А сердцу нужен ты один...

«Фигурное катание — красивейший и очень изящный вид спорта, верно? Каждое выступление, каждое соревнование — это безумно захватывающее зрелище. Каждый шаг, взмах руки, вращение — все отточено до идеала… Но мало кто знает, сколько сил и времени вложено в эти несколько минут на льду. Фигурное катание — это не только музыка, красивые сверкающие костюмы и награды. Фигурное катание — тяжелый труд и, зачастую, нечестная игра. Спорт всегда жесток: тренировки начинаются с самого малого возраста и длятся часами, а все ради победы…» Сергей Разумовский, фыркнув, отложил статью. Чего только не напишут журналисты, чтобы получить признание читателей: вот уже из фигуристов пытаются сделать жертв! Профессиональные спортсмены знали, на что шли, и он сам не был исключением. В свои неполные шестнадцать, Разумовский был признанным мастером своего дела и неоднократным победителем множества соревнований. Юноша был любимцем публики не только из-за несомненно высокого уровня подготовки, но и потому, что обладал просто ангельской внешностью. Большие голубые глаза в обрамлении густых длинных ресниц не оставляли равнодушными никого, и Сережа умело этим пользовался. Как и у любого фигуриста, у него были прозвища, данные фанатами. Чаще всего, его называли искрой. Почему? Ходили слухи, что такую кличку ему дали потому, что, когда он катается, на лезвиях его коньков вспыхивают яркие искры… Жизнь Разумовского складывалась в привычную рутину: короткий сон и бесконечные тренировки изредка чередовались с учебой, на которую подростку было откровенно плевать. Зачем будущему олимпийскому чемпиону география и литература? Сережа был уверен, что незачем. Да никто и не следил за ним. В свое время, его история подняла большую шумиху в новостях: мальчик-сирота из детского дома на окраине города умудрился поступить в лучшую школу фигурного катания в стране! В приюте были только рады избавиться от лишнего рта и без раздумий отправили пятилетнего мальчика в закрытую спортивную школу, более не интересуясь его судьбой. Разумовского такой расклад вполне устраивал. Но, как и все в нашем мире, жизнь не стоит на месте, и в один день судьба подростка круто изменилась. Это произошло вначале декабря. Снег валил густыми хлопьями, налипая на лицо и одежду невысокого паренька, бегущего по запорошенной мостовой. До ледовой арены оставалось еще минут пять дороги, а часы уже насмешливо показывали, что тренировка началась две минуты назад. Опоздания наказывались строже всего, поэтому мальчишка глубже вдохнул морозный воздух и ускорился. Уже в дверях он столкнулся с незнакомым мужчиной, тот был высокий и широкоплечий, а в руке держал сумку с коньками. Разумовский мог поклясться, что никогда раньше не видел этого человека, но мужчина невозмутимо направился к раздевалкам, будто всю жизнь здесь тренировался. Новая неожиданность его ждет, когда он входит в тренировочный зал, сегодня первым уроком хореография, и здоровается молодой улыбчивой девушкой-преподавателем. Та сообщает, что его ждет директор, и велит идти немедленно, поэтому Разумовский быстро проскальзывает в коридор и спешит по указанной дороге. Неприятным известием становится информация о том, что его главный тренер решила навсегда покинуть школу. Директор заверяет, что новый будет лучшим из лучших и обязательно понравится подростку, но Сергей не хочет даже слушать. Несколько лет у него ушло на то, чтобы найти общий язык с немолодой женщиной, которой было поручено его обучение. Не знавший жизни за стенами приюта мальчик никак не хотел подчиняться строгой учительнице, которая к тому же любила прикрикнуть на ребенка. Только потом она узнала о нелегкой судьбе своего подопечного и сменила отношение, начав аккуратно строить с ним доверительные отношения, но даже так Сережа не стремился ей открыться, скрывая большую часть своих проблем. А теперь ему говорят, что ему нашли другого наставника, будь он хоть трижды олимпийский чемпион! Разумовский даже не представлял, как близок он был к истине: его тренером и правда был двукратный олимпийский чемпион по фигурному катанию Игорь Гром. Он был кумиром всех мальчишек-фигуристов, Сережа тоже мечтал стать таким же, как Гром, но даже представить не мог, что тот станет его учителем. Об этом он узнал, лишь когда пришло время тренировки. Разумовский с удивлением смотрел на встреченного утром мужчину. Для своих тридцати он выглядел слишком усталым и казался намного старше. Тренировка прошла на удивление удачно: Гром не придирался и не задирал носа, все замечания были только по делу и сопровождались комментариями о том, как лучше выполнить тот или иной элемент. Разумовский может сказать, не лукавя, что занятие ему понравилось. Подобные тренировки продолжались вплоть до нового года. Казалось, что ничего в жизни не изменилось. Но новый тренер все больше занимал мысли подростка. Сереже хотелось поговорить со знаменитым фигуристом, расспросить о соревнованиях… Да хоть о погоде поговорить! Но каждый раз, стоило открыть рот, усталый хмурый взгляд Игоря Константиновича останавливал его. Пока не случилось то, что раскрыло их друг другу с другой стороны. Предновогодняя тренировка закончилась на час раньше обычного, и все ученики спешили как можно скорее покинуть здание школы, спеша оказаться дома, в окружении родных и встречать праздник в теплом кругу. Преподаватели тоже не отставали, но было два человека, кого суматоха обошла стороной. Сережа стоял возле панорамного окна, наблюдая, как люди покидают каток, он не заметил, как к нему подошел Гром. — Почему ты еще здесь, Сережа? — тихо спросил Игорь Константинович, задумчиво наблюдая за начинающимся снегопадом. Он не торопился уходить, ведь, знал, что его не ждет. Отчасти в этом был виноват спорт, до недавнего времени занимавший все его время, отчасти природная замкнутость, отчасти ранняя потеря родителей… Телефон тихо звякнул, оповещая о сообщении. Гром на секунду опустил взгляд на экран, чтобы прочитать: « Игорек, ты снова собираешься праздновать один? Помни, что мы с Леной будем тебе всегда рады. Приходи, если надумаешь». Федор Иванович, пожалуй, один из немногих близких Грому людей, друг его отца и тренер самого Игоря, а главное директор этой самой школы. Кто знает, куда завела бы жизнь Грома, если бы не он. Прокопенко заменил ему отца и сумел направить неуемную энергию тогда еще подростка в нужное русло, а именно завоевание пьедестала. Всем, что сейчас имеет Гром, он обязан этому человеку. — Мне некуда идти, — также негромко отвечает Разумовский, напоминая о своем присутствии. — Я ведь детдомовский. А туда мне вернуться не позволяют, да и не хочется, честно говоря… — Но общежитие, насколько я знаю, не работает на каникулах. Где ты тогда ночуешь? — Гром почувствовал, что вот-вот разгадает одну из тайн своего ученика. И что-то подсказывало, что ответ мальчишки ему не понравится. — Вы, правда, хотите это знать? — Сережа смотрит с недоверием, раньше никто этим не интересовался. Всем было плевать на юного чемпиона, если тот был не на льду. — Да, правда. Я твой учитель и имею право знать, в каких условиях живет мой ученик. В конце концов, от этого зависит результат наших тренировок. — Гром чувствовал, что это не то, что хотел услышать подросток, но по-другому Игорь не умел. — Где придется, там и ночую. Обычно коплю стипендию, чтобы оплатить хостел, но чаще на улице… — Разумовский судорожно сжимает кулаки, больше всего он ненавидел признаваться в собственной слабости. Игорь на секунду задумывается и достает телефон, отправляя короткое сообщение: « Могу я привести с собой Разумовского?», и получает ответ: « Конечно, Лена будет рада гостям». Игорь улыбается уголками губ и спрашивает все больше нервничающего паренька: — Пойдешь со мной? Понимаю, приглашение ни с того, ни с сего выглядит подозрительно, но я действительно хочу помочь. Никто не должен оставаться в праздник один, — произнося все это, Игорь задумывается над своей же жизнью. Этот разговор был нужен им обоим. Сережа колеблется секунд десять и утвердительно кивает, робко смотря на своего благодетеля. Прокопенко уже ждет их у порога. Увидев, к кому именно привел его Игорь Константинович, Разумовский прячется за спину тренера, и тот ободряюще улыбается, будто говоря: «Не бойся». И Сережа верит, делая шаг вперед и чувствуя, как на плечо ложится теплая ладонь. Федор Иванович приглашает их внутрь, умело скрывая удивление от неожиданного гостя. А Сережа удивляется всему: и чистой, опрятной прихожей и тому, как обнимает его незнакомая женщина, представившаяся тетей Леной, и огромной пушистой ели, стоящей в зале. Огромные блестящие шары, висящие на еловых ветках, зачаровывают, притягивают взгляд. Он отворачивается только тогда, когда Прокопенко легонько толкает их с Игорем Константиновичем в спины и шутливо приказывает: « мыть руки и за стол!». Стол, заставленный разными салатами и нарезками, кажется Сереже плодом воображения: вечно недоедающему ребенку он и во сне не мог привидеться, а школьная еда таким разнообразием похвастаться не могла. Разумовский, смущенно присев на самый краешек предложенного стула, не поднимает взгляда от своих рук, покоящихся на коленях, и тогда Гром сам кладет ему в тарелку несколько ложек салата и пару кусков запеченного мяса и наполняет стакан соком. Сережа впервые в жизни чувствует себя нормальным ребенком. Это его первый настоящий праздник, и Разумовский бесконечно благодарен за это Грому. Эти каникулы запомнятся Сереже на всю жизнь, потому что Игорь Константинович наотрез отказался отпускать его ночевать неизвестно где, заявив, что такой неприхотливый мальчишка его ни капли не стеснит. Они оба не привыкли жить с кем-то бок о бок, но Гром был непреклонен. Он справедливо считал, что подаренный ему в детстве шанс на нормальную жизнь был его персональным чудом, и верил, что сможет сделать нечто подобное для этого паренька. На второй день каникул Игорь взял Сережу на рождественскую ярмарку и долго уговаривал, чтобы тот не стеснялся и просто сказал, чего бы ему хотелось. И Разумовский постарался, шестым чувством понимая, что Игорь Константинович не причинит ему вреда. А вечером Сережа уговорил своего тренера пойти на каток. Но не арену для тренировок, а на простой, залитый прямо на площади общественный каток, чтобы просто весело провести время. И Игорь к своему удивлению согласился. Мужчина и подросток, не спеша, катались вдоль борта, им было не до сложных прыжков и мудреных шагов, сейчас они не фигуристы, а совершенно простые люди… Ну, почти. — Сереж, я хотел бы оформить над тобой опеку. Как ты к этому относишься? — Игорь сразу понял, что с Разумовским надо быть предельно честным и откровенным. Подросток привык отвечать за себя сам и приучить его к мысли, что рядом есть взрослый, который всегда готов помочь, будет очень непросто. Но Гром уверен, что стоит попытаться. — Вы серьезно? — Сережа широко улыбнулся и обнял Игоря, едва не повалив его на лед. — Я очень рад. Спасибо вам, Игорь Константинович. Они катались до самого закрытия. Лед всегда был их жизнью, заменяя воздух, но даже ледяным принцам иногда хочется простого человеческого тепла. И они оба получили новый шанс обрести по-настоящему близкого человека в этом холодном бесчувственном мире. А под ногами привычно искрился лед, вспыхивая яркими искрами на лезвии конька. Но Сереже казалось, что теперь они блестят совершенно иначе…