Да блин, Андрей Евгеньевич, помогите!

      — Ну что, Фил, вот мы и остались вдвоём. Красота, — блаженно протянул Романенко, развалившись звёздочкой на кровати. — Правда ведь?       Фил, казалось, не разделял радости Романенко, он сидел, читая книгу, но по нему было видно, что книга лишь предлог, а на деле он смотрел в текст пустыми глазами и совершенно не понимал что там написано. Глеб это заметил ещё в больнице, после их совместной «шалости». Романенко думал, что это всё из-за усталости, но только сейчас понял, что дело тут совсем не в этом.       Поднявшись, Ричардс пошёл на кухню, так ничего и не сказав парню, а тот задумчиво проводил его взглядом.       «Ну, ладно», — подумал он. — «Не хочешь — не отвечай»       После чего потерял всякий интерес к поведению Фила и зарубился в игрушку, а Ричардс ушёл смотреть телевизор, чтобы хоть чем-то себя отвлечь. Ему казалось подлым так поступать с Семёном. Конечно, Романенко тоже можно понять. Глеб хотел как лучше, хотел помочь, но сам Фил уже привык к шуточкам и такому отношению.       Да, в России все считали, что всё легко и просто у них, в Америке, всё дозволено: и однополые браки, и женитьба хоть на кактусе в порядке вещей, но самому Филу не казалось всё таким уж лёгким. Он помнил детство и то, как его сторонились, потому что он всегда был с двумя папами. Ричардс вспоминал счастливые моменты, когда родители забирали его из школы и улыбались. У них была счастливая семья, которая понимала друг друга с полуслова с полувзгляда, но для окружающих он был изгоем. Дети его сторонились и издевались. И тогда Фил понял, что без знания законов он не сможет выжить. В Америки чтили законы, и он хотел этим воспользоваться. Он выбрал правильную дорогу. К нему стали проявлять уважение и даже пытались подружиться с ним, вот только теперь сам Фил не хотел ни с кем общаться. Нет, он не зазнался, но опыт прошлых лет, когда его оскорбляли и издевались, оставил свой отпечаток. Он всегда был очень внушаемым и мнительным, хотя со временем и утратил эти черты. Но они были. Где-то в глубине души он остался всё тем же маленьким мальчиком. Ещё тогда он дал себе зарок. У него будет девушка, и точка. Он будет нормальным. Таким как все. Помнил он и свои истерики, и скандалы с отцами. Помнил, как один из них просто ушёл, как сильно и долго переживал он, хотя при этом Ричардс и чувствовал себя последней сволочью. Он не хотел, чтобы родители тоже переживали.       Тогда Фил решил больше никогда не говорить об этом, но чётко поставить себе цель на всю жизнь. Стать врачом. Завести нормальную семью с детьми. Чтобы быть как все.       Родители согласились его поддержать. Как бы то ни было, а они считали, что у каждого свой путь. Если их сын хочет быть как все — пусть будет. Ведь они не выбирали что такими будут. Просто так получилось.       Когда Глеб предложил ему так пошутить над Лобановым, Фил сразу отказался. Он всегда был только за правильные эмоции чувства и проявления их, а играть ими он считал неприемлемым. Но когда Глеб сказал, что подключил к этому даже Быкова и Купитмана, тут уже ему явно выбора не оставили. Он не хотел, но после того случая в коридоре он заметил странное поведение Романенко.       Он так странно на него смотрел, а этот цирк в палате у Лобанова? Всё это было странно и откликалось где-то в груди. Фил даже думать об этом не хотел, но он всегда был наблюдательным. Когда до него дошло, что Глеб не играет эмоциями, а действительно выражает их правдиво, мужчина не знал что ему делать. Конечно, после такой шутки он замкнулся в себе. Стал сторониться Романенко. Не хотел с ним разговаривать. Просто не знал, а что делать дальше? Как дальше-то быть? Может, ему это всё показалось? Но такое не может показаться! Такое или есть. Или нет!       «Так, Фил! Возьми себя в руки! Тебе показалось. Просто…I dreamed it!»       Он слышал, как Глеб его о чём-то спросил, но отвечать ему совершенно не хотелось. Он не знал что ему делать, как с ним теперь разговаривать, да что там, Фил даже дышать боялся, чтобы не показать себя со стороны геем. А вдруг Глеб подумает, что он видит в Романенко свой типаж! Что же делать?       — Что же делать? — тихо прошептал парень, вцепившись в волосы и уставившись в стол. Что ему теперь со всем этим делать. Пошутил. Молодец!       — Что? В смысле «что делать»? Ты чего, Филька? Жить! Теперь мы только вдвоём в этой квартире и никакого Лобанова, — довольно проговорил Глеб, доставая пиво и снова уходя в другую комнату. От его слов Фил вздрогнул. Они одни в этой квартире. Что теперь будет-то?!       Встав, он тоже достал баночку пива и, открыв, сделал несколько больших глотков. Жидкость прошлась холодом по горлу, остужая парня. Сев обратно, Фил покрутил бутылку в руках, рассматривая этикетку и состав и пытаясь отвлечься. Снова отпил. Немного успокоившись, мысли Ричардса потекли совсем не в ту сторону. Он рассматривал отблески солнца на полу и думал-думал, хоть в ванной послышался шум воды, он даже не обратил на это внимания, витая где-то в своих мыслях. Мимо прошёл Романенко с одним полотенцем на бедрах, и тут в голове Фила просто засияла яркая мысль «а он очень даже красивый». Он всё смотрел и смотрел на Романенко, пока тот всё также в одном полотенце доставал бутылку из холодильника и пока до него не дошло, что Глеб смотрит в ответ.       — Fuck! — тихо выругался Ричардс и покраснел до корней волос. — Прости, Глеб, я… Мне… Пойду прогуляюсь!       Глеб проводил его побег задумчивым взглядом, угукнув невпопад, и задумался о том, что стоит всё-таки сводить Фила в какой-нибудь клуб. Всё-таки пойманный на себе мечтательный взгляд Ричардса волновал Романенко. Самое страшное во всей ситуации было то, влечение было таким же, как к Варе или же Алисе. Нет, точно стоит провериться у Натаныча и заодно снять себе какого-нибудь парня. Он это сделает. Проверит. Потому что такое — ненормально! Он же доказывал Лобанову, что тот не прав, а что получается? Что он был прав?       Фил фактически выбежал из подъезда. Споткнувшись, он чуть не упал, поймав на себе взгляды нескольких бабушек, что сидели у подъезда. Они с интересом проводили его взглядом.       Не смотря по сторонам, Ричардс поплёлся по улице. Ветер и правда помог парню нормально вдохнуть. Казалось, после того, как он вышел на улицу, и дышать легче стало. Мысли всё ещё витали вокруг чёртового представления, что они с Глебом сделали для Лобанова. Неужели он только что подумал о сыне главного врача, что он красивый? Его план и устои летели в тартарары.       Неужели его так же, как и родителей привлекают парни? Может, стоит это проверить? Он остановился посреди улицы, обдумывая, а есть ли в России такое заведение, как «гей-клуб»? Такого он не знал. Всё, что он видел до сего момента, — это жуткая ненависть к гомосексуальным парам и вообще ко всему, что не вписывается в рамки нормальной жизни людей. Поэтому мысль о гей-клубах как то сразу показалась абсурдной, но, как бы там он не считал, Фил ни за что бы не поверил, что в России нет геев и лесбиянок. Они есть везде. Да, у России более устаревшие взгляды на это, такие пары не светятся, но клуб-то должны быть. Ночные там или ещё какие-нибудь. Может, спросить об этом Глеба? Хотя откуда ему-то знать? Он явно не похож на парня, который снимал на ночь хоть раз парня или же был в отношениях с мужчиной. Не совершит ли он ошибку, спросив? Может, стоит просто попытаться отвлечься работой, и странные мысли сами уйдут из головы?       Он бродил по улицам до тех пор, пока не начало темнеть. После этого повернул обратно, какой смысл бродить тут без дела. Мыслей становилось всё больше и больше, а решения не было. Идя обратно к дому, он всё-таки решился поговорить с Глебом. Нет, конечно, по поводу геев он говорить не будет, а вот намекнуть и узнать стоит, мало ли. Сначала узнает про обычные клубы, а потом закинет удочку по поводу геев и лезбиянок. И, если Романенко не ответит, там будет думать что ему делать.       Он уже подходил к подъезду, как из него выбежал Глеб, он был растрёпан, рубашка была на нём полурасстегнута, он огляделся, встопорщив волосы и, заметив Фила, расслабился. В руках он держал телефон, после чего глянул на него и что-то нажал, сложив руки на груди.       — Ты где был? — тут же набросился он на Ричардса.       — Гулял? — в тон ему ответил Фил, не понимая сути претензии.       Глеб уже открыл рот, чтобы разразиться тирадой. Тот факт, что он будет ругаться, Фил чуял, но вместо этого Романенко преодолел расстояние и сжал его в объятиях, отчего парень даже забыл как дышать.       Осознание того, что я сделал, пришло только спустя минут пять. Я что, сейчас обнял Фила? Блядь, да что со мной сегодня такое?!       Я так за него испугался, когда он покраснел и убежал из квартиры. Ну пошёл прогуляться, думал я, это не на долго, но прошёл час, за ним второй, за ним третий, а Ричардса всё не было. Написав ему сообщение, я стёр его, так и не отправив такое банальное «Ты где?», которое звучало так по-детски. Мы взрослые парни, и меня не должно волновать, где он ходит.       Но когда на часах уже было больше четырех часов его отсутствия, моего нервного ожидания и препирательств с самим собой, я не выдержал. Я позвонил. Но его телефон не отвечал. Решив ещё подождать, собирался посмотреть матч, который должен был начаться с минуты на минуты. Взяв пиво и закуски, я разместился на диване и, закинув ноги на подлокотник, включил спортивный канал.       Время шло, а я всё был мыслями о том, где бродит Ричардс. Он не так давно у нас, в России, а вдруг потеряется? А вдруг ещё что-нибудь приключится. Плюнув, я позвонил ещё раз, и снова ничего. Тишина. Трубку он не взял.       — Блядь! — вырвалось у меня, и мой телефон полетел на столик рядом с диваном. Ну и ладно, вернётся как сможет! И чего это я его как курица-наседка караулю. Взрослый, в конце концов.       Но сидя и смотря телевизор, я думал о наивности Фила и всё больше накручивал себя. В итоге мне удалось отвлечься на матч и, когда он закончился, я обратил внимание на окно, за которым была уже темнота. Я буквально взлетел с дивана, хватая телефон. Он всё ещё молчал. Ни смс, ни звонка. И снова я набрал его номер. Но в этот раз телефон выдал «Абонент временно недоступен», и вот тут я уже испугался не на шутку. Я же видел, что эта шутка зацепила Фила, а зная ещё этих Американцев, неизвестно что он с собой сделает. Может, я его обидел, а он решил не говорить из вежливости. Я перегнул!       Схватив телефон, я выбежал в подъезд и пулей помчался вниз. Пока я добежал до первого этажа, нервы уже сдавали, паника накатывала волнами. А выйдя на улицу, я снова набрал его номер. Приложил к уху, но снова «Абонент временно не доступен». Меня посетило бешеное желание броситься туда не знаю куда, а тысячи вариантов проносились в голове бесконечным потоком, куда этого американишку занесло. И тут я увидел его. Непонятно, из-за чего я разозлился.       — Ты где был? — боже, это я сейчас спросил? Что за вопрос ревнивой жены? Это так глупо. Но глупость ещё сильнее только подстегнула злость.       — Гулял? — в тон мне фактически крикнул он, готовый отстаивать свои права. Что это с ним?       Ярость и злость вышли на новый виток. Я тут беспокоюсь о нём, звоню как девушка на первом свидании, а он ещё и претензии свои выказывает?! Но тут что-то пошло не так, и я даже не понял, как преодолел расстояние и сжал его в объятиях. Руки до сих пор тряслись, да и всё тело тоже. Ноги ослабли, так бывает после шока и испуга. Адреналин сошёл, оставив слабость в теле.       Фил неосознанно обнял в ответ, чувствуя мелкую дрожь Романенко.       — Эм, Глеб? — тихо позвал Ричардс. От волнения он даже говорил с ещё большим акцентом, такое состояние Глеба его напрягало. Сначала наорал, теперь обнял. Что с ним?       — Придурок, — был дан ему тихий ответ, за что Фил на него даже рассердился. Это на него наорали, и он же ещё придурок?       — What?!, — выкрикнул он, пытаясь понять, в чём он вообще провинился.       — Я испугался. Думал, ты потерялся или компанию какую-нибудь встретил. Ты же тут недавно. Доверчивый же, как ребёнок… Блядь, да что со мной сегодня весь день?       Последнее Фил еле услышал, это было сказано настолько тихо и куда-то ему в шею, что Ричардс дёрнулся. Глеб будто этого и ждал. Отпустил. После чего, не смотря на парня, развернулся и ушёл в подъезд, а Ричарду ничего не оставалось, кроме как пойти следом. Сегодня и правда какой-то странный день.       Вернувшись в квартиру, Романенко тут же замкнулся в себе и начал играть в приставку, делая вид, что Фила нет, тот тоже чувствовал себя неуютно после такого, поведение Глеба не то, чтобы просто напрягало, а откровенно пугало. Будто у парня начинается раздвоение, вот кричал, вот обнял, что с ним такое? Может, поговорить, и он расскажет, что именно его гложет?       — Глеб? — он заглянул в комнату, парень ожесточённо рубился в игру и, кажется, всячески пытался его игнорировать, но Ричардс решил пойти на хитрость. Напоить Романенко и расспросить его обо всём. — Чай будешь?       Парень на это вздрогнул и, сев, отодвинул игрушку, долго смотрел на Фила, будто пытаясь понять, что он задумал. Какой-то Романенко был нервный, напряжённый, и это напрягало самого Ричардса. Он уже успел пожалеть что вообще предложил чаю. Ему казалось, будто он сейчас на минном поле. Шаг влево, шаг вправо и всё, останутся от него только куски.       — Да. Налей, — наконец ответил он, отводя взгляд и снова берясь за приставку.       Ричардс вздохнул с облегчением и пошёл на кухню наливать чай. Из запасов он достал коньяк, подлил в чай Романенко и немного себе, после чего позвал парня к столу.       Глеб пришел минут через пять, потоптался у стола и, сев напротив, смотрел куда угодно, только не на Фила. Парень молчал до последнего, но эта атмосфера напрягала.       — Глеб, я сделал что-то не так? — спросил он наконец, отпив чай. Вкус алкоголя очень хорошо чувствовался, и мимо Глеба это тоже не прошло.       — Это что такое в чае? Коньяк? — спросил он, проигнорировав вопрос американца. Тот тяжело вздохнул, поняв, что эту тему лучше не трогать. Всё равно не ответит.       — Д-да-а, — протянул он, — я просто замёрз. Вечером прохладно, а я в одной футболке выбежал, и вот… — он смущённо посмотрел в бокал. — Извини я должен был спросить, тебе наливать или нет.       — Да всё нормально, — проговорил Романенко, а после встал и ушёл. Фил уже хотел было его окликнуть, но он услышал звук открывающейся балконной двери, а после то, как она закрывается. А затем шаги. Глеб вернулся с пачкой сигарет и пепельницей и, сев на прежнее место, закурил. Фил не очень любил дым от сигарет. Он сам не курил и дым не переносил. И поэтому тут же открыл окно, чтобы в квартире дыма не было. После ещё и вытяжку включил, чтоб наверняка.       — А ничего со мной, Филька. Всё хорошо, — ответил Глеб на заданный ранее вопрос. Фил уже о нём и забыл, поэтому какое-то время моргал, пытаясь понять, о чём Романенко говорит.       — Ты какой-то сам не свой, — проговорил Ричардс, подбирая слова.       — Самому бы понять, что со мной происходит.       Фил хотел задать вопрос напрямую по поводу поведения парня, но не решился, поэтому задал более насущный вопрос, который его так мучал.       — Глеб, а у вас в России есть гей-клуб?.. — и резко замолчал, поняв, что хотел спросить про обычные клубы! Но слово не воробей, вылетело, и не поймаешь, поэтому он тихо выматерился на своём родном и продолжил. — Я совсем не это хотел спросить! В общем. Есть тут просто клубы?       Романенко прекрасно услышал вопрос про гей-клубы и завис, смотря перед собой. Он забыл про медленно тлеющую сигарету. Подбираясь к пальцам, дым устремился к потолку, а в голове Глеба крутилась мысль, которую он не подумав озвучил.        —Так ты что, гей что ли?!       Стоп. Так Фил что, гей?! Это была первая мысль, которая пришла мне в голову. Это что ж получается. Я зря всё это затевал? Зря Лобанова пугал? Всё это зря? И мои переживания тоже? Стоп. В смысле мои переживания?! Я — натурал! Я всегда им был и навсегда им и останусь! О чём ты вообще, Романенко, думаешь?       — Я? Н-нет! — Фил вздрогнул и замахал руками, в глазах у него была самая настоящая паника. Что это с ним? Он в порядке? Он явно неправильно понял интонации Романенко, а тот, в свою очередь, предварительно затушив, кинул окурок в пепельницу и бросился к раковине, засунув руку в воду. Пока он размышлял, бычок дотлел и больно обжог пальцы. Романенко шипел, держа руку под холодной водой. Чёрт, вот не мог он позже об этом спросить. Одни увечья.       Фил оказался рядом, осмотрел ожог и пошёл за аптечкой. Как-то сразу забылись чай, и разговоры. Вернувшись, он положил аптечку, а Глеб, тяжело вздохнув, пошёл сам обработать ожог. Хотя что тут обрабатывать-то, завтра просто будет маленькая красная полоска от ожога.       — Фил? — всё-таки спросил он, решив закончить этот разговор раз и навсегда. — Клубы есть. Я тебе даже адреса дам, если ты хочешь, но, если ты будешь кого-то приглашать, меня предупреди, я где-нибудь переночую.       — Глеб, я не…       — Да ладно, Филька, я не Сёма. Ну гей, и что с того? Такой же человек, как и мы все. Ну да, немного другие взгляды, я всё понимаю…       Фил уже начинал даже раздражаться. Он даст ему слово сказать или так и будет свою линию гнуть?       — Я не гей! — громко проговорил он. — Просто… Просто… — сам не замечая, он покраснел, смотря на свои руки.       — Просто что, Фил? — Глеб не отвлекался от занятия копошения в аптечке. А Ричардс даже не знал как такое сказать.       — Ладно, только не бей, хорошо? — спросил он, заранее немного отодвигаясь и готовясь бежать в случае чего.       — О’кей, — протянул Глеб.       Фил уже собрался прыгать с головой в омут, но тут у Романенко зазвонил телефон.       В комнате повисла тишина. Глеб ждал ответа, Фил же ожидал, пока Романенко ответит на телефонный звонок. Но тот и не собирался к нему подходить, он оторвал взгляд от аптечки и внимательно смотрел в глаза Ричардса, ожидая, пока тот наконец сознается. Но тот, в конце концов, не выдержал.       — Может, от-ответишь? — наконец, выговорил он.       Глеб вздохнул и всё-таки пошёл за телефоном. На экране высветилось «мама».       — И вот всегда ей надо позвонить не вовремя, — пробурчал Глеб, беря трубку. — Да, мам?       Он вышел на балкон, а Фил вздохнул с облегчением. Руки тряслись, да и сам он впервые так боялся кому-то сказать, что ему просто-напросто кто-то нравится внешне. Хотя и внутренний мир Глеба был очень даже ничего. От этой мысли Ричардс за голову схватился. Да что с ним происходит?! Таких мыслей у него не было ни с одной девушкой или парнем. Да, отношения были только с девушками, но таких мыслей не было, да и отношения дальше кино и кафе не доходили. Просто приятный вечер, как с другом, точнее, с подругой, а тут… всё было совсем по-другому.       Он так и сидел, смотря на свои руки, панически думая что сказать, пока дверь снова не открылась, и не вернулся Глеб. Сев напротив Фила, он положил телефон на стол и, подперев голову рукой, спросил.       — Ну? Я жду.       Фил снова бросил панический взгляд на Романенко. Он настолько себя накрутил, что чуть ли не плакал. Как загнанный зверёк сидел без малейшего понятия что ему делать. Романенко, конечно, заметил, ну ни мог он не заметить подобного.        — Эй, спокойнее, я ничего тебе не сделаю. Просто скажи кто и всё.       Фил знал, что это только сейчас он так говорит, а как узнает, то всё, будут проблемы посерьёзнее.       — Я… Есть один человек, который мне нравится… У нас в больнице…