Да блин, Андрей Евгеньевич, помогите!

      Горячий язык проскользнул между губ, до Фила донесся стон, но он так и стоял в не в состоянии что-то сделать, лишь частью мозга осознавая, что его целует, не кто-нибудь, а парень, Глеб мать его! Глеб его целует и ему не противно!       Замычав Фил попытался вырваться, но понял, что Романенко занесло не по детски, и он, не остановиться.       — Какого… — попытался он сказать что-то, как только Глеб оторвался от его рта, но тот снова его заткнул поцелуем мысленно прося замолчать, так же как и, минутами ранее.       — Просто молчи. Я тебя прошу: или оттолкни меня к чертовой матери если тебе неприятно, или просто… позволь.       Позволить что? Если сказать, что у Фила сейчас ломалась картина мира, то это ничего не сказать. Глеб гей?! Так те слова о подкатах были правдой и он…       — Так это был предлог что бы…       — Нет, не был, не думай глупости пожалуйста — выдал он тяжело дыша, — твою мать Фил я кажись поехал крышей…       Фил хотел было съязвить, но после до него дошло.       — Так ты был в гей-клубе?       — Не был… я был в обычном клубе…       — Смотри мне в глаза когда со мной разговариваешь, — Фил резко вышел из себя не понимая почему фраза о том, что он мог быть с девушкой его так бесит.       — Если я буду смотреть тебе в глаза, то мы не будем разговаривать, а просто пойдем в постель Фил, — выдал Глеб.       Возбуждение зашкаливало, фантазия выходила за берега, хотелось бросить все разговоры и просто затащить его в постель и трахнуть, наслаждаясь его стонами и просьбами.       Услышав подобное Ричардс выпал в осадок.       — Но…       — Фил… просто молчи. Меня даже твой голос возбуждает сейчас…       — Тебя эта сука чем то опоила, да?! — перепугался Фил не поняв, что Глеб сам себя накрутил до такого состояния, а не какой-то наркотик.       — Чем?! У меня на нее даже не встал Фил. Я тебя видел… черт…       От таких откровений Фил вспыхнул до корней волос, было дико не удобно и не комфортно слышать такие подробности, а еще его сжигала дикая ревность.       — То есть ты ебал какую то бабу, а потом пришел ко мне и заливаешь о любви?! — фактически взвизгнул Ричардс.       — Фил-Фил послушай же ты…       — И не подумаю. Вали к ней, раз смог однажды, сможешь и дважды. Ты… да ФУ!       Он оттолкнул от себя Глеба и ушел к себе хлопнув дверью. Послышался звук замка с той стороны.       Глеб почувствовал себя полнейшим идиотом возбуждение сошло как его и не бывало, а дикий страх и ужас, что он наделал накрыло с головой.       — Фил…       — Я не хочу ничего слышать, — с жутким акцентом проговорил тот. Стало сразу понятно, что он на эмоциях.       — Фил…       — Да это хуже чем то, что было с Джессикой! — выкрикнул он — Она хотя бы изменила мне когда мы были в отношениях, а тут… тут все в разы хуже!       — Я просто хотел понять… я думал, что тронулся на фоне слов Лобанова, я…       Из-за двери послышался прерывистый вздох, а после холодное.       — Это не болезнь Глеб. Это ориентация, которая или есть, или нет.       — Но я был с девушками ранее и все было хорошо, а тут… блядь да в моих мыслях только ты… - выкрикнул он.       — Достаточно на сегодня неудобных моментов Глеб. Иди спать, а утром… — он резко замолчал — будет утро, — закончил как отрезал Фил — спокойной ночи.       После этих слов Глеб понял, насколько он идиот. Быков был прав, после такого он точно останется один. Не так он представлял себе этот разговор и кажется за дверью он услышал шмыг Фила, потрясающе еще и до слез парня довел, как последний гандон. Молодец Глеб.       Развернувшись он ушел к себе и лег на кровать в попытке уснуть.       Сон к нему так и не пришел, а встав утром и выйдя на кухню, он увидел уже собравшегося Ричарда, тот одевал рубашку, она была еще не застегнута на все пуговицы, он застегивал пока лишь рукава. Парень даже взгляд на Глеба не бросил, а вот тот изучающе вперился в фигуру парня не стесняясь облизывая его взглядом.       — Опоздаешь, — холодные слова ударили на отмашь — одевайся.       После чего Ричардс развернувшись направился к холодильнику доставая еду.       Глеб подошел сзади не зная что хотел сделать, не то обнять, не то просто сказать, но не выдержал. Прижался сзади и уткнулся лбом в плечо Фила.       — Прости за вчерашнее, — тело под его руками будто превратилось в камень, Фил весь напрягся от его действий.       — Глеб… — начал он, но был прерван.       — Я правда не должен был все это на тебя так выливать, я просто подумал, что будет правильнее сказать правду… — попытался оправдаться парень.       — Глеб…       — Я идиот, знаю, и надеюсь ты меня когда нибудь простишь. Быков был прав. Я идиот и останусь один, только… не уходи. — продолжал он пытаясь быстрее высказаться, чтобы его снова не прервали.       — Г.л.е.б. отойди от меня - это раз. Я никуда не уйду - это два. С твоим поведением поговорим вечером - три. И прекрати меня лапать без моего согласия! — в конце он повысил голос — а Быков просто идиот, который сыграл на твоих чувствах. Хватит об этом. Иди одевайся мы опоздаем на смену.       Глеб лишь кивнул и развернувшись пошел в комнату в поисках вещей, чувствовал он себя реально не очень, после бессонной ночи.       В больницу они прибыли с небольшим опозданием. Зайдя в ординаторскую увидели всех уже в сборе.       — А-а-а наша семейная пара решила почтить нас своим присутствием, — ехидный голос за спиной заставил двух парней подпрыгнуть — и это так прекрасно, что сегодня они остаются на дежурство, — в его голосе было столько не скрываемого счастья.       Фил лишь тяжело вздохнул. Он знал, что этим все закончиться, он предупреждал Глеба.       — Что Янки вздыхаешь, будет время побыть вдвоем и поубирать утки за больными! Это же романтика! Самая настоящая больничная романтика!       Глеб скривился как и Фил, такая романтика их явно не вдохновила.       — Так, а теперь, слушайте сюда. Черноус, — ты отправляешься сегодня смотреть за Николаем Зибровым, он находиться в палате номер шесть, мужчина страдает сердечной недостаточностью, остальное прочитаешь в его мед.книжке. Лобанов, звезда моя, ты будешь смотреть за Ириной Чижовой, она у нас старушка с характером, тебе понравится, обсудите с ней восстание Гитлера и жизнь нашего незабвенного Сталина, марш, коса смерти, палата номер 10, а вы мои два голубка, — усмехнулся Быков и в этот момент парни с радостью бы закопали себя сами под плинтусом, — идете на помощь Купитману в женское отделение. Будет вам уроком, как перед работой не тем заниматься! Фу-фу-фу, даже знать не хочу извращенцы. А ну марш работать.       — А ты еще слушал этого ненормального, — буркнул Фил заполняя бумаги за Купитмана, а тот просто отсыпался себе спокойно на диване, Глеб в это время принимал пациентку.       — Да я уже понял, что он ненормальный Фил. Тут же и ежу понятно…       — Осторожнее, — женский восклик заставил Глеба застыть, после извинится. — Можете потом поговорить, посмотрите уже все, а потом говорите.       Глеб лишь тяжело вздохнул. День будет не из легких.       — Ну как вчера сходил в клуб Глеб? — спросил Лобанов ударив друга по плечу. Того аж всего передернуло от мысли, что было вчера.       — Да ничего… пойдет. Как может пройти ночь в компании горячих двух девушек ну?       — О, прям все так?       — Да, Лобаныч, соскучился я по женским прелестям…       Вот говорил Глеб одно, но противно ему было вообще об этом говорить, тем более то после дня работы у Купитмана, но зная Сёму он не стал рассказывать ему правду. Да и зачем? Он все равно не поймет, а выслушивать его подколы еще лет сто… нет уж увольте, Быкова достаточно.              Рабочий день подошел к концу достаточно быстро. Лобанов и Черноус благополучно ушли домой, а Фил с Глебом остались вдвоем на дежурство.       — Фух, наконец-то этот ужасный день закончился, никогда так не радовался, что мне стали индифферентны девушки, — ляпнул Глеб и застыл весь напрягшись.       — Да уж, — тихо буркнул Фил — действительно радует… меня тоже.       — Ты же… — Глеб застыл не зная как продолжить то, что он хотел сказать, боясь опять обидеть американца — ничего. Лучше мне заткнуться.       Тихий смешок заставил его перевести взгляд на Фила, который задумчиво изучал Романенко не двигаясь с места. Через пару минут Глеб не выдержал.       — Что-то не так?       — Да нет, я о вчерашнем думаю… и знаешь… я не знаю, что тебе ответить.       Сердце Глеба упало вниз, а потом забилось в горле. Если он скажет нет, то это конец, а если да… Если он скажет да, хотя… он не может сказать ему да, он же не по парням.       Глеб отвел взгляд с досадой закусив губу. Черт, вот зачем он вчера так опозорился.       Он не услышал тихих шагов Фила, не заметил он и того, как тот подошел почти в плотную к нему. Он был полностью погружен в свое самокопание и не замечал ничего.       «Я полный дебил. Что я вчера учудил. Как же стыдно вообще эту тему поднимать, я его вчера что… поцеловал…».       От воспоминаний ему стало одновременно и дурно и хорошо. Дурно от того, что о нем сейчас думает Фил, а хорошо от того, что это было в разы лучше чем в его воображении, даже не смотря на то, что ему не ответили. Не смотря на то, что Фил сопротивлялся.       — Я долбоеб… — тихо выдохнул он.       — С этим сложно поспорить, — услышал он довольный хмык, но не обратил на это внимания.       — Я ж вчера вообще в неадеквате был.       — М-м-м? — задумчиво изрек Фил продолжая стоять очень близко и изучать парня. Сейчас ему хотелось его обнять и сказать, что он не в обиде, да вчера он был зол, но уйдя в комнату он прокрутил все то, что сказал Глеб и понял, что сам так же хотел пойти в клуб. И пошел, и до сих пор не помнит наверняка, как оказался дома, и что, происходило до этого в баре.       Представив на месте парня Глеба он понял, что тут же залился краской, вчера он был шокирован, а вот сегодня он понял, что на эту картину у него все же идет отклик, а это значит, что Глеб ему не безразличен как парень. Да и вчера ему было приятно чувствовать чужие губы на своих. Не отталкивать, а наоборот позволить. Значит, что его чувства не безвозвратны. Значит, что он может дать ему то, что тот хочет, как и наоборот? Но можно ли назвать это отношениями? Симпатией, любовью? Фил не мог сейчас четко сказать, что это именно так. Пока он даже не мог точно сказать, сможет ли допустить Глеба до своего тела. От этой мысли его фантазия выдала такие образы от которых Фил громко сглотнул, нет между ними точно что-то происходит но что? И как понять. Если только...       — Прости Фил, я правда должен был не так все это рассказать, я просто был…       — На взводе? — Глеб только сейчас осознал, что Фил стоит к нему впритык. Задрав голову он посмотрел ему в глаза.       — Можно и так сказать, — усмехнулся болезненно он.       — Да, согласен с тобой, ты тот ещё долбоеб.       Склонившись ниже Фил поцеловал Глеба упираясь руками в его плечи. В этот момент Глеб понял, его простили.