каюсь.

юноша вновь пришел на вероисповедание к своему любимому и, кстати, самому уважаемому батюшке. такое происходило раз в неделю. на теле харучие все не заживали синяки. теплый вечер. теплый, весенний вечер. только—только растаяли сугробы, и все на праздники собирались в монастырь. старым и молодым, всем, кто согрешил, стоит сходить. хотя—бы, ради мироустройства. длинные пальцы дрожали. в этом свинарнике, что хоть как—то смахивала на монастырь своим видом, происходил кромешный ад. на подстилках в комнате спали служанки и монашки. правда, было не важно, кто это. кто на работу согласиться, там и окажется. мальчишка с длинными пепельными волосами, и маской на лице; чем вам не пример! после каждой исповеди ни капли с глаз не падает, даже тело без позволения не шелохнется! и вот, как-то раз, часы пробили шесть часов вечера. все закрывалось, так как был день—суббота, а в субботу все закрывалось на два часа раньше. парень хотел лечь спать, притвориться спящим на своей 'подобие койки', но дверь распахнулась. вошёл никто иной, как отец—настоятель. —собирайся скорее. нечего тут кости мять, тебя ждет в подготовленной комнате наш батюшка. у тебя, девочка, пятнадцать минут. часы стукнут, ты уже должна плясать у двери. —конечно, отец. ожидайте. извините, что не как обычно. но, я задержусь там, дело уж батюшке есть. юноша отвечал как можно скорее, чтобы комнату покинули, и он начал переодеваться в свой обычный наряд, состоящий из рубахи, платья, платка и накидки. да, основная деталь — крест, с длинной нитью, что безоговорочно вешалась на шею. и вот. пятнадцать минут, мальчишка стоял у двери, ожидая, пока его впустят. передние пряди волос выпадали. он пытался впихнуть их обратно, но, не успел.. на пороге двери, стоял святой батюшка, называемый такаши мицуя. он выглядит опрятно, собственно, как и всегда. взглянув на лик мальца, парень рассмотрел пряди волос, что выпали совершенно случайно. тот покланялся, промолвил; —пожалуйста, простите меня, я не успела поправить волосы.. не карайте, молю. такаши лишь вздохнул. окинул взглядом все тело пришедшего. —дайте разрешение на вход, батюшка. —да, конечно. проходи, акаши. по телу прошла дрожь. так легко? меня не накажут? все крутилось в голове. харучиё сел на выделенное место, склонил голову перед батюшкой. —грешна я, отец. полностью грешна. как всегда все и твердили; покаяние рождается из желания исправится, очистить свое сердце, послужить богу и ближнему. хороший пример из евангелия — обращение закхея. 'когда иисус проходил через город иерихон, начальник мытарей закхей залез на дерево, чтобы видеть иисуса, потому что был малого роста. иисус, проходя мимо, сказал закхею, чтобы он слез с дерева: «закхей, сойди скорее, ибо сегодня мне надобно быть у тебя в доме». и закхей с радостью принял его в своем доме. как мытарь, закхей стяжал себе неправедное богатство. его все иудеи ненавидели и считали грешником. от прикосновения божьей благодати закхей покаялся и изменил свою жизнь, сразу лишился всего своего богатства: «господи, половину имения моего я отдам нищим и, если кого обидел, воздам вчетверо». господь же сказал, что ныне пришло спасение дому сему, ибо он пришел взыскать и спасти погибшее. по преданию, впоследствии закхей стал священномучеником за христа.' все это, раз в раз, твердили маленькому харучие. он это прекрасно знал, мог рассказать наизусть. но не сейчас. его взгляд затуманен, так наивно метался из стороны в сторону. —в чем ты грешна, дитё моё? харучиё опустил голову еще. почти вжался в пол. его крест виновато мотылялся на шее, таскался по полу. он начал ведать о всех грехах, что были правдивы и не очень. ведь надо сбросить все. все, до единой капли. сквозь дрожащий голос, он выдавил последние слова. но, дверь нагло приоткрылась. прошло около получаса, а обряд только закончился. на удивление, его не били плетью, его не оскорбляли, не начали проблемы романтизировать, и подстраивать под брехню евангелия, библии. а выслушали. спокойно. не перебивая. —святой отец, спасибо. не могла бы я ещё прийти к вам на приём? отблагодарить щедрее.