Иные внутри

      Ане нравилась Саша. Нет, не так. Аня была влюблена в Сашу. И это точно. Если раньше такой расклад событий был чем-то нереальным, то сейчас, прямо накануне Чемпионата Европы, Щербакова четко понимала свои чувства. Осознание пришло ещё в Санкт-Петербурге, но тогда это казалось натянутым и неестественным. А может странным. Саша выделялась из толпы (и это совершенно не относилось к цвету её волос) и чем-то манила. В Саше было что-то такое, что притягивало каждый день, что держало внимание и сердце Ани. Саша впечатляла. Каждый ее прокат, даже прогон программы на тренировке, даже совсем неудачный, с падениями на дорожке шагов и со всех прыжков, завораживал. Будто Саша замораживала Аню своим холодом, шедшим ото льда ее сердца. Аня замечала каждую мелочь. Каждую деталь. Замечала, какие Саша носила футболки, какие носки предпочитала, по каким дням ходила к мастеру по маникюру и сколько по времени переодевалась. И всегда отмечала, когда что-то пошло не по распорядку, выстроеннному в Аниной голове. А потом задавалась вопросом, что стало причиной того или иного изменения.       Аня любила тихо, как главный герой в рассказе Чехова «О любви». Один раз в раздумьях над своим новым положением она как раз вспомнила про произведение великого русского писателя, и Антон Павлович удивительно точно смог описать ее же чувства, за 150 лет до существования Анны Щербаковой. Она любила как будто для себя. Любила в своем собственном мире, тая столь хрупкий секрет. Так, что даже сама Саша особо и не подозревала, что бьётся внутри идеальной девочки. Аня просто жила со своей влюбленностью внутри, с самыми сильными чувствами, кропотливо, по крупицам раскрывая мир Саши и маленькими шажками вступая в него. Она просто наслаждалась своим состоянием, не смея делиться им ни с кем.       Ровно 9:05. Аня неспеша заходит в «Хрустальный», здоровается с охранником и пробирается с чемоданом и сумкой через турникет. Она плавно идёт по коридору, пока не достигает заветной раздевалке. Отворяет дверь, а за ней уже сидит Саша, будто ждала только Аню. Она склонилась над коньками, что-то поправляя на них. Сняв чехлы и проверив заточку, которая в этом особо не нуждалась, потому что Трусова всегда вовремя относила лезвия на эту процедуру, она отставяет их и, видимо, планирует заняться своей одеждой. Аня на носочках подбегает к ней и тянет руки для крепких объятий, но Саша лишь поднимает холодный непонимающий взгляд серых глаз изподлобья и опускает его обратно, к вещам на коленях. Шатенка заметно грустнеет, но так же бодро возращается к своему чемодану и звонко произносит: — Привет!       Саша молча кивает. Потом выключает телефон, что-то достает из сумки и торопливо поднимается. Трусова приближается, Аня смотрит ей четко в глаза, вся тяжесть в груди падает куда-то вниз, в область живота. Щербакова ждёт. Она ждет чего-то нового от Саши, чего-то необычного, возможно, она ждет, когда Саша что-то предпримет в отношении их двоих. Но рыжая лишь ухмыляется и оставляет Аню в раздевалке одну, уходя вместе со скакалкой в тренажерный зал.       Аня любила тихо, для себя. И чаще это отдавалась болью, потому что в ответ на свое сокровенное, свое самое прекрасное она получала только грубость и холод. Что и хотел донести до читателей Чехов: «Несостоявшаяся любовь».       Аня едет, уныло переставляя ногами. Она упирается руками в бока, тяжело подняв голову вверх, на ярко освещающую каток лампу. Слышится тихий всхлип. Она только что зашла на четверной флип и позорно упала с него. Распластавшись на льду, Щербакова дала волю слезам, совсем немного. Ситуацию добило обидное замечание Этери Георгиевны: — Анна, несерьёзно! И вот с таким, — женщина взмахнула руками в воздухе, показывая, видимо, насколько большим был «таким», — недокрутом ты в Таллин собралась? Дорабатывать нужно, Аннушка.       Заключение тренера было слишком колким для мягкой натуры Щербаковой. И сейчас она насупленно шаркала у бортика, приводя себя в чувства, не говоря уже о элементах на тренировке. Ветерок поднял выбившиеся волосы шатенки, они, лёгкие, взлетели и, опустившись обратно, прилипли к мокрым вискам и лбу той. Мимо мчится Трусова. Она как будто замедляется прямо в ту секунду, когда проезжает рядом с Аней. Саша пробивает своим убийственным взглядом, оставляя ледяной след в груди. Она поворачивается и заходит на лутц. Долго едет спиной и, наконец, приседая на левой ноге и отталкиваясь зубцами правой, взмывает в воздух, прокручиваясь 4 раза. И филигранно приземляется. Идеальное исполнение. Без задоринки. Тутберидзе довольно подъезжает к рыжей и всё-таки находит, к чему придраться. Она указывает на руки, Саша на месте что-то корректирует и неспеша кивает.       Сегодня Саша холодная и колкая (будто она и раньше не была такой). С растущими чувствами Ани их отношения лишь ухудшались. Но Трусова стала улыбаться чаще, больше смеяться и веселиться в перерывах. А рядом всегда плелась Камила. Щербакова фыркнула от таких мыслей. За последний месяц они заметно сблизились. Редко можно было встретить Валиеву одну — всегда сзади ее сопровождала Саша. Иногда казалось, что младшая просто наняла себе личного охранника в виде рыжей красотки и теперь радуется столь удачному выбору персонала. Аня замотала головой. Но сегодня надоедливой малявки не было. Этери Георгиевна не беспокоилась, значит, предупреждена. Хотя странно, потому что прямо перед соревнованиями Тутберидзе редко кого отпускала прогуливать тренировки. К середине дня она появилась на пороге тренажёрного зала. — Всем привет! — весело прозвенела она. Ками подошла к каждой присутствующей и крепко обняла её. Она радостно подбежала к Ане. Та странно на нее посмотрела, но приняла объятья. Внутри стало как-то гадко. Саша тоже не осталась без порции приветствий. Кроме того младшая успела что-то прошептать ей на ушко, Трусова широко улыбнулась. Дудаков прервал всех: — Работаем дальше.       Ками сразу влилась в тренировку и выполняла вместе со всеми упражнения. А Аня, как запрограммированный робот, занималась на беговой дорожке. В мыслях четко встал лишь один вопрос:       «Как остаться с Трусовой наедине?»       Аня ждёт. Аня ждёт, когда Камила наконец уйдет из раздевалки. Щербакова медленно переодевалась, до боли медленно. А Ками, уже давно готовая к выходу, так и оставалась на скамейке. В ее руках был телефон, от которого она переодически отвлекалась. Она поднимала взгляд то на Сашу, что-то долго складывающую в свой чемодан, то на Аню, сидящую в термобелье. Через несколько минут она не выдержала. Камила встала, прижалась к рыжей, удобно разместив руки на ее талии, оценивающе посмотрела на Щербакову, что-то прикинув у себя в голове, подняв при этом темные глаза вверх, мимолётно коснулась своим носом Сашиного и едва слышно прошептала на ушко той. Она вышла и, в последний раз заглянув из-за двери, помахала рукой на прощание. Аня облегчённо выдохнула. Саша напряглась. — Как нога? — обыденно начала Щербакова, указав на голень с фиксатором. — Терпимо, — не обращая особого внимания на Аню, ответила Трусова. Разговаривать с девушкой совсем не было желания. — Удивительно, что даже с ним ты прыгаешь квады, — продолжила шатенка. — К чему ты клонишь? — перешла к сути Саша. Взгляд переменился. — Ни к чему. Ты просто сама такая удивительная, — Аня встала и робко подошла к рыжей. — Ты делаешь то, что не может никто. Ты просто прекрасна. — Я не понимаю, — в раздевалке повеяло холодом. — Мне кажется, что всё и так понятно. Просто послушай, — она приблизилась и смело положила руку на щёку той, касаясь большим пальцем нижней губы Саши. Может, ей стоит быть решительнее? — Ты прекрасна. Я просто не могу… Какая же ты нереальная.       А дальше произошло то, чего Саша определенно не ожидала от божьего лучика. Аннушка наклонилась и, повернув голову набок, опалила губы Трусовой своим дыханием. Серые стеклышки округлились. Саша резко встала. Аня, оперевшаяся на ее колено, чуть не упала. Рыжая подтянула ее за плечи и, решительно ступив вперёд, прижала Щербакову к стенке. — А теперь послушай ты, Щербакова, — от Саши летели искорки. — Меня порядком задолбало то, что ты постоянно тащишься за мной, донимаешь меня везде, где только можно. Ты заводишь странные разговоры и что-то пытаешься сделать со мной.       Аня дрожала. Глаза просветлели, губы приоткрыты. Сердце нещадно быстро билось — это услышала даже Трусова. — И что это было сейчас?! Ты совсем двинулась умом, Щербакова? — лица располагались на расстоянии нескольких сантиметров.       Аня скромно улыбнулась и потупила взгляд. Бровь дернулась. Саша, видя эти перемены, растерялась и сузила глаза. Сзади послышался знакомый голос. Через секунду он резко остановился. Трусова обречённо обернулась. Последнее, что она смогла увидеть, были темная зимняя куртка и кроссовки, стремительно уносящиеся из здания. Саша резко отталкивает Аню и выбежала в коридор, пытаясь догнать белые кроссовки. Их обладательница с силой открывает входную дверь. Ноги несут ее вперёд, подальше от этого места. Саша, в какой-то олимпийке и тонких лосинах, выходит на крыльцо, спускается по кирпичным ступенькам и отчаянно окрикивает младшую. Та бросает взгляд из-за спины и сразу отворачивается. Она мотает головой, натягивая шапку на уши. — Ками! — ещё одна попытка вернуть шатенку. — Я даже слушать не хочу! Я всё увидела! — продолжая идти вперёд, крикнула Камила. — Да как ты не поймёшь! Ведь все же настолько очевидно! — Для меня все стало очевидно после сцены, которую я увидела. Все, Трусова, иди домой, оставь меня в покое. — Тебе прямо сказать? — надрывалась Саша.       Ками взмахнула рукой, отбрасывая слова рыжей. — Ты мне нравишься! — на одном дыхании выпалила Саша. Камила мгновенно остановилась и медленно повернулась. И когда ей стали небезразличны чувства Трусовой? — Я знаю, — прошептала Ками и сжала губы. Трусова ничего не услышала. Она почитала по губам. — А я те… — Этого я не знаю, Саша. — ответила Камила. Она догадалась с первого слова, что хочет спросить рыжая. — Поговорим чуть позже.       Снег бил в лицо и оседал на волосах. Стало холодно.       Слишком холодно.

***

      Глаза слипаются. Камила не знает, сколько сейчас времени, но организм бьёт в колокол о том, что пора спать. Долгий перелёт в Эстонию, несмотря на всего лишь 1000 километров от Москвы, выжал из нее все соки и не оставил сил ни на что, кроме просмотра какого-то глупого сериала. Она уже точно не помнит, но вроде она сама пришла к Саше. Та просто сидела на своей кровати, что-то настойчиво смотря в своем телефоне. И она не помнит, как предложила Саше переключиться на мелодраму. А ещё точно Камила не помнит, как подсела к ней достаточно близко, чтобы рыжая тяжело сглотнула. Но что точно помнит Ками, так это то, как закрылся сначала один глаз. Потом сомкнулись веки другого. Она хотела продолжить смотреть сериал, но после пары попыток раскрыть глаза погрузилась в сон. Когда Ками заснула на ее плече, Саша не заметила. Они сидели вместе, прижавшись друг к другу. Трусова держала телефон с первым попавшимся сериалом, который они решили посмотреть. Один раз она повернулась к Ками, но даже не обратила внимание на закрытые глаза той. Через пару минут она обратилась к девушке с вопросом, но ответа не последовало. Тогда то и выяснилось, что божий одуванчик заснул у Саши на плече. Сначала рыжая все ещё следила за ходом событий в мелодраме. А потом просто выключила её, боясь разбудить Ками. Бесшумной альтернативой для убийства времени стала лента соцсетей. Но после пары минут пролистывания чатов телефон был откинут в сторону. Как же можно заниматься чем-то ещё, когда на твоём плече спит обожаемая тобой девушка? Саша повернула голову. И почему она такая милая во сне? Трусова улыбнулась. Рассматривать Камилу во сне оказалось неплохим занятием. Вот слегка подрагивают ресницы. Губы приоткрыты. Волосы неаккуратно собраны в хвост. Свободной рукой Саша убрала пушинку с её брови. Она чуть дрогнула. Рыжая представила их со стороны и тяжело выдохнула. Она долго смотрела на голову Ками, а потом… А что было потом, Саша не помнит. Она не помнит, хорошо ли закрыла Ками дверь, но в тот момент это не играло роли. Она облизнула потрескавшиеся губы. Она не помнит, как положила свою руку в расслабленную руку Камилы. И не помнит, как, зарывшись носом в каштановые пряди той, нежно поцеловала ее в голову. Мягко отстранившись и глядя на девушку стеклышками, она чуть сильнее сжала ее руку. Саша не помнит точно, но, кажется, она поцеловала ее ещё раз в голову и прижалась своей щекой к ее макушке.       Для Саши сон был чем-то сокровенным. Если человек спал с тобой даже в одной комнате, значит, он тебе доверяет. Потому что пока ты спишь, с тобой могут делать всё, что угодно. Во сне о тебе могут позаботиться, а могут навредить тебе. Во сне можно понять, искренн и честен ли человек или просто скрывается за маской хорошей персоны. Ками заснула на плече у Саши. Значит она доверяет Трусовой. Интересно, у нее действуют такие же правила?       А можно ли считать, что они помирились? — Я люблю тебя, — тихо раздалось в пустой комнате. Ее признания всё равно бы никто не услышал. Оно нужно было ей самой.       Эстонская арена «Тондираба» встречает довольно приветливо фигуристов со всех стран Европы. Веселые слоганы в коридорах вызывают улыбку. Зоны для общения с журналистами и для лидеров просторны и красочны. С кафе открывается отличный вид на тренировочную площадку, на которой уже отрабатывают свои программы русские фигуристки. Лезвия коньков рассекают лёд. Все тело движется плавно на дорожке шагов. Мах ногой — прыжок. Заход на вращение. Руки поднимаются вверх и опускаются. Финальная поза. Ками слушает советы Этери Георгиевны и подъезжает к стоящей неподалеку Саше. Шатенка излучает счастье. Рыжая поглощает это излучение.       Трусова оглянулась: Тутберидзе уже ушла от бортика и разговаривала с каким-то тренером. Она тянет Камилу за локоть и подзывает к себе. Они неспеша едут вместе около края катка. — Так, получается, мы помирились? — неуверенно начинает Саша.  — Да мы особо и не ссорились, — буднично говорит Ками.  — А как же тот, — рыжая запнулась, — инцидент в раздевалке?       Саше в голову врезалось то, что произошло уже на улице. Как она призналась Камиле в симпатии. А та не ответила. В тот момент, стоя раздетая на январском холоде, она была сконцентрирована лишь на своих эмоциях. И факт того, что ее одна фраза, которая бы обязательно наделала немало шуму в сети, если бы кто-нибудь вбросил такую информацию, могла быть услышанной лишними ушами, оставался незначительной проблемой тогда. Однако через пару дней Саша не на шутку испугалась. Но, вроде как, парковка уже опустела, в Хрустальном находился одним из последних охранник, который особо не охотен до сплетен, и Аня, не смевшая погнаться вслед за Трусовой. Так что волноваться было незачем, только вопрос с Камилой нерешённ. Вот он и был самым главным для Трусовой.  — Слушай, я не знаю, что там у вас происходило. — То есть тебя сейчас ничего не волнует? — Нет, — Ками пожала плечами. — Тогда я действовала на эмоциях, здраво не оценила положение. Я просто все неправильно поняла. Мне почему-то показалось, что вы целуетесь, хотя на это даже и намека не было.       Саша теперь споткнулась, но с помощью рук удержалась на ногах. — Да и есть ли мне дело до того, кто тебя целует, если мы просто подруги? — дрожащим голосом произнесла Камила. Она издала нервный смешок. Почему ей так тяжело произносить этот факт. А разве это правда факт?       Эта грань с помощью одного слова «подруги» уже довольно подбешивала Сашу. Подруги же не целуются в раздевалках после тренировки, причем достаточно долго? —  А что по поводу Ани? — заметно расстроилась Саша. Постоянное «подруги» сжимало грудь и давило своей неопределенностью. — Ну, я, честно, без понятия, что ей было нужно от тебя. А мне особо и неинтересно. Аня моя подруга, это никак не повлияло на наши отношения. Я так же с ней общаюсь, с этим проблем нет. Мне кажется вообще, что тот инцидент — просто одно большое недоразумение. Ну или что-то типо того.       Ками отъезжает от Саши спиной, все ещё смотря на нее, и плавно двигается к калитке. Трусова, все ещё с осадком от неясного определения их отношений, следует ее примеру. Они натягивают чехлы. Ками ухмыляется. В темных глазах зажёгся свет.  — Хотя… Может тогда в метро ты была права?       Камила помнит про план. Она помнит, почему она неоднозначно себя ведёт рядом с Трусовой. «Именно из-за игры?» тонет в мыслях без шанса на спасение. Она все помнит. Но… Ей так понравилось. И она хочет поцеловать Сашу. Ещё раз. Саша игриво щурится и облизывает губы. Она поняла все без лишних слов. Надежды достаточно.       Камила убегает вперёд. Сашу останавливает Этери Георгиевна. Крепко держа девушку за предплечье, она объясняет ещё раз все тонкости программы. Рыжая нетерпеливо топчется. Наконец ей вручают салфетницу в виде щенка Маккачина. Саша торопливо идёт в раздевалку, по пути озираясь. За пару шагов до заветного посещения она поворачивает голову в сторону и замечает знакомый силуэт. Рыжая заворачивает и идёт навстречу ему. Она касается холодными пальцами его щеки и перемещает руки на плечи. Одно движение, и Камила уже прижата к стене. Через мгновение она ощущает мятный вкус чужих уже таких родных губ. Они хватают воздух ртом и сразу же возвращаются к желанным губам напротив. Руки хватаются за шею Саши. Пальцы пробегаются по позвоночнику Ками. Они целуются. Рвано, жарко, так, как хотят прямо сейчас. Это не похоже на то, что было в Москве, в «Хрустальном». Тогда они боялись прикоснуться друг к другу. Они робко переставляли губы, показывая всю свою нежность. Они медленно погружались в свои чувства. Сейчас они без стеснения берут то, что хотят. Быстро, будто им нужно уложится в определенное время на марафоне. Они ныряют в море и тут же всплывают, оставляя большие брызги.       И когда они успели научиться такому?       Саша переплетает их пальцы и впечатывает ладони в стену. Они растягивают конец, не двигаясь, и просто наслаждаются ощущением губ на своих. Кислород на исходе. Саша отстраняется и отходит, проводя языком по месту, которое совсем недавно занимали губы Ками. Та прерывисто выдыхает. Приглаживает буйные волосы. И идёт в раздевалку. Саша стоит в коридоре, оперевшись на стенку. А потом закрывает за собой дверь женской раздевалки, оставляя за ней в коридоре перелившиеся через край эмоции и желания.       Они сидели вместе в номере Камилы. Шатенка лежала на животе, согнув ноги в коленях. В ушах были наушники, на телефоне то и дело высвечивались фото из Инстаграмма. Саша сидела рядом в позе лотоса и увлеченно наблюдала за Ками. Трусовой всегда нравилась девушка, но сейчас она выглядела просто превосходно. Волосы собраны в небрежный пучок, на теле, не смотря на прохладу в комнате, лёгкая спортивная футболка, больше похожая на топ, и короткие шорты от Puma. На руке надет браслет, который завершал домашний образ. Рядом с Камилой всё действительно было как-то привычно, по-домашнему. Казалось, что вот он дом, здесь, в Эстонии, рядом с шестнадцатилетней фигуристкой.       Камила качала головой в такт песне и тихо подпевала. Эта мелочь ещё больше умиляла Сашу. Она подалась вперёд, оперлась на локти и поставила подбородок на образовавшееся ложе из ладошек. Трусова расплылась в радостной улыбке и смотрела влюбленным взглядом на Ками. Изумруды ловили каждое движение девушки, наслаждаясь ею. Это не осталось без внимания шатенки. Она повернулась к рыжей, мило улыбнулась и качнула головой в качестве вопроса. — Да нет, ничего, — ответила Трусова и потянулась к лицу девушки. Ракета легко провела тыльной стороной ладони по щёчке Ками, — слушай, а какую музыку ты слушаешь? Включишь что-нибудь?       Темные глаза Камилы загорелись. Она согласно кивнула, остановила трек на телефоне и протянула один из наушников Саше. Шатенка выбрала плейлист «Для Саши». Да, она предполагала, какие примерно песни нравятся Трусовой и на всякий случай создала отдельную папку с подборкой таких произведений. Валиева нажала кнопку «Перемешать». Рыжая вставила протянутый наушник и ожидала звука. Наконец, в ушах заиграла какая-то знакомая мелодия. Сашу не сразу затянуло, но ближе к припеву ей стало действительно классно.

I wanna ruin our friendship

We should be lovers instead

I don't know how to say this

'Cause you're really my dearest friend

      Эту песню Трусова слышала пару раз точно. Она была популярна в сети. И, хотя рыжая не особо разбиралась в английском, припев перевести смогла. Удивленная, она уставилась на Ками и слегка приподняла брови. Сердце отбивало быстрый марш, по телу разлилось тепло, на щеках выступил румянец. Та же просто продолжала напевать строчки из песни и кайфовала. Едва заметив лицо Саши, Камила вслушалась в текст. Осознание пришло не сразу. Но потом шатенка села напротив и сама уставилась на подругу. Дышать стало трудно — как будто в комнате закончился кислород. — Так значит, «хочешь разрушить нашу дружбу»? — ласково просила Саша. Внутри у обеих бушевал ураган эмоций, но наружу не вырвалась почти ни одна. Камила в глубине себя понимала, что это неправильно, всплыли мысли о «шутке», которая, казалось, носила лишь свое название с самого начала. Сознание окончательно покинуло девушку. — Да, — спокойно ответила шатенка. — И хочешь «стать влюблёнными»? — опять задала вопрос Саша. — Да, — без капли нерешительности продолжала Ками. — То есть ты предлагаешь встречаться? — А ты против? — Нет, — так же, без доли сомнения, ответила рыжая. Внутри она говорила сама себе: «Нельзя, нельзя опять встречаться, тебя опять вышвырнут и забудут, нельзя…» Остатки разума младшей тоже твердили: «Нет, это невозможно, нельзя, мы же хотели просто пошутить…» Ками взяла руку Саши и легонько сжала. — Так мы теперь пара, получается? — для самой себя спросила Ками, она не верила в реальность происходящего. — Да, друзья же не целуются, — усмехнулась та. — Так может поцелуешь?       Два раза Саше повторять не надо. Она немного нагнулась и прильнула к мягким губам Камилы. Этот нежный поцелуй давал новых сил и показывал ту необъятную любовь, которая таилась в душах обеих. Стало тепло. Этот вечер многое поменял, но многое и прояснил. Но это никого не волновало, для двух девушек были важны только их чувства и губы напротив. Их не волновало, что Ками выиграла сегодня, а Саша была третьей. Их не волновало, что на награждении и пресс-конференции Камила с Аней постоянно разговаривали и веселились, а Саша была потерянной.       Чувства за закрытой дверью важнее, чем то, что выставлялось напоказ.