каюсь.

прошла неделя. ровно неделя! и вновь суббота. был самый тяжкий день. стоило собираться к батюшке, так как в прошлый раз, у юноши—харучие был подобающий вид. неубранные волосы. за это могли отчитать, но кроме такаши никто не заметил. стоило задуматься. «такаши. мицуя такаши. он, святой отец, не начал было обо мне докладывать. гнить в этом месте будет. добрый человек» прием состоялся примерно через тридцать пять минут. на сборы хватало сполна. вздохнул полной грудью, юнец подошел к тумбе. она была одной, на три человека. именно эти две девицы, сожительницы комнаты, знали про небольшой секрет. как обычно, ничего интересного. довольно часто, ящики проверяли. и вновь забрали с трудом добытую сладость, шоколадное печенье, столь любимое парнем. все на местах. расчёска, гигиенические принадлежности. даже косметику запрещали! а после очередных побоев, не удавалось смыть с себя всю грязь водой. это было слишком противно для молодого человека, смотреть на болезненные синяки, после субботы. он правда ненавидел этот день. и правда надеялся, что совсем скоро покинет монастырь. но, если бы не его расписка о том, что будет служить ровно год, отдаваясь на послушание. акаши взял в свои руки расчёску, прошёлся по нескольким прядкам. раздался неприятный звук. и в этот момент, в комнату зашла монахиня. лицо было заплаканное. что уж поделать. надо было лишь посочувствовать даме, и пытаться залечить раны. завязался разговор. —кто Вас принимал, дорогая? —он отбросил все, и направился навстречу, подхватив знакомую под локоть. —у нас много вариантов?.. —говорила девушка, через всхлипы. ее лицо было красным, а губы потрескались до крови. —дорогая, присядьте! —сделал паузу. —меня должен принимать такаши. всегда казалось, что он слишком хорош для такого места. а девица присела на свою койку, убирая слезы с своих глаз. ресницы небрежно склеились. харучие присел рядом, все засматривался на губы пришедшей. —у вас нет бальзама, я совсем забыл. юноша опять метнулся к своему ящику, доставая остатки тканей, и специально выделенную помадку. подошёл, вытер личико монахини. слезы уже не текли по щекам, только тело дрожало. смахнул пальцем остатки крови на губах. и помазал бальзамом для губ. его запах был более чем непривычен, но это все, что осталось. —благодарю Вас, акаши.но не стоило этого делать. —она перебирала край одежки своими пальцами. в ответ лишь кивок. глянул на часы. они были огромными, напольными. маятник, конструкция внутри качалась из стороны в сторону. взглянув на стрелки, ужаснулся. пора скорее собираться. на нем уже была рубаха. ноги были голы, край белой ткани еле прикрывала ягодицы. и бледная кожа начинала восстанавливаться. продолжил причесывать свои непослушные локоны. волосы росли с неимоверной скоростью, а подстригать их не разрешалось. закончил с этой процедурой, все считал секунды. один, два, три. откуда ни возьмись, на порог явился сам такаши. это была глобальная проблема. —акаши, я слышал, Вы почиваете ту-. не успел харучие и оглянуться на того, кто зашёл без разрешения, как батюшка замолк. он увидел оголенные ноги парня, и встал в ступор. —я буду ждать Вас у себя, извините за беспокойство. —вздох. как бы то ни было, парень вышел и прикрыл дверь. та неприятно скрипела. —казалось мне, влипли Вы, акаши. —продолжила сожительница. да, было страшно. вдруг опять изобьют, а может, еще хуже. изнасилуют. нет. от старшего мицуи ждать такого — людям на потеху! продумав план своих действий, метнулся к своей кровати, где лежало подготовленное заранее платье. оно выглядит очень некрасиво. эти складки. так уж неудобно. ее края доставали до балеток. чуть—ли не до пола. накинул на себя платок, крест. и тщательно проверил, нет ли никого за дверью. прижал ушко к деревянной двери, прислушался. соседка промолвила: —добро Вам, человек явно неплох. на это юнец лишь цокнул языком, и приоткрыл дверь. она была плотно заперта, пришлось постараться, дабы ее открыть. пустой коридор. мальчик растерялся. а затем, будто наяву: вспомнил момент прошлой недели. почти все разом вспомнилось. прошел направо, еще раз повернул направо. и сразу, перед глазами, встала зловещая дверь. постучал в нее, ожидая ответа. не прошло и пары десятка секунд, как преграда распахнулась. —здравствуйте, такаши! дайте разрешение на вход. —сразу прервали речь. —Вы можете не просить разрешения. извините, я тоже забыл это сделать. вошел. было неуютно. напряжённое молчание наполняло комнату. дыхание сбилось. слава богу, харучие не пришлось начинать разговор первым! —акаши. как так вышло, что Ваши ноги искалечены? прошла минимум неделя с последнего визита, а раны на Вашей коже только начали исчезать. ступор. страх. неописуемая дрожь по телу. —так вышло! это не моя воля! я не хотела. после того, как обнаружили зажигалку у меня под матрасом. —бессмысленные оправдания. для самого себя. продолжил. —да и.! я хотела Вас поблагодарить в прошлый раз. но не думала, что так. не надо меня осуждать. на глаза навернулись слезы. все 10 месяцев, юношу отчитывали ни за что. а рассказать то и нет кому! —я могу это сделать лучше, чем остальные. тогда смогу и каяться пред Вами! это будет лучше обычных «спасибо». мицуя плюхнулся в кресло, наблюдая за харучие. на его лице отображалось отвращение. из уст его пронеслось следующее: —харучие! ты ведь только и будешь расплачиваться своим телом? это. гадко! мне про тебя рассказывали. ты просто гадкий, и похож на распутную девицу! —прикрыл глаза. юноша остолбенел от того, что его назвали по имени. он все знал. даже не стал сдерживать своих слез. почему он плачет? единственный человек, которого он считал нормальным, опять обозначил его неприятным. тот без раздумий спустился на колени, рядом с ногами такаши. его одеяние было чуть короче, чем у самого харучие. —но я могу сделать вам приятно! правда. вы ведь ещё не были в играх с парнем? —улыбка, сквозь слезы. без раздумий, приблизился к старшему. к его паху. будто бешеный, накинулся на наряд, стягивая все слои, и оголяя всё желаемое место. времени на прием осталось мало. но, это не мешало никому из них. такаши морщился. пытался отстраниться. и в то время, харучие дошел до белья. боксеры тоже стянулись. показался член. в глазах заиграли искры. акаши приблизился к половому органу, взял его в рот. было отвратительно. рвотный рефлекс сразу подал знак. пришлось закрыть глаза, и пытаться сосать. сначала, кончик. это произошло быстро, а мицуя сидел ошарашенный. наконец, сказал: —раз уж и в таких делах ты неумеха, ты никчемен. —шлепок по лицу партнера. после болезненной пощёчины, словно послушный пес, харучие взял член глубже в глотку. не стал ждать, пока мальчишка начнет работать активнее, прижал рукой его голову. —я не буду тебя щадить. ты сам подписался на это.