       В коридоре по-прежнему душно и пахнет чем-то прокисшим. Из соседнего купе доносится смех, странно, что там тоже еще не спят. На часах половина третьего ночи. Засмотревшись в телефон, Иманов не замечает идущей в свое купе женщины. Столкнувшись с ней, он лишь извиняется и еще раз оглядывается, чтобы убедиться, что больше здесь никого нет.       В конце вагона как-то уютно, теплый приглушенный свет рассеивается по коридору, отражаясь от окон, за которыми кромешная темнота. На секунду даже становится интересно, что они проезжают, но следом эта неизвестность пугает. Поэтому, спустившись по стенке, Эмиль садится почти на пол и набирает Диму по видеосвязи. От чего-то сейчас хочется видеть его, а не только слышать голос в трубке. Масленников долго не отвечает, Эмиль даже начинает думать, что зря он решил ему позвонить. Но Дима все-таки отвечает, выдергивая Эмиля из мысленного самобичевания. — Эмиль, — изображение смазанное и темное, видимо Дима спал, — у тебя все в порядке? — Да, Дим, — негромко отвечает, поправляя наушники, — все хорошо. — Ты где? — Масленников наконец зажигает свет и щурится, продолжая смотреть в камеру. — Что-то случилось? — Нет, ничего не случилось, — выдыхает и, кажется, становится легче, — я… я в поезде, Дим. Я в Новороссийск еду. — Куда? — Чересчур громко спрашивает Дима. — Не спрашивай, — Эмиль смеется, мотая головой из стороны в сторону, точно отгоняя ненужные мысли, — я просто купил билеты… Захотелось на море. Решил, что… тебе все-таки стоит знать, куда я еду. Только в октябре наверно холодно уже? Не важно… хочу на набережную, волны и… — Эмиль, — осторожно перебивает его Дима, — ты пил? — Немножко, — Иманов смущается, кажется, даже краснеет. — Точно все хорошо? — Снова спрашивает Масленников. — Я соскучился, — едва слышно шепчет Эмиль, прикрывая глаза.       Дима не отвечает, они просто молчат, не знают, что еще можно сказать. Вроде и без слов все понятно. Смотрят друг на друга, понимая, что сейчас их уже разделяют сотни километров и ощущается это отчего-то странно. Словно так не должно быть. Точно сейчас кто-то из них совершает ошибку. — Я рад, что ты мне позвонил, — первым говорит Масленников, — теперь я хотя бы знаю где тебя искать.       Эмиль усмехается, по-доброму, продолжая смотреть на уже родное лицо. Расплывается под теплым взглядом Масленникова. И говорить ничего не нужно, они и так прекрасно все понимают. — Чувак, ты чего здесь? — Максим садится в проходе, напротив, переманивая внимание Эмиля на себя. — Там Лера уже скучает. — Ты не один? — Слышится голос Димы в наушниках. — Да, — просто кивает, даже не пытается соврать.       …       На вокзал прибывают ранним утром. Спать хочется невыносимо, еще и в воздухе пахнет чем-то ужасно тяжелым, забивающим легкие. После духоты поезда хочется вдохнуть поглубже, но отчего-то не выходит. Лера и Максим поясняют, что прямо перед ними производственные корпуса хлебозавода и здесь так всегда. Эмиль лишь кивает, словно что-то понял, хотя голова раскалывается от недосыпа. Уже на ходу обменивается с ребятами телефонами и садится в заранее заказанное такси. Впервые за последние пару суток тишина.       Хозяин квартиры, выдающий себя за собственника, оказывается риэлтором. Даже Эмиль, заебанный переездом, понимает это с первой минуты знакомства. Мужчина отдает ему ключи, проводит инструктаж по пользованию некоторых электроприборов, а затем, сполна получив за два месяца аренды, откланивается.       Утром еще сумеречно, да и небо затянуто сгущающимися тучами, точно давящими на город. От них хочется спрятаться, и одновременно с этим, позволить выполнить свое предназначение. Сегодня точно пойдет дождь, даже прогноз погоды можно не смотреть. А единственное желание, это забиться под одеяло в самой дальней комнате и не высовываться из кровати, пока все это не пройдет. Эмиль и сам не до конца понимает, что он подразумевает, когда говорит «все это». Он честно пытался во всем этом разобраться. Не получилось. И в данный момент он в сотый раз осознал, что просто-напросто бежит от проблем, разбираться с которыми у него не осталось сил.       Иманов осматривает свои временные владения, прохаживаясь тенью по квартире. Даже свет нигде не включает, не хочется, и так все прекрасно видно. В гостиной привлекает внимание стеклянная дверь, ведущая на лоджию. И вот там у Эмиля перехватывает дыхание. С четырнадцатого этажа открывается восхитительный вид на море, с виднеющейся вдали полоской горных хребтов. Темные воды черного моря разрезает корабль, идущий к берегу, а темное небо сливается с морем на горизонте, что невозможно определить четкую границу. Этим без промедления хочется поделиться.       В оповещениях по-прежнему висит непрочитанное СМС от Димы. Кажется, самое время ответить.

Масло был в сети в 03:12 «Напиши, как доедешь» 03:11 Эмиль онлайн «Я на месте» 06:52 *фото* 06:52

Сентябрь, 2022

      Не исключено, что в ту ночь он проснулся от того, что в очередной раз задыхался. Панические атаки для него стали некой обыденностью, как бы странно это не звучало. Нет, конечно, это нельзя было назвать ужасной, парализующей панической атакой в полном смысле ее понимания, скорее приступ тревожности. Но, тем не менее, хорошего от этого мало. И паника в этот раз накатила настолько сильно, что оставаться одному в комнате стало просто невозможно. Первой мыслью было — закричать. Позвать кого-то к себе, чтобы этот кто-то оказался рядом. Но голос предательски подводил. Кричать не получалось. Не получалось произнести ни единого звука и страх от этого накатывал все новой и новой волной.       Паника подкатывала к горлу противным комом, от которого стало невозможно избавиться. Единственно верным решением в тот момент стало, как казалось Эмилю, сбежать. Сбежать из этой комнаты, темной, пугающей. Иманов прекрасно знал, что за стенкой спит Дима. Нужно лишь сделать несколько шагов, толкнуть дверь, и он уже не будет один.       Грохот дверей будит Масленникова и он, сонный, растерянный, наблюдает до невозможного странную картину. Эмиль держится за выключатель, опускаясь вдоль стены. — Ты чего, — только сейчас, подходя к парню, Дима видит, что тот дрожит, — что случилось?       Тишина, нарушенная тихим хрипом, служит куда более емким ответом на поставленный вопрос. А дрожащие плечи, обтянутые влажной майкой, лишь дополняют картину. Масленников, если честно, не знает, что делать. Но, кажется правильным, прижать Эмиля к себе. — Эй, — едва слышно шепчет ему на ухо, мягко поглаживая по руке, — ну, все. Тихо. Я здесь. Слушай меня. Я рядом.       Полностью расслабиться в руках Масленникова удалось лишь пару минут спустя. В чувства приводил и сквозняк, тянущийся по полу из открытого окна. Но вдохнуть полной грудью по-прежнему не удавалось. Ребра, словно оковы, стягивали грудную клетку, где оглушающе громко стучало сердце. — Можно я у тебя останусь? — Первое, что получилось произнести. — Пожалуйста. — Конечно, — Дима и сам напуган его состоянием, — иди в постель, я чай заварю.       В комнату возвращается минут через десять. Эмиль послушно ждет. Сидит на кровати, поджав колено, а в руках перебирает подвеску Масленникова, которую тот оставил на тумбочке. Вид помятый, под глазами залегли темные круги, а дыхание до сих пор полностью не восстановилось. — Эмиль, — Дима ставит все в сторону, протягивая Иманову пару таблеток успокоительного, — выпей, пожалуйста. Тебе нужно поспать.       А дальше все в тишине. Масленников не задает лишних вопросов, а Эмиль не сопротивляется, послушно выпивает чай, отдающий ромашкой и под пристальным взглядом Димы, укладывается. Постель широкая, места для двоих предостаточно, но Дима, так или иначе, ложиться рядом, заключая в объятия. В темноте не видно, но щеки Эмиля алеют, не думал он, что окажется сегодня в постели Масленникова, прижатым к его груди. — Так лучше? — Взволнованно спрашивает Дима.       Эмиль, словно забывает ответить, лишь теснее жмется, удобнее устраивая руку Масленникова на своем животе. — Я прошу тебя, — голос у Димы тихий, успокаивающий, — рассказывай обо всем. Мы что-нибудь придумаем. Я всегда тебе помогу. — Поцелуй меня, — неожиданно просит Иманов.       Губы Димы касаются волос на затылке, осторожно спускаясь ниже, к шее, плечам, обжигая кожу почти целомудренными касаниями. Ладонь скользит к груди, очерчивая напряженные мышцы. И вот он уверенно переворачивает Эмиля на спину, нависая сверху. Так близко, как сейчас, они еще никогда не были. В глазах напротив искрится надежда на продолжение, и Дима ее видит. Подается вперед, наконец, целуя его по-настоящему. Сминает податливые губы, так доверчиво раскрывающиеся в ответ, пропуская язык. Пальцы Эмиля стискивают футболку на плечах, безнадежно пытаясь от нее избавиться. — Прости, — отстраняется Масленников, — прости. Я не могу. — Мне уйти? — Эмиль кусает губы, отвернувшись.       Больше всего он сейчас боится услышать «да». Это станет последним, что они скажут друг другу. — Нет, — Дима тяжело выдыхает, наугад целуя Эмиля куда-то в голову.