А сердцу нужен ты один...

— В давние времена люди верили, что после смерти они получат шанс искупить свои грехи, совершенные в этой жизни. Они считали, что переродятся в теле другого человека или животного, и старались прожить жизнь, соблюдая все заветы и правила. Это мировоззрение нашло отражение в таких религиях, как индуизм, буддизм, джайнизм и сикхизм, — с увлечением зачитывал Разумовский, держа в руках толстый том, посвященный культуре народов мира. — Игорь, правда, это очень интересно? — Да, наверное, — неопределенно пожал плечами Гром. Он не был склонен верить в ничем не подтвержденные вымыслы, предпочитая доверять только своему опыту. Он часто удивлялся тому, что Сережа размышляет на подобные темы с неподдельным, почти детским восторгом, хотя, казалось бы, он программист, а наука редко располагает к вере в религию. Но Сережа был исключением из всех правил, и этим нравился людям. Гром любил Разумовского именно таким: немного наивным, добрым, светлым, и не хотел, чтобы тот менялся. Игорь до сих пор с содроганием вспоминал день, когда Сережа пришел к нему, чтобы признаться в том, что был Чумным доктором. Он трясся от холода и страха, а в глазах плескалось столько боли, сколько не вынес бы ни один другой человек. Тогда-то Гром и понял, что к Сереже он не равнодушен и никому не позволит причинить этому светлому человеку еще больше боли… — Игорь, как думаешь, а мы встретимся в следующей жизни? — неожиданно спрашивает Сережа, поднимаясь с кресла, где сидел до этого, и подходя к окну. — Конечно, — не задумываясь, отвечает Гром, прижимаясь к спине юноши и мягко обнимая. — А если мы друг друга не узнаем? — Сережа грустно вздыхает, откидывая голову на плечо мужчине. — Если ты меня забудешь? Что тогда? — Глупости, — тихо фыркает Игорь, — я тебя никогда не забуду… И даже в следующей жизни. Запомни это хорошенько. И никогда, слышишь, никогда не смей сомневаться в этом… — Обещаю. Я люблю тебя, — Сережа чувствует, что нужно было непременно произнести это вслух. — Если я встречу тебя в следующей жизни, то спрошу: « а помнишь те облака?»… — а я отвечу: « Помню, они были так красивы…» — заканчивает за него Игорь, и комнату наполняет приглушенный смех. Жизнь продолжает идти привычным чередом. Они могут, не приукрашивая, поклясться, что счастливы. Будучи долгое время одиночками, которых это тяготило, они наслаждаются каждым мгновением, проведенным вместе. Возвращаясь вечером с работы, Игорь знает, что дома его теперь ждет любящий человек и заботливо приготовленный ужин. Сережа встречает его у порога, обнимает так сильно и ласково, как только может, и Игорь готов растаять от незатейливой ласки. А потом они рассказывают друг другу, как прошел день: Гром с интересом слушает о том, как закончился очередной визит Сережи к психотерапевту и в который раз радуется, что успел тогда остановить чумного Доктора до того, как произошло что-нибудь непоправимое. А потом сам рассказывает о работе, и Сережа почти умоляет его быть осторожнее, на что Игорь лишь улыбается. А через месяц майор Игорь Гром погибает при задержании какой-то мелкой группировки. Его просто сбивает машина, и последнее, что успевает подумать мужчина: « Какая нелепая смерть…». Сережа несколько дней не выходит из дома, не в силах подняться с кровати. Он не плачет, просто лежит и смотрит в одну точку, не обращая внимания ни на разрывающийся от звонков телефон, ни на стук в дверь, а в голове проносятся все их совместные воспоминания. Разумовский искренне благодарен Прокопенко, который не дал юноше утонуть в собственном горе. Он приносил продукты и заставлял Сережу хоть немного поесть, а еще убеждал, что Игорю бы не понравилось, что Разумовский загоняет себя в могилу раньше времени. Со временем юноша сумел примириться со своей болью и научился с ней жить. Пусть Грома больше нет рядом, но жизнь не стоит на месте. И только бессонными ночами Сережа вспоминал тот далекий разговор… Прошли годы, и Разумовский тоже оказался за гранью. Он помнит, как закрывал глаза в больничной палате, умирая от подхваченной лихорадки, приятная тьма обволакивала сознание, а дальше была пустота… А потом яркий белый свет вдруг резанул глаза, и Сережа будто очнулся от долгого сна. Первое время он ничего не видел и не слышал, но вот глаза наконец открылись, и Разумовский разглядел склонившегося над ним человека, в больничном халате. — Поздравляю, у вас здоровый, крепкий малыш, — услышал Сережа, проваливаясь в сон. — Как назовете? Следующие годы он рос как обычный ребенок, забыв о том, кем был раньше. Теперь его звали Костей, и он рос в нормальной полной семье с любящими родителями. Только вот, чего-то ему не хватало. Чего именно, он понял, когда ему исполнилось десять. Просто ложился спать самый обычный Костя, а проснулся уже Сережа. Память вернулась, услужливо напоминая о его единственной любви. С того дня бывший Разумовский загорелся желанием найти возлюбленного. А вдруг он ничего не помнит? Но сомнения быстро таяли под напором твердой уверенности, что Игорь тоже его ищет. Но прошел год, потом два, пять, он так его и не встретил. Новый учебный год Сережа встречает без особого энтузиазма. Ему неимоверно скучно на уроках повторять то, что и так прекрасно известно. Учителя души не чают в ученике теперь уже девятого класса, Константине Романовом, а Сережа, запертый в теле подростка, готов на стены лезть от этого. Но все меняется, когда в школу приходит новый преподаватель информатики. Что-то в нем кажется Сереже неуловимо знакомым, но что именно непонятно. Учителя зовут Михаил Юрьевич, но Сережа замечает, что на свое имя он откликается как-то заторможено, будто вспоминая, что это его имя, также реагировал первое время после возвращения воспоминаний и Сережа на свое. Далеко не сразу парень сумел сложить в голове целостную картинку и еще дольше не мог решиться подтвердить свои догадки. Удобный случай представился только через полгода. Сереже пришлось задержаться после уроков, по просьбе классного руководителя, это была невысокая блондинка средних лет, которая вела у них историю. Каково же было удивление мальчика, когда в класс вошел Михаил Юрьевич. Он вежливо поздоровался и внимательно посмотрел на женщину. — Спасибо, что уделили нам время, Михаил, — начала она. — Костя один из учеников, которые выбрали ваш предмет для экзамена. У всех учеников, кроме него, насколько я знаю, есть репетиторы, и, несмотря на хорошие отметки Кости, я волнуюсь, что без должной подготовки он не сможет сдать экзамен. Не могли бы вы позаниматься с ним дополнительно? « Не мог бы!» — мысленно выплюнул Сережа, прожигая ее взглядом. Ему, программисту, создавшему собственную социальную сеть и виртуального помощника, не нужны дополнительные занятия! А учитель тем временем кивнул, соглашаясь и предложил: — Как ты, Костя, относишься к тому, чтобы провести первое занятие сегодня, чтобы я мог оценить твой уровень подготовки? « Отрицательно!» — зло подумал парень, но, улыбнувшись, произнес вслух совсем другое: — С радостью. Спасибо, что согласились помочь мне. Путь до кабинета прошел в тяжелом молчании. Сережа про себя проклинал все и всех, но покорно следовал за учителем, который, казалось, был погружен в свои мысли настолько, едва ли смотрел на дорогу. В классе Сережа устроился за первой партой перед учительским столом, а Игорь Константинович положил перед ним листок с заданиями, предупредив, что у ученика есть час, чтобы их выполнить. Сережа усмехнулся и начал быстро строчить на тетрадном листке, спешно вырванном из тетради, решение первой задачи. Спустя пятнадцать минут он, довольно улыбаясь, положил перед учителем исписанный мелким убористым подчерком листок. Мужчина некоторое время внимательно читал, а потом удивленно посмотрел на ученика и улыбнулся: — Что ж, все решено верно. Весьма не плохо, для того, кто не занимается дополнительно… Ты мне кое-кого напоминаешь, — закончил он почти неслышно. Сережа весь обратился в слух и аккуратно поинтересовался: — Кого? — Был у меня один знакомый, который прекрасно разбирался в компьютерах и даже стал очень успешным в этой сфере, хотя до поступления в университет учился по одной лишь истрепанной книжке… Впрочем, неважно. Забудь, — махнул рукой учитель, И Сережа замер, пораженный тем, насколько знаком ему был этот незаметный жест. Так всегда делал Игорь, выражая свое пренебрежение к чему-нибудь. Теперь парень был уверен, что не ошибся, таких совпадений не бывает. Отойдя к окну, он оперся на подоконник и негромко произнес, будто бы невзначай: — А помнишь те облака? На плечо легла теплая ладонь, и бархатный голос разрезал тишину: — Конечно помню, они были так красивы… А ты был еще прекрасней, как бы я мог тебя забыть? — Игорь? — парень обернулся, рассматривая мужчину широко распахнутыми глазами. — Это правда ты? — Правда, Сереж, правда… я же говорил, что найду тебя и в следующей жизни. Прости, что оставил тебя одного… Я так скучал по тебе, родной. — И я, — шепнул Сережа, прижимаясь к чужой груди. — Я так и не смог полюбить никого после твоей смерти… Многие пытались мне понравиться, а сердцу нужен был ты один… Теперь ты не уйдешь? — Не уйду. Я же обещал тебе тогда, помнишь? Пускай, теперь они выглядят иначе, и много лет прошло с их первой встречи, но чувства будут жить в них вечно. Теперь Сережа уверен, что Игорь его настоящая родственная душа, которая будет возвращаться к нему, куда бы не занесла их жизнь… Потому что Разумовскому нужен только Гром, а Игорю — только Сережа. И ничто не сможет изменить этого. Они найдут друг друга и в следующей жизни тоже…