А сердцу нужен ты один...

Города-призраки не так уж редко встречаются в мире. Конечно, чтобы их найти, нужно постараться, но зато какие впечатления ждут тебя среди заброшенных зданий и забытых заводов, лабораторий, театров… Говорят, что нужно увидеть все это своими глазами хотя бы раз в жизни. Города — это, конечно, хорошо, но как насчет островов-призраков… Или, например, целых стран? Кажется выдумкой, не правда ли? Но наша планета столь огромна, что все может быть. Правда, страны-призраки очень уж маловероятны. А вот побродить по городу-призраку и его окрестностям мечтают многие, например, в поисках настоящих духов или затерянных сокровищ… Сергей Разумовский, молодой миллионер и компьютерный гений, никогда не был склонен верить в подобные истории, но один случай заставил его изменить свое решение. Это случилось через два с половиной года после того, как его поймали. Теперь Сергей знает, почему Игорь Гром тогда решил помочь поверженному противнику и едва ли не силой выбил из начальства решение о неразглашении: мужчина, как оказалось, по уши влюбился в парня и корил себя, что не смог уберечь Разумовского от поимки. Игорь навещал его каждый день, пока шло разбирательство, а после и суд. Просто приходил и говорил, рассказывал о ходе дела, пытался неуклюже поддержать угасающего на глазах Сергея, когда тот, наконец, осознал все произошедшее и свою роль в чужих смертях. Парень сначала замыкался в себе и никак не реагировал, но через некоторое время стал понемногу открываться Игорю, открываясь ему с новой стороны, влюбляя в себя еще сильнее и незаметно влюбляясь в ответ. Гром умудрился выиграть дело, и Сергей был признан невиновным ввиду невменяемости и отправлен на лечение за границу. Разумовский будет ему за это признателен всю жизнь: он спас его не только от тюрьмы, но и от самого себя. Сергей нашел силы признаться в любви только в тот день, когда Игорь настоял на том, чтобы проводить его до самолета. Прежде чем шагнуть в сторону трапа, он замешкался и, развернувшись, бросился к Грому, прижимаясь к его груди и утыкаясь холодным носом в ключицы. Теплые руки в ту же секунду легли ему на спину, притягивая еще ближе. — я люблю тебя, Игорь, — шепнул Сергей, пряча вспыхнувший румянец в изгибе чужой шеи. — Спасибо тебе за все… И почувствовал, как ко лбу прижались теплые обветренные губы, а после ухо опалило горячее дыхание: — И я… Береги себя, Сереж. А спустя всего полчаса, самолет оторвался от земли, унося с собой Разумовского. Жизнь разделила их тысячами километров на долгие два года, оставив единственной связующей нитью лишь несколько телефонных звонков в месяц… В один из городов-призраков Сергей попал совершенно случайно: он направлялся в аэропорт, чтобы, наконец, вернуться на родину, когда началась буря. Первое время все было относительно нормально: в окно били крупные дождевые капли, колеса гулко стучали по скользким рельсам, а пассажиры, ничего не подозревая, потягивали чай, наслаждаясь мерным покачиванием вагона. Разумовский мало чем отличался ото всех них: лечение порядком вымотало его, отчего в лазуритовых глазах светилась мягкая усталость, черты лица, и без того острые, казалось стали еще более точеными, придавая парню совсем изможденный вид. Он был бледен и худ, а отросшие до лопаток медные волосы, потерявшие свой блеск и шелковистость, были небрежно стянуты в низкий хвост, а пара непослушных прядей падала на лицо. И все же, главное — он был здоров. Птица до сих пор являлся ему в кошмарах почти каждую ночь, кричал, уговаривал, угрожал, но дотянуться никак не мог. Вот уже полгода он был полностью свободен от ужасных иллюзий, сопровождавших его всю недолгую жизнь. И пусть лечение принесло ему множество новых проблем, Разумовский был почти счастлив. Впервые за последние несколько лет он чувствовал себя абсолютно свободным. А еще он знал, где-то там, за горизонтом ему навстречу уже спешит Игорь, нервно поглядывая на часы. Поезд, проходивший мимо какой-то захудалой провинциальной станции, накренился так, что Сергей едва не упал со своего места. А со следующим порывов ураганного ветра состав и вовсе завалился набок. Послышался противный, режущий слух скрип покореженного металла и бьющихся стекол, все, что успел сделать Разумовский — ужом соскользнуть с перевернувшегося сидения туда, где по ощущениям должен был быть пол, сжимаясь как можно сильнее, и закрыть голову руками от обрушившегося в следующий миг града осколков. А в следующую секунду что-то больно врезается ему в грудь и наступает всепоглощающая темнота. — Что произошло? — шепчет Сергей, пытаясь сесть. Сознание возвращается неохотно, а в ушах неприятно звенит, как после сильного удара. Лишь спустя долгие десять секунд взгляд фокусируется на окружающем беспорядке: вокруг валяются осколки стекла, обломки досок и металлические пластины… Рука взрывается болью, и Разумовский с ужасом замечает, что она придавлена одним из крупных обломков, острый край которого распорол кожу на предплечье. Неожиданно накатила паника, заглушая голос разума. Парень вздрогнул от порыва ледяного ветра, проникнувшего под тонкий кремовый ветер. Глубоко вздохнув, морщась от боли из-за резких движений, он попытался вернуть самообладание и первым делом поспешил освободить пострадавшую руку. С трудом отыскав кусок грязной ткани, еще недавно являвшейся простыней, Сергей соорудил некое подобие повязки, мгновенно пропитавшейся кровью. Предчувствие беды ни на секунду не покидало спутанных мыслей: что-то явно не так… Поднявшись с холодной земли и переборов накатившую слабость, парень побрел в сторону остального состава. И только подойдя в плотную к груде обломков, понял, что тревожило его все это время: вокруг стояла абсолютная тишина. По настоящему мертвая. Не помня себя, он кинулся к ближайшему завалу, ноги подкосились и Разумовский рухнул на колени, дрожащими руками разгребая доски. Бесполезно, все было бесполезно. Даже если бы там остался кто-то живой, Сергей не смог бы помочь: один человек не сможет противостоять последствиям настоящей стихии. Ослабленный организм стремительно терял силы, вынуждая остановиться. Пошатываясь, Сергей двинулся туда, где сквозь пелену вновь начавшегося ливня виднелся темный силуэт полуразрушенной станции. Оглянувшись, он в последний раз позвал срывающимся голосом: — Эй, есть кто живой? — ответом ему стало молчание да стук капель разбивающихся о лицо, поднятое к небу. Дойдя до станции, Разумовский думал, что был спасен, но все оказалось намного хуже. Первое, что бросилось в глаза — заколоченные окна и двери, отсутствие любого света и пробивающиеся через прогнившие доски пожухлые стебельки растений. А еще дата на пожелтевшем расписании, приколоченном к стене: « 28 июня 1969г.». Стало понятно, что станция уже полвека заброшена, но деваться было некуда, проливной дождь отрезал все пути к отступлению. Пробравшись через одну и огромных дыр в стене, Сергей забился в единственный сухой угол, сворачиваясь калачиком, и провалился в беспокойный сон, молясь, чтобы хоть несколько часов не было кошмаров. На удивление, ему снился не Птица, которого так боялся вновь увидеть Сергей, ему снился Игорь. Он стоял в полной темноте, освещенный лишь луной, а вокруг кружился пушистый молочно-белый снег. Гром протягивал к Разумовскому руки и шептал одними губами: « Где же ты, Сереж? Возвращайся скорее…», а из глаз катились слезы, похожие на крупные жемчужины. Проснулся Разумовский с первыми лучами солнца, с удивлением обнаружив на собственных щеках подсохшие дорожки слез. Попытка встать закончилась неудачно — голова закружилась, и Сергей кулем рухнул обратно, больно ударившись об пол и без того ноющей рукой. Едва мир перестал плыть, он попытался вновь, и в этот раз сумел удержаться на ногах. Было решено выйти в город, ведь там, возможно, получится найти помощь и еду. Хотя после увиденного на станции, Разумовский уже догадывался, что именно увидит, пройдя по городской улице. Так и получилось. Город будто сошел с кадра из фильма ужасов: полуразрушенные каменные стены, выбитые стекла, в ямах на дороге еще стояла вода после ночного ливня, в которой блестели и переливались солнечные лучи, слепя глаза… Живот свело от голода, и Сергей будто очнулся от транса, в который попал, ступив на размытую и осыпавшуюся грунтовую дорогу. Вернувшись к станции, он побрел мимо железной дороги, огибая как можно дальше место аварии и боясь увидеть там мертвых людей. Почему он оказался единственным, кто не погиб? Чем он заслужил новое испытание, разве мало он молился прощении, разве мало сделал для искупления? Солнце пекло все сильнее, обжигая копну грязных и спутанных рыжих волос, которые на солнце искрились огненными всполохами при каждом движении. От жары голова начинала нещадно болеть, но Разумовский упрямо продолжал путь, твердо веря, что его уже ищут… И обязательно найдут, надо только добраться до какого-нибудь населенного пункта. Уповая лишь на собственную силу воли, он продолжал идти еще почти двое суток, сделав только одну короткую передышку, чтобы поспать. Но напряженные до предела нервы не расслаблялись ни на миг, заставляя подскакивать на ноги от каждого шороха. » Игорь где-то там… Он ждет меня, — повторял он мысленно, как будто читая заклинание, и с усилием делал новый шаг. — Подожди еще немного, Игорь. Я скоро вернусь». Но разумом Сергей понимал, что шансы на спасение у него минимальны, долго он не протянет. Рана на руке без должного ухода воспалилась и теперь причиняла нестерпимую боль от малейшего движения, тело все хуже подчинялось командам мозга, а зрение ухудшалось с каждым часом. Вот уже деревья превратились в цветастые смазанные пятна… Разумовский корил себя за то, что оставил свой смартфон в разрушенном вагоне поезда, хоть и понимал, что толку от гаджета было бы не много. Он мог бы попытаться связаться с Громом, даже если просто попрощаться, а теперь Игорь едва ли узнает о судьбе возлюбленного. Сергей знает не понаслышке каково это, терять близкого человека, и ни за что не пожелал бы того, чтобы через эту боль прошел его Игорь. Такого и врагу не пожелаешь… Рельсы, петляя, уходили вглубь леса, и парню не оставалось ничего, кроме повернуть следом. Вдруг земля ушла из-под ног, и Сергей, потеряв равновесие, кубарем скатился на дно глубокого оврага, скрытого среди деревьев. По виску потекла тонкой струйкой горячая кровь, а позвоночник прошибло болью и тело окончательно перестало подчиняться владельцу… Вот и все. Никто не нейдет его здесь, никто не придет. Сергей Разумовский умрет здесь и сейчас, и никто не узнает. Прожитая жизнь калейдоскопом замелькала в голове: детский дом, Олег, Чумной доктор, Игорь, суд, снова Игорь, лечение, авария… Перед глазами как наяву встало знакомое до последней черточки, ставшее за короткое время таким родным лицо, растрепанные темные волосы, в которые так приятно зарываться пальцами, и полный тревоги взгляд из-под нахмуренных бровей. » Игорь, прости меня, я не смог вернуться… Мне так жаль, что не могу сказать тебе это лично… Не скорби обо мне, я верю, что мы еще встретимся… Знаешь, я где-то слышал, что души умерших уходят за горизонт... Никогда в это не верил... Но я всё равно буду жать тебя там столько, сколько потребуется, только умоляю: не торопись ко мне… Игорь… Я люблю тебя…» — последнее, что пронеслось в мыслях Разумовского, а в следующую секунду голубые глаза остекленели навсегда.