По ту сторону тьмы

Научитесь никому ничего не рассказывать. Вот тогда всё будет хорошо. Бернард Шоу

— Ты не... ненормальный, да? — почти беззвучно взмолилась Гермиона и вжалась, стоя, в холодный камень, мало представляя, что может остановить Драко. Когда между ними лишь дюйм. — Послушай... Там же Гарри... Она безвольно качнула головой в сторону тюремной двери, но Малфой даже не повернулся, наплевав на смотровое окно. Её ладони в немом сомнении скользнули по плечам, и он ненадолго прижался губами к мягким губам, боясь растерять безумство этих мгновений. Для Драко его чёртова камера что альков, украшенный лишь слабым светом свечи. Он задирал подол её платья, шепча в полумгле: — Тебя это не возбуждает? Голодным зверем он прильнул к её волосам. Вдохнул, как фимиам, аромат и огладил бёдра с такой тоской, что сердце безысходно заныло. — А должно? — она, бездумно поддавшись, ахнула. Когда его рука оттянула бельё. Гермиона покосилась на железный затвор, будто ждала, что раздастся протяжный скрип, но Малфой не отступал: — Забудь. Твой Поттер не идиот, — наивный, но всё-таки довод. — Он же выбил второе свидание. Выбил?.. Да Гермиона его практически вынудила! Но выносить разлуку было непросто. Настолько непросто, что уже невозможно. Наверное, Гермиона впитала неровные строчки его записки всей своей влюблённой душой. Впитала — и захотела прочесть это в серых глазах. Прочувствовать губами. Встретиться сердцем. — С ума сошёл? — обронила она, притягивая к себе его голову и целуя, словно любое «нет» абсолютно бессмысленно. — Я не знаю, — не удержал он, отвечая на поцелуи обречённо и не таясь. Драко ласкал её между ног — без слов, ласкал осторожно и остро, заводясь, и старался удержать в памяти её трепет на долгие-долгие ночи. Ночи... без Гермионы. Сколько их впереди? Сто? — Может, подождём? — слепо брякнула она, понимая, что тюрьма не дом для свиданий, а полосатая роба не дорогой фрак. — Ты этого хочешь? Я — нет, — Драко подхватил её ногу и потянул вверх, не намекая — требуя продолжения. Он целовал Гермиону, с выдохом убеждая: — Мне нужен не секс, а твоё тепло — здесь. Мне нужно... Драко вошёл в неё с тихим воем, не представляя, куда их несёт. В плену Азкабана. Среди тёмных бездушных стен. Когда всё, что отделяет от Поттера, — дверь. Но именно Гермиона — её живое человеческое тепло, необъяснимое присутствие, её безрассудность и страсть — будто вырывали из серой коробки. Так исчезал страх. Так больше не тяготило подлое одиночество. Так эти стылые камни согревала... ...любовь. Конечно, Гермиона уйдёт. Захлопнет за собой невзрачную дверь. Потом. Но в воздухе останется её запах, на коже — её касания, а в отупелой башке — воспоминания. В ушах будет шуршать её голос: — Услышат же, Драко... — Ну так молчи, — внушал он, ловя губами воздушные стоны. Внушал и толкался. Толкался и целовал её, теряясь в нескромных движениях. Целовал робко и жадно, обещая себе не сорваться. А ещё — не думать о Поттере, о тюрьме, о семье — только о ней. Ведь его Гермиона совершила нечто немыслимое — но не тем, что оказалась в горьких застенках, она его просто... ...любила. Она ведь любила его? Спустя столько дней. Драко не знал. Но иначе он не хотел думать. Без этого многое теряло смысл: и её приоткрытые, пахнущие желанием губы; и прекрасно-спутанные локоны; и она сама, полная неповторимой власти. Власти... над ним. Драко касался её лица, ловил блеск затуманенных глаз, опять целовал и кайфовал — не телом — сердцем. Никто и никогда не видел, как Гермиона отдаётся... Опять же не телом — сердцем. Отдаётся ему. Несмотря ни на что. Он, распалённый от напряжения, спешил за собственным пульсом — тот барабанил в венах, в жилах, в костях. Драко будто разрывался на части, когда снова и снова, снова и снова тепло Гермионы окутывало сознание. Когда она, забываясь, прикусывала его кожу, пряча от посторонних чувственный всхлип. Драко безотчётно застонал. Полузадушенно зарычал и... ...проснулся. Гермиона спала рядом, спиной к нему, на мягкой, как пух, подушке: красивая, нетронутая, спокойная. Немного измученная и, во что порой не верилось, счастливая. Спала, не подозревая, что разбудила в нём сейчас и разгорячённого мужчину, и одержимого мальчишку. Драко коснулся её плеча, приспустил тонкую лямку, поцеловал манящий изгиб, чуть подполз и прижался к Гермионе всем телом, проклиная её благопристойный «наряд», где лишь плетёная тесьма витой змейкой обвивала его воображение. — Что случилось? — полусонно выдала она, потирая закрытые веки. — Ты мне снилась, — беспечно признался Драко, наблюдая, как растерянная Гермиона, отгоняя дремоту, поворачивается к нему. — Не голой, но любимой... Он заскользил рукой по стройным ногам и потянул её за талию на себя, не скрывая саму очевидность: — Я тебя хочу. Гермиона взглянула на часы: оба заспались. — Ой, не дразни, ради бога, — она взобралась на него гибкой наездницей и огладила тёплый жилистый торс, украшенный полоской света на коже. — Ты же знаешь, чем всё кончится. Склонясь, Гермиона положила ладошку ему на грудь и мельком поцеловала, практически извиняясь. Он чуть оттянул её целомудренный лиф, мечтая избавиться от этой скучной тряпки и насладиться полноценной картиной. — И чем? — не унимался Драко. — Мы нагло кончим? — он наслаждался её близостью, как и односложными словечками. — Когда мы уже поразвратничаем по-человечески? — Когда наша спальня станет неприступной, — Гермиона со вздохом прижала его руку, дразня наигранной строгостью. — Что же тебе, развратник, снилось? Но никак не ожидала таких откровений: — Тюрьма. Она вмиг помрачнела. Гермиона встревоженно отвела пряди от его натужного лба: — Тебе опять снились дементоры? — она суетливо заёрзала, ведь прежние страхи, как бумеранги, способны сбить с ног. — Думаешь, они нас... — Нет-нет-нет, — огладив точёные скулы, Драко остановил её опасения. — Мне снился тот самый раз... — он улыбнулся, выписывая пальцами лёгкие узоры на её шее. — Когда ты меня совратила. — Так это была я? — нежась под ласками, недоумевала Гермиона. И ей не забыть бесценность этих мгновений. Тело будто вспомнило всё и... отозвалось. Очень явно и ярко. — Но Гарри здесь нет. И соблазнить его подружку уже не так возбуждает, — шутливо уколола она, ощущая под собой не настроенный на уговоры член. — Меня всё возбуждает, — ухмыльнулся Драко, поддакивая животным порывам. — И давно ты влезла мне в голову? — Когда дело касается Гарри, ты сама очевидность. — Не во всём на свете виноват Поттер, — мягко проворчал он. — Тогда, в тюрьме... я не хотел отпускать тебя, — Драко с оглядкой покосился на дверь, — больше никогда. — Тот раз был особенным, — она смежила веки, избегая прямого взгляда, — и ты знаешь почему... Он не хотел воскрешать всю боль и тяжесть прошлых ошибок, хотя никто о них не жалел. — Знаю, — голос Драко наполнился нежностью, и её глаза приоткрылись, а губы поймали сладость любимых губ. — Во сне ты казалась такой... реальной, — смяв её локоны, Драко не находил нужных слов. — Более реальной, чем теперь? Прижавшись щекой к его руке, Гермиона поцеловала крепкое запястье и с оттяжкой выпрямилась. Усевшись на нём сплошным искушением, она отвела назад свои сумасбродные волосы. Драко задрал край её нравственно-плотной сорочки, чтобы отвоевать ещё несколько дюймов наготы, обнажая отсутствие белья и распутные намерения. Обругал её одеяние и потянул Гермиону на себя: — Будем болтать или чур ты сверху? — он в нетерпении выгнул рассечённую бровь. — И я не против тебя разогреть, — Драко вжался пальцами в покатые бёдра и обвёл языком гладкую кромку своих зубов. — А сейчас ты что делаешь? — подыгрывала она, поддерживая на талии своё неглиже. — Искушаю тебя орально, — Драко подоткнул под голову подушку, обещая нескромные ласки: — Иди ко мне. Пока нам не помешали. Едва поджав нижнюю губу, Гермиона молча протестовала. — Иди, — не умолкал он, — всё будет, как ты любишь: вкусно и бесстыдно. Покомандуешь мной немножко... Вместо приятной покорности Гермиона его поцеловала. Опять — мельком, и оттянула вниз его пижамные штаны: — Умеешь ты завести, — обхватив напряжённый член, она металась между соблазнами. — Я тоже не прочь поразвратничать, но лучше провернуть всё по-быстрому... — Успеешь, — он уставился на соблазнительный лобок, уже мысленно рисуя на нём влажную полоску. — Пару стонов — и я весь твой! — с полупьяными глазами убеждал он. Вдруг задвижка на двери щёлкнула, и Гермиона, набросив на них одеяло, едва успела рухнуть на постель рядом с Драко. Дверь распахнулась, и в комнату влетела белокурая девочка, взобралась на кровать с видом победителя и юркнула беспечным «ужом» в просвет между родителями. Милым слонёнком на стёганом покрывале она протоптала на четвереньках полтора ярда и, щекоча кудряшками, распласталась на Гермионе с долгим: — Обня-яш-шки... Ощутив ответное объятие и заветный чмок в темечко, малышка сползла, закопошилась и, присев, лихо, не церемонясь, пристроила голые пятки на маминых бёдрах. Потом качнулась, словно на детской лошадке, и бухнулась невинной головой папе на верхние рёбра. Тот взвыл и невольно ойкнул: — Эм...ми... а-у... Гермиона погладила ножки своенравного чада: — Доброе утро, солнышко. — Мама, тавай! — разлетелось по спальне её негромким наказом. — Что за егоза, драклов хвост! — еле слышно рычал Драко, прикрыв ладонями уши дочери. — Никакой половой жизни. И когда ты запретишь Эмми колдовать в доме? — шутя, попенял он. — Когда ты перестанешь её поощрять, — негромко отрапортовала Гермиона. Недовольная кроха замотала головой, избавляясь от папиных рук. — Мам, тавай! — повторила малышка и заелозила прохладными ступнями по маме. — Да, мам, тавай! — передразнил дочь Драко, пряча за улыбкой разочарование. — Папе уже ничего не светит. — Не тебе одному уже ничего не светит, — буркнула Гермиона, выползая из плена детских ножек, и, слезая с кровати, подхватила с тумбы домашний халат. — Драко, Эмми ещё ребёнок, чаще она колдует неосознанно. Но рискни ей запретить, и я не отвечаю за последствия, — ответственно предупредила Гермиона. — Очередной облом... По-моему, наша Эмми хронически не желает делиться мамой. На что девочка, будто нарочно, звонко выдала: — Да! — Ты что, меня к ней ревнуешь? — польщённо выпалила Гермиона, облачаясь в родной балахон. — Видимо, мало мне вчерашних ворчаний, что Эмми любит меня больше, чем тебя... — А разве это не очевидно? — Драко хмыкнул. — Без тебя она с рожденья не засыпает. Я — что? Я живая подушка. А ты... ты для обняшек! — Драко, она маленькая девочка, — сдержанно напомнила Гермиона, затягивая пояс. — А я её мама. Подожди ещё годика три и, поверь, Эмми заявит, что выйдет за тебя замуж, когда вырастет, — она улыбнулась. — Жду не дождусь, — мечтательно заявил Драко. — А пока не могли бы мы ограничить ей доступ в нашу спальню в любое время дня и ночи? — Как именно? — открыто недоумевала Гермиона. — По-моему, если эта разбойница чего-то хочет... о-о-о-о... — возмущённо-восторженно она округлила рот. — Ты забыл, как она разоблачила твой супертайник? Прятать конфеты в армуаре не лучшая затея, и если честно, строгие запреты ничего не решают, а только усугубляют. — У нас растёт слизеринка, точно тебе говорю... Не успел он закончить, как будущая гроза Слизерина, ухватив папино запястье, прижала свою ладошку к его, бормоча присказку: — Летели... — Дракончики, — продолжив игру, он хлопнул дочь по ладошке, и окрылённая Эмми шлёпнула по руке в ответ: — Е-ели... — Пончики, — Драко улыбнулся, пропуская свой ход под милое: — Скока, — хлоп! — Пончиков... — вот же забава! — Съели, — сглатывая звуки, вторила Эмми, с серьёзным лицом метя в отцовскую ладонь. — Дракончики? — хлоп! — Ва! — резвясь, выдала Эмми и стала считать, ударяя по папиной ладошке: — Один... — Два! — подхватил он и, поймав ручку непоседы, крикнул: — Я выиграл! — Посмотрим, что ты скажешь, когда она выберет Гриффиндор, — прервала их веселье Гермиона. — Значит, родишь ей братика, — не медля, заявил он. — А что не двух? — хохотнула Гермиона. — Какой братик, Драко? О чём ты говоришь... Надеюсь, до школы мы сможем вернуться в Англию. — Хорошо бы, — согласился он. — А то в Дурмстранге от неё взмолятся, — гордо подметил Драко, поддакивая головой. — Эмми у нас умница! — Конечно, умница, — согласилась Гермиона и с волнением покосилась на дочь. — Я знаю, она мало говорит и многое понимает, но, милый... — она с трудом приглушила приступ самоедства: — Наш образ жизни ей далеко не на пользу. — Да, но так колдовать в два года, спорим, ты не могла. И я не удивлюсь, если завтра она трансгрессирует сюда, а не просто вломится, — он как мог отвлекал жену, наблюдая, как кроха стаскивает с него одеяло. — А кто-то, видимо, не освоил в школе запирающие заклятья... — Вообще-то комнату должен был запереть ты, — со смешком упрекнула та. — Но, видимо, кто-то, — поддразнивала Гермиона, — лишь разглагольствовал о целомудренном крое ночных рубашек. — И под мои жа-ло-бы ты сладко уснула, — выделяя нужное слово, без тени обиды припомнил Драко. — А я говорил, что пора завести домовика, иначе моя жена превратится в усталую соню, пока Эмми не стукнет одиннадцать. Конечно, он преувеличивал, но Гермиона последнее время не находила себе места, и Драко не всегда понимал почему. — Твоя жена сейчас превратится в злую ведьму, — нахмурилась она и шлёпнула его по невыносимой макушке. — Да уж... Когда дело доходит до эвфемизмов, вы, мистер Малфой, чемпион! Хотя в семейной жизни это полезно, — она улыбнулась. — Ваши предварительные жа-ло-бы были безупречны, сэр, но я полночи не могла уложить вашу дочь. Эмми перекатилась на свободную часть кровати и с грацией того же слонёнка радостно спрыгнула с постели. Дошлёпала до маминых ног и, вцепившись в халат, маленькой обезьянкой раскачивалась на нём, требуя: — Пить! — и: — Пап, тавай! — Думаю, её кошмары вполне объяснимы, — поднявшись и наблюдая за танцем детских кудряшек, заметил Драко. — Я недавно прочла, что дети плохо отличают кошмар от реальности. Для неё эти сны то ещё испытание... — Гермиона, она должна общаться со сверстниками, а не разглядывать мамины книжки с магловскими страшилками. Шепнув заклятье, та протянула довольной дочке бокал. — Издеваешься? — вспылила Гермиона и явно не за его «лестные» отзывы о магловских сказках. — Сверстники в Мелнике? И как ты утаишь от местных её способности? Вот уже два года мы здесь прячемся на птичьих правах, и вряд ли Совет колдунов Болгарии одобрит нарушение их законов. — Не знаю, наверное, я устал, — Малфой со вздохом потёр веки и набросил на плечи рубашку, пряча неровные шрамы. — Я хочу назад, в Англию. И почему твой Поттер не может защищать нас там? — Драко, чем меньше людей знает о нас, тем лучше. И я не забыла, что стало с Роном и Сандрой, — Гермиона качнула палочкой, и шторы разъехались, впуская в спальню солнечный свет. — При мысли, что Эмми... — Стоп, всё!.. — шагнув навстречу, он пресёк излияния. — Ничего не случится. Просто я не хочу вечно бегать от них. Разве такое возможно? — Мы на континенте, — с надеждой произнесла Гермиона, — в городке с населением двести человек. Рядом с нами руины заколдованной крепости... Что ещё?.. Драко, мы вернёмся домой, как только я найду ответ. Она зачаровала древнюю рукопись на тумбе и, выдернув закладку, отлевитировала талмуд на шкаф, а волшебную ленту вернула обратно в палочку, продолжая: — Крам достанет мне кое-что к пятнице. Драко тихо рычал: — Я, должно быть, р-рехнулся, когда позволил этому дуболому укрыть нас здесь. Болгары очень не любят незваных гостей. А тем более тех... — Хватит, — одёрнула его Гермиона. — Давай не при Эмми. Все эти разговоры могут её пугать, отсюда и проблемы. Найди тему повеселее... Например, где теперь прятать весь шоколад? Видимо, заслышав про шоколад, сладкоежка вновь встрепенулась: — Дай коф-фету! — взмахнув кистью, она распахнула дверцы армуара, указала на запертый ящик и залихватски отзеркалила: — Папа, ты жадина? — Сначала мы позавтракаем, — Драко подхватил дочку на руки и любя чмокнул в вероломный носик. Отчего Эмми поморщилась и игриво ухватила папу за кончик его авторитетного носа с громким: — Да! Коф-фетами... — Ни за что, — строго вставила Гермиона. — Максимум, что ты получишь с утра, это блинчики, — она укоризненно посмотрела на дочь и улыбнулась её надутой мордашке. Копируя папу, она раздувала щёки, похлопывая по небритому лицу. — А можно мне, в качестве компенсации, хотя бы лёгкий петтинг в ванной? — толком не остыв, подначивал Драко. — Живо из спальни! — скомандовала Гермиона, ткнув палочкой во входную дверь. — Всему своё время, неугомонный мой... Лучше расскажи Эмми сказку. И давай без жутких подробностей. — А если она спросит, откуда берутся дети? — Драко хмыкнул. — Я как-то не готов к этому, — и тут же получил новый шлепок — по мягкому месту. — Нет, правда, вряд ли Эмми когда-либо стоит знать, что её зачали в тюрьме... Теперь зарычала Гермиона: — У тебя пр-росто фантастическая способность развеселить и опошлить любой момент! Драко, ей-богу, лучше займись дочкой, — она взлохматила его несносную макушку. Он шагнул через порог и нараспев заявил: — Эмми, это мама у нас жадина! — Драко продолжал её поддевать. — А ты не получишь больше ни конфеты, если будешь колдовать над замками. Гермиона, порозовев, проводила горе-воспитателя взглядом. Да, её муж неидеален. Но она любила его именно таким.

* * *

Гермиона чуть прикрыла дверь кухни, заглушая мерное лязганье посуды в гостиной. Путешествуя по комнате, Эмми то и дело бренчала крышкой по медной кастрюле и явно получала от этого удовольствие. Загрузив свой персональный «котёл» всякой всячиной, она таскала его по полу и что-то лепетала себе под нос — вероятно, рецепт кустарного зелья, которого ещё свет не видывал. Гермиона довольно поморщилась и уставилась на мужа, возившего вилкой остатки завтрака по тарелке. — И давно ты растерял аппетит? — не удержала она, додумывая причины для угасшего настроения. — Это ты про какой? — спросил Драко и растянул губы в тонкую линию. — Сексуальный, что ли? — Похоже, про оба, — она приблизилась, погладила его по щеке и попыталась поймать серый, полный переживаний взгляд. — Драко, я, как и ты, скучаю по Англии, но Мэнор именно то место, где нас будут ждать. — Моя мать там одна, без защиты. И я слишком давно её не видел, — он постучал вилкой по столу, будто включаясь в семейный «концерт». — Чёрт, эти почтовые совы стали уже раздражать! Я опять как в тюрьме: записки, авроры, правила... Гермиона повела головой в сторону Эмми: — Так в гостиной перья Каспера... Могла бы догадаться, — она опустила взгляд на его глубокий карман. — После писем от мамы ты сам не свой. И раз она тебе пишет, — нашлась она, — всё не так плохо, как кажется. — Ты считаешь? — саркастично фыркнул он. — Гермиона, оно пустое, — Драко вытащил измятый конверт и с мягким «бам» впечатал его в стол. — Система знаков, помнишь? А значит, в Мэнор нам путь заказан. К ней недавно наведались гости... Уж точно не те, которым рады. И не те, кто носит очки. — Мы такого не исключали, — подперев стол бедром, спокойно произнесла Гермиона. — Именно поэтому камины закрыты, а наш дом под заклятьем Фиделиус. И его нельзя увидеть непосвященным, если ни мы, ни Хранитель этого не позволим. Эмми громыхнула кастрюлей, приложившись ей о диван, и, устроившись на ковре, уткнулась носом в поддельное варево. Драко вздрогнул, будто от холода, отгоняя тоску, и заметил, как белокурый зельевар, очевидно, увлёкся, перебирая-перекладывая «ингредиенты» из котла на пол и оглашая на всю округу: — Ходи! Гермиона убеждала мужа и, должно быть, себя: — Драко, я сама вложила заклятье в сердце Гарри, и ты прекрасно знаешь, что эту тайну не вытащить ни сывороткой, ни пытками, ни легилименцией. Гарри это Гарри! — пылко воскликнула она. На что Малфой осклабился. — Из твоего Поттера — да, а из Крама? — проворчал он, и Гермиона уловила нотки ревности. — А кто про него знает? — не сдавалась она. — Только ты и я. Второй Хранитель просто страховка, а мне нужен помощник извне, и это не обсуждается, — стойко отчиталась Гермиона. — К тому же таскать мне не самые невинные книги совиной почтой опасно. Если их перехватят, всем не поздоровиться. — Твоя вера в него жутко раздражает, — Драко сверлил её невежливым взглядом. — Гермиона, люди предают. Лгут. Убивают. А Крам нам никто! И если кто-то сядет ему на хвост, будет как с Яксли, сама говорила... Защите хана! — Виктор не пользуется трансгрессией, — спорила упрямица. — И он скорее умрёт, чем позволит чужаку увидеть хотя бы дверную ручку! Над нами сто тысяч табу, Драко, поэтому писать сюда могут лишь избранные. Благо совам адрес совсем не нужен, а болтать они как-то не научились. — Обо мне кто-то расспрашивал, — властно вещал Малфой. — Сомневаюсь, что это газетчик. Я должен попасть домой! — храбро заключил он. — И оставить нас с Эмми? — Гермиона нахмурилась. — Это неразумно. И слишком рискованно. Мы должны оставаться в Болгарии. — Но она-то не должна оставаться в Англии! — упирался Драко. — Поттер даст добро на портал? Только надо сделать маму Хранителем, она уже в курсе, что мы не в Египте. — И давно? — Гермиона напряглась. — Она моя мать. Это неважно! — ершился Драко. — Можно годами обыскивать город, без адреса дом не найти, — но Гермиона уже качала головой. — Почему?! — его глаза почернели, и скулы стали острее. — Считаешь, она нас выдаст? — Нет, не считаю, — твёрдо успокаивала Гермиона. — Она не сделает этого. По крайней мере, не намеренно. И что значит «одна, без защиты»? Гарри за ней присмотрит, он обещал. — Скажи об этом Уизелу... — бурчал Драко, с шумом отодвигая тарелку на край стола. — Если он вообще понимает речь. — Замолчи, — резко осадила Гермиона, отступая. — Я вижу, ты напуган, ты злишься, но Гарри не виноват, что на Рона напали, пока мы с тобой, там... — она судорожно сглотнула, придавленная воспоминанием. — Прости, — спохватился Драко и, поймав тонкую руку, поцеловал её пальцы, понимая, как много скрыто за этим волнением: их свидание имело горькую цену. — Эмми — лучшее, что с нами случилось. Никто ни в чём не виноват. — Тогда чего ты завёлся? Неидеальный муж, несомненно, хандрил: — Мне сложно жить и не думать о том, что все эти прятки чересчур затянулись. Те, кто знал о Пророчестве, сознавали, чем рискуют, и скрывали от прочих его суть, но лишь Малфои ютились на чужбине, будто изгнанные судьбой. Последний год траволюб, как прикованный, торчал в Хогвартсе, а Лавгуд зарылась в Отделе тайн, только Драко не рвался ни в школу, ни в тылы министерства: — Нет, я точно спятил, когда позволил тебе выбрать Болгарию. — Твоя ревность очаровательна, — Гермиона огладила его плечо. — Когда имеет границы. Крам не самый очевидный Хранитель, согласись? — Зато Поттер — сама неожиданность! — съязвил он, выхватив взглядом кулон с вензелем на её шее. — Я в курсе, что его специально не тронут, так что даже не начинай... — А я и не собиралась, — невинно сообщила она, складывая факты в слова: — Для дементоров не секрет, что Гарри не станет жертвовать близкими. Если они пострадают, это его сломает, так что уймись. Из гостиной донеслись очередной «звяк!» и деловой возглас Эмми: — Вар-лись! И Драко невольно усмехнулся: — Вот скажи, чем её не устраивают нормальные игрушки? — по-доброму проворчал он и едва отклонился, пытаясь разглядеть проказницу-дочь. — Хорошо хоть, не пытается поджечь наш ковёр! — Не подавай ей идей, — Гермиона ткнула его в плечо. — Но вообще её стихия — замки, а не пиромагия. Драко, подумай сам, — Гермиона вновь вернулась к нелёгком разговору, — ты уверен, что хочешь рискнуть своей матерью? Сделать её Хранителем — значит подставить под удар. Если честно, одно дело оказаться в их лапах, не зная адреса, и совсем другое — стать причиной новых бед. Твоих бед. Думаешь, она себя простит? — Надо было давно рассказать правду, — высказался Драко. — Маме, суду, министерству... — он истово тёр колени. — Дементоры не бессмертны, есть же где-то Пророчество!.. Опять же, есть мать Сандры, она такая же жертва, как мы. Кому нужны ваши доказательства?! — Дементоры дали ясно понять, что будет, если Гарри откроет рот, — едва шипя, напомнила Гермиона. — Одно только намерение стоило Рону его души! Она почти окунулась в прошлое, когда скорбь и горе заслонили собой всё. Если б не Гарри — его сила и доброта, — Гермиона съела бы себя до костей, потерявшись в часах злости и отчаяния. Тогда, в минуты слабости, она забыла о Драко, о его записке, о сумасшедшей близости, видя в лицах дорогих ей людей только несчастье и... негласный упрёк. Так казалось. И о чём она думала?! Когда решила, что дементоры оставят всё как есть. — По наивности мы потеряли Рона и Сандру. Кем ещё ты готов рискнуть, Драко? Луной? Артуром? Отцом? Гермиона прошлась по самому больному, но Малфой был готов: — А есть смысл отнимать душу у того, у кого уже отняли разум? Тебе не кажется, что мы лишь отсрочиваем неизбежное? — спорил Драко, поднявшись. — На что Поттер надеется? На чудо? — Он надеется, что не станет ещё хуже. Джинни в опасности, её семья тоже, Рон с Сандрой похожи на тень, и их сын практически сирота. Гермиона поджала губу и проморгалась. — Эмми нас не потеряет. Забудь! — тут же заверил Драко, пресекая знакомый страх. — И с чего ты решила, что мы следующие? — Хочешь спросить у дементоров лично? — желчно выпалила Гермиона. — Но я не удивлюсь, если и Невилл, и Луна в шаге от опасности. Я выбрала такую жизнь, кочевую и беспокойную, когда узнала, что беременна. И мне дико слышать сейчас о том, что все наши жертвы зря! Сердитая Гермиона швырнула в мужа салфетку и уловила новое «да!» Эмми. — Давай успокоимся, — ласково попросил он, отбросив орудие мелкого поражения, — после Аббот мы порой вспыхиваем, как спички, — будто оправдываясь, Драко спешно перевёл тему: — Так в чём новый план? Ограбить местное министерство? — Нет, только информация. Полезная архаичная информация, — типично-мудрёно пояснила она. — Но нам надо действовать осторожно. Я считаю, если правда о дементорах как-то всплывёт, угрожать будет уже поздно. Банально бессмысленно! — Железный план, — с недоверием произнёс Драко. — А в нём есть место для логики? — Давай ещё раз... Мы в тысячах миль от Англии, а для прыжка нужен портал, — она перечисляла защиту, по-менторски отгибая пальцы, — дом скрыт заклятьем Доверия, и для маглов мы семья престарелых. Конечно, нельзя бегать от драки вечно, но это даст нам бесценное время. Чтоб хоть немного подготовиться... — Без оглядки доверять магии? Разве это разумно? Эй, незнакомка, что ты сделала с моей женой? — с усмешкой выдал Драко. — Предупреждаю, с мистером Малфоем шутки плохи, ведь я обожаю её воспитывать... Вытянув руку, он с намёком провёл пальцем по манящим губам: — Только попробуй сегодня уснуть, — негромко пригрозил в нём былой мальчишка, — и я устрою тебе такую побудку... Оба вспотеем. Гермиона по-хозяйски потянула мужа за ворот — на себя: — Так вот чего ты на нервах, мечтатель, — Гермиона взобралась на стол, развязывая пояс халата, и еле слышно добавила: — Пока Эмми занята, у нас есть маленький шанс на большие свершения, — приподняв рубашку, она юркнула рукой под пижамные штаны. — Нарываетесь, миссис Малфой? — устроившись между ног, Драко со страстью подставил себя под ласку. — Развращаю, — Гермиона смело подогревала его возбуждение. — С утра кто-то обещал мне сплошное бесстыдство. Сдвигая её дальше от двери и к краю, он не уставал удивляться «причудам» жены: — Теперь ты шалишь под носом у дочери? Гермиона приобняла его ногами: — А ты отказываешься? — Как же я люблю, когда ты такая безбашенная... Он опять заскользил по голым ногам вверх — с надеждой, провёл пальцем по скромному белью — между губ, распаляя и её, и воображение. Сдвинул полоску непрочной ткани, задержав дыхание, и проник им во влажные объятия под скупое: — Вот так? Едва уловимый стон, вздох, её «ч...чёрт!» коснулись ушей одобрением. Он вжался кистью в обеденный стол, почти проклиная свою торопливость, и позволил Гермионе отдаться точным движениям, обвив рукой его бледную шею. И трёх секунд хватило, чтобы понять: Грош цена его мужскому терпению. Драко с придыханием остановил: «Подожди», отстранился, огляделся, поискал что-то глазами и вышептал, уже целуя: — Она утащила наши палочки. — И пусть, — Гермиона приспустила лямку на топе, оголив грудь. — Пока Эмми мнит себя зельеваром, ты весь мой... Только как мышки, прошу тебя. — Я долго не продержусь, — не сомневаясь, предупредил он и, отвоевав наготу у одежды, направил член к заветному входу. Но Гермиона вдруг замерла. — Стой. — Чёрт, ты чего? — почти разозлился он. — Эмми притихла, ты не заметил? — Гермио-она, — стиснув зубы, он заскулил. Но она, запахнувшись со скоростью молнии, выкрутилась и спрыгнула на пол: — Нет, милый, что-то не так... И тут в доказательство её слов из гостиной послышалось: — Ну, здравствуй, ребёнок. Почти забытым голосом. Драко лихорадочно оправился, обтёр руку, натянул пониже рубашку, про себя обругав эрекцию, а Гермиона вихрем влетела в гостиную, и её шок разлетелся по дому чёткой тревогой: — Ты... ты... Что ты здесь делаешь? Как ты?.. Эмми, иди ко мне, — обеспокоенно позвала она. На что малышка обернулась и по-детски сообщила: — Плишёл. Драко вновь выругался, выскочил в дверь и, рванув к семье, наткнулся на старый диван. Он обогнул преграду, не веря в происходящее и исходя неприкрытой злобой: — Нотт?! Какого... — он с трудом осёкся, пряча ругательства, и, боясь напугать дочку, умерил пыл: — Что ты здесь забыл?! — Эмми, иди к маме, — повторила Гермиона, косясь по углам в поисках палочки. Девочка послушно поднялась с ковра и затопала к Гермионе лихим пешеходом. Кроха подёргала за халат и, нередко картавя, выпалила: — На лучки! — и какая мать устоит перед просьбой? Когда в доме чужой. Она подхватила дочь, гипнотизируя незваного гостя. Обняв Гермиону, Эмми вжалась носом в мамину щёку. — Успокойтесь, меня прислал Поттер, — без тени смущения ответил Нотт. — Иначе как бы я нашёл вас в этой глубинке. — Так ты новый Хранитель? — Драко покрылся холодным потом. — Но ты не аврор! Он дежурный в Атриуме . — Да ты сама гениальность, — поддел Нотт и подцепил с пола полную безделушек кастрюлю. Он рассматривал её содержимое, добавляя: — Кстати, Эмми меня очаровала, — спокойный тон притуплял бдительность. Драко взревел, доставая жену: — Твой Поттер совсем охренел?! Когда увижу — начищу рыло! — Наверно, у него не было выбора, — теряясь, предположила Гермиона. — Нотт, что случилось? — Но почему он?! — не утихал Драко. Он стиснул челюсти, заметив конец своей палочки, торчащий из медной посуды. — Никого умней не нашлось?! — Важен не интеллект, а преданность, — вставил Нотт и обратился к Гермионе: — Я должен тебя охранять. Ещё вопросы? Драко шагнул к жене, чеканя: — Ты нам не нужен. Нотт перевёл взгляд на Гермиону: — Пусть это скажет она. — Ты нам не нужен, — повторила за мужем Гермиона, переступая к нему, и спешно вручила дочь. Она уловила болезненно-опасный взгляд Нотта. И надломленный хрип: — Могла бы просто сказать «спасибо». Однажды я тебя спас. — Если это правда был ты... — начала Гермиона, нагло его проверяя, — то вспомнишь, что сказал мне в выпускной год на балу. Приглашая. Нотт не подвёл: — А я помню. Вообще это прозвучало довольно банально. Вроде: «Не откажете последнему романтику, мисс?». Правильный ответ её успокоил. Совсем ненадолго: — От кого ты должен нас охранять? — уточнила Гермиона и заметила свою палочку у ножки дивана. — Мне сказать это вслух? — переспросил Теодор. — Раз дементоры напали на Джинни, видимо, от них. — Тебе же сказали: вали! — не сдавался Драко. — А мы уходим, — скомандовал он. — Он нас... он нас не отпустит, — запинаясь, дрогнула Гермиона, косясь на портал. — А Гарри никого не посылал. Система знаков, помнишь? При этих словах Нотт наставил на них свою палочку и стеклянным ропотом заключил: — Ты всегда была очень умной, Грейнджер. И достойной только меня... Драко застыл, оглушённый, а Гермиона на миг побледнела. По щеке Тео стекла слеза и упала на дощатый пол крошечной льдинкой. __________________________________________ От автора: Изначально армуар - это шкаф для оружия, но он настолько удобен, что его можно приспособить для многих вещей: от одежды до украшений.