Иные внутри

      Толчок в спину был неожиданным. Таким, что Саша вздрогнула от небольшого испуга. Выпрямив все тело как будто по команде смирно, она обернулась на источник касания и вынула наушник из уха. Алена приветливо улыбнулась, прикрыв глаза. Трусова покачала головой, смотря куда-то вдаль, что явно означало «Опять ты в своем репертуаре, Косторная». На это Алена насупилась, не опуская уголки губ, и поиграла бровями. Трусова лишь фыркнула.  — Ну, хоть обнимешь меня, больную? — начинала злиться Алёна. Без лишних раздумий Саша приблизилась к ней и выполнила просьбу. И, не разжимая обнимашек, спросила с хитрым видом:  — Больная на голову или на руку?       Та ответила незамедлительным ударом по спине здоровой рукой.  — Ну а что, я не права?  — Права, права, но больной на голову я была всегда, а с поломанной рукой хожу не так давно. — Алена тыкнула Сашу прямо в живот.  — Эй! Нельзя так подло… — она покрутила указательным пальцем у носа Косторной, но блондинке (точнее красной) он не стал преградой для дальнейших действий. Наконец, отбившись от атаки щекоткой, Саша задала, пожалуй, самый первый вопрос, который пришел в ее голову с момента обнаружения Алёны в раздевалке:  — Какими судьбами здесь?  — Пришла накатывать программы, чтобы стать двукратной чемпионкой Европы, а ты что, забыла уже?  — Ну да, вот с этим? — Трусова тыкнула на фиксатор, который не внушал ощущения стремительного восстановления. — Россию-то ты пропустила.  — Пустяки. Позвоню в федерацию, — она сложила пальцы свободной руки, как обычно показывают телефон, — скажу: «Так, тут скоро ЧЕ, вы знаете, что это значит. Мне надо обязательно выиграть, в этом не сомневайтесь, а вот с допуском есть некоторые проблемы».       Сашу начало пробивать на смех, но она пыталась сохранить серьезное лицо, подыгрывая Алёне.  — «Всмысле вы не знаете, как меня допустить?! Берём, — Алена махнула рукой прямо перед Трусовой, — делаем замену, — специально произнесла последнее слово по слогам, — можно Трусову убрать, можно Валиеву, она вообще маленькая ещё, но мне, так то, все равно. В итоге все довольны: я титул сохранила, да и вы не в пролете», — и издала звук завершенного разговора на телефоне. Саша спрятала лицо в ладошки, но это было плохим противодействием нахлынувшему смеху. Кажется, скоро уборщице не придется мыть пол, потому что Трусова соберет всю грязь на нём, крутясь, как сосиска на вертеле.  — Было бы забавно, — прокашлявшись, промолвила рыжая.  — Да. Проведать вас пришла, что же ещё? Врачи запрещают на лёд выходить, а дома скучно сидеть стало.  — А ещё. Валиева уже, видимо, далеко не маленькая девочка, вот, нас с Щербаковой, старушек, обогнала.  — Что верно, то верно. Я смотрела трансляцию. Кстати, вы так мило смотрелись вместе на показательных, я просто не могу, — почти прыгая, ответила Алена. Саша криво улыбнулась и отвела взгляд. Щёчки порозовели.  — Кто-то что-то сказал про милоту? — в раздевалку зашла Камила, только что пришедшая с хореографии. Пройдя к своему шкафчику, который с недавнего времени располагался прямо рядышком с Сашиным, и достав оттуда бутылку с водой, она сделала несколько больших глотков и обернулась в ожидании ответа.  — Во-первых, привет, чемпионка России, — ехидно подметила Алена, поставив руки в бока. — Во-вторых, про тебя с Сашей говорила. Показательные растопили мое сердечко.       Ками закрутила крышку бутылки и ткнула Трусову в бок локтем. Та насупилась и по-детски добавила:  — Да может хватит меня тыкать уже?       На это шатенка лишь подошла вплотную к ней и прошептала прямо в лицо, но так, чтобы и Алёна тоже слышала фразу:  — Успокойся, солнышко, — Камила коснулась носа рыжей и резко провела пальцем вверх, вздергивая его. Щёчки покраснели. Младшая пошла обниматься с Алёной, пока Саша так и осталась с затуманенной головой в облаках.  — Что-то новенькое тут без меня происходит, — точно подметила Косторная, главный шиппер Хрустального, высвободившись из плена Камилы. — На свадьбу позовете?  — Ну, Ален, — теперь тычок получает и блондинка, — ты да знаешь, мы просто подруги.       Саша начала плавно спускаться на землю. Фраза Ками вернула ее в реальность. «Просто подруги» неприятно кольнуло, но забылось где-то внутри, не помешав чувствам от прошлого обращения. Новое ощущение надо было тчательно распробовать, будто руками щупать каждую мелочь одного слова.       Как Камила неожиданно появилась, так же и исчезла с поля зрения рыжей, последовав за Алёной. Саша так и стояла, как истукан. Аня подошла к двери и, развернувшись боком, пропустила двух подружек в коридор. Она села на свое место, открыла сумку, порывшись там несколько минут, достала необходимые вещи. Потом из чемодана показались коньки. В руках оказался телефон. Послышался грохот. Обеспокоенно отвлеквшись от просмотра новостей, Аня наконец увидела Сашу, которая приземлилась на скамейку. Она по привычке улыбнулась, прикрыв карие глаза и нагнув голову набок. Трусова не отвечала. Лишь тогда Щербакова встала и, приблизившись, присела на корточки прямо перед ней. Взгляд затянуло туманом, щёки алые, красные волосы растрёпаны, а на лице растянута тупая улыбка. Саша смотрит как бы сквозь, будто перед ней никого и нет. Аня прилично испугалась. Она взялась за плечо Трусовой м легонько потрясла. Саша вернулась в реальность.  — Что такое?  — Это у тебя надо спросить, что такое, — с ноткой раздражения отвечает Аня.  — Всё хорошо, — счастливо пролепетала та.  — Да прям. Я вижу, — Щербакова опустила взгляд, обречённо мотая головой.  — Да, — Саша сделала паузу. — Меня солнышком назвали.       Глаза загорелись, улыбка стала ещё шире, хотя Ане казалось, что шире уже некуда. Саша похлопал себя по щекам, пригладила волосы и встала. Глубоко вздохнув, она вышла из раздевалки, шагая вперёд будто во сне. Аня тоже встала и посмотрела вслед ей. Шоколадные глаза метались повсюду. Хорошее настроение как рукой сняло. Она медленно вернулась на свое место, поступила взгляд и закусила губу.       «Солнышко, значит». — Урок окончен, — кинул Железняков и вышел из зала. Все вокруг начали лениво собираться. Саша осталась у станка. Хотя почти целый год был убит на улучшение хореографии, тренеры утверждали, что надо работать ещё больше. Даже под очередными статьями в интернете каждый раз появлялись комментарии по типу «деревянная» и «некомпонентная», но они играли второстепенную роль. Поэтому во время своего законного перерыва она оттачивала движения программы, добиваясь лучшего результата. Одно и то же упражнение, снова и снова. Кажется, что Саша его сможет повторить во сне. Мах ногой, кружок головой, волна руками, движение туловищем. Аня не спешила покидать помещение. Вещи лежат на коленках, голова прислонена к стене, а взгляд направлен на слишком идеальную Трусову. Уголки губ непроизвольно приподнимаются. Глаза становятся медовыми. Шаловливая темная прядь падает на глаза, мешая обзору. Аня сдувает её, но та не планирует покидать лицо Щербаковой. — Саш, по-моему, ты уже достаточно поработала сегодня. Ты и так плавно двигаешься, пора передохнуть, — сказала она, настойчиво убирая волосы рукой. — Помолчи, Щербакова, — стиснув зубы, холодно произнесла Трусова. — Тебе, может, и достаточно, а я ещё позанимаюсь. — Ты, кажется, говорила, что свободна сегодня вечером, — Аня встала и подошла ближе. — У меня родители уехали, может, устроим ночёвку?       В ее нежном голосе слегка звучала надежда. Но надеятся на что-то, что касается Трусовой бесполезно. Саша резко повернулась и грубо ответила: — Щербакова, мне нужно готовиться к Европе, а не с подружками развлекаться. У меня сейчас нет времени на тебя.       Аня грустно свела брови, разбившись о ледяную броню Саши. Она молча вышла вслед за Майей, которая устала слушать перепалки девочек, и направилась в раздевалку. Рыжая вернулась к станку. Взглянув в зеркало, она нашла в отражении неприметную Камилу, которая спряталась, как испуганный зайчик, в углу. Шатенка смотрела четко на Сашу, не моргая. Трусова продолжила выполнять свою привычную в последнее время тренировку. Она отвела взгляд и ухватилась за станок. Внезапно по спине прогулялся лёгкий ветерок. Саша вернулась к отражению: Ками стояла прямо за ней. Теплая ладонь упала на Сашину, поглаживая кожу большим пальцем. Носом Камила коснулась мочки уха рыжей. Саша шумно сглотнула. — А для меня время найдется? — она даже шептала прекрасно, как будто кто-то играл на фортепьяно Шопена. Саша утвердительно кивнула и повернулась головой к младшей, кончиком носа коснувшись носа той. Она тут же отшатнулась, но продолжала завороженно смотреть в темноту глаз Ками через огромное зеркало. Она переместила свои ладони на пресс Саши, обнимая сзади. Шатенка уткнулась лбом в шею Трусовой и обжигала дыханием свободные от одежды участки тела. — Тогда жду тебя после заминки, — произнесла на ушко Камила и, отпустив Сашу, покинула зал.

***

      Саша заходит в дом тихо. На дворе уже достаточно поздно, чтобы у домочадцев не возникло вопросов по поводу ее возвращения. Поэтому Трусова поворачивает ключ в двери настолько медленно и аккуратно, насколько это возможно. Она переступает порог, и ботинки предательски скрепят на полу. Захлопывает дверь, закрывая ее на замок. Получается громко. Ее излишне шумный приход вызывает табун мурашек по телу. Саша еле дышит, будто это поможет ей. Она снимает злощадную обувь и на цыпочках прокрадывается в свою комнату. В тени на кухне она не замечает маму. Та, как кошка, неслышно достигает в один шаг дочь и успевает схватить ее за руку. Саша вздрагивает. — Где ты была? — шепотом спрашивает мама. — На тренировке, — суетливо проговаривает Саша. — До двенадцати ночи? — грозно округляет глаза та. — Да. Всё, мам, отпусти, — рыжая безрезультатно пробует выдернуть руку. — У тебя всегда плохо получалось врать. Саша обречённо вздыхает. Всё равно придется раскрыть карты. — Я ходила в кино с подругой, — руку, всё-таки, освободить удалось. Но уйти от разговора не получится. — Начинается… А тренироваться ты когда будешь? Саша, одумайся, у тебя соревнования на носу. — Во-первых, — Трусова ткнула пальцем в грудь маме, — мы пошли туда после тренировки. Во-вторых, раньше, когда я пропадала с Аней, ты мне ничего не говори… — А сейчас ты была не с Аней? — перебила ее та. Саша остолбенела. Такого замечания она точно не ожидала. Взгляд упал куда-то на ноги, прямо на белые носки. Брови свелись.       С Аней всё было сложно (звучит как статус ВКонтакте). После того февраля Саша не могла полностью простить ее, но и отпустить тоже не могла. «Привязалась», — грустно заключила она ещё в мае, когда вернулась в группу Тутберидзе. Тот год, может даже меньше, был американскими горками. Аня то приближалась, то отдалялась. На Аню уходили все силы Саши. Саша была слепа. И не замечала никаких звоночков. А сейчас история повторялась: Щербакова проявляла тепло и тянулась к рыжей. Трусова грубо отсекала и холодно отторгала. Щербакова считала, что они дружили. Но это неверно — они просто спокойно существовали рядом, почти без ссор и взаимной неприязни. Идеальный образ Аннушки подкупал всех, включая Сашину маму. Жаль, что та не знала всю правду. — С Ками, — шепотом вымолвила Трусова. — С Камилой? С юниоркой? — Она не юниорка. — Неважно. Саша, пора прекращать такое отношение к спорту. Особенно в Олимпийский сезон, — мама повернулась и уже уходила. Ее остановил практически крик дочери: — А все годы, все эти годы работала почти каждый день, никогда не давала себе нормально отдохнуть, думала только о результате. Сбоку послышался шорох. Видимо, брат начал просыпаться. — Я заслуживаю даже простого похода в кино с Камилой. Я могу немного отвлечься. Тем более Олимпиада не завтра, — она перешла на шепот. — Но… — Мам, я знаю, что для меня лучше. Скоро сборы, там я точно не буду отвлекаться, — Саша показала кавычки в воздухе. — Перестань меня контролировать хоть ненадолго, — кинула она перед тем, как скрыться за дверью.       Саша зашла, скинула кофту и плюхнулась на кровать. Потом разблокировала телефон. Зайдя в галерею, она сразу же открыла видео, записанное по пути в кинотеатре.       Городские улицы усыпаны январским снегом. Он еле слышно скрипит под ногами, почти как лёд под лезвиями коньков, но значительно тише. И как-то по-иному. Они медленно бродят по вечерней Москве, особо не торопясь никуда. Зимний холод приятно бьёт в лицо и покалывает нежную кожу. Будто стесняясь приземлиться, мелкие снежинки падают с неба, иногда попадая на чуть дрожащие брови, неприкрытые пряди девушек, нос, где они стремительно таяли. Саша идёт спокойно, прямо смотрит вдаль, неспеша передвигая ногами. Камила, как уже весёлый зайчик, скачет по снегу и будто светится счастьем. По пути она легко находит себе занятие от скуки: то прыгает на одной ноге, то играет в классики, то крутиться около рыжей, то находит себе гору снега, которые встречаются крайне редко, и, с разбегу влетев в неё, валялась и пыталась делать снежного ангела, хотя выходило плохо. Да, а ещё неподалеку она увидела детскую площадку. Даже не предупредив Сашу, Ками рванула к своей цели и успела скатиться с горки. Подобные выходки обычно выводили Трусову из себя. И сейчас она скептически смотрела на детское поведение Камилы. А с виду так и не скажешь, что в шестнадцать лет, с серьезным лицом посещая различные мероприятия, проводя важные встречи, она будет так веселиться, причем на улице. Впрочем, иногда Саша с любопытством поглядывала в сторону Ками, с интересом наблюдая за ее новым развлечением. И улыбалась. Была недовольна, но улыбалась. — К слову, далеко нам ещё? — банально спросила Саша. Кстати, она даже и не знала, куда они идут. — И что за сюрприз ты мне подготовила? — Недалеко, метров 300 может, а потом повернуть. И почти пришли, — Камила не отвлекалась. — А идём мы в кино. — Так просто и неоригинально? — рыжая была в недоумении. — Да, — кажется, Камилу ничего не смутило. — А потом мы едем по мне на ночёвку.       Саша встала как истукан посреди дороги. Простите, что? — Что? — Что что? — ответ шатенки показался Трусовой забавным. Или это был истерический смех? — Уже поздно будет. Совсем поздно. А ещё ты уже закинула свои вещи к моему дедушке в машину, забыла? А что такого?       А что такого? Действительно. Может, то, что ее не предупредили? Может, то, что у нее могли быть ещё другие планы? Может, то, что ее не отпускают родители? Но это всё меркло на фоне самого главного. Она проведет целую ночь с Камилой. Она будет спать с ней в одной комнате. Возможно, даже в одной кровати. И она будет обнимать младшую во сне, в темноте ночи, прижимая ту настолько близко, насколько это возможно. Так близко, что между ними будет лишь 2 слоя ткани: лишь пижама Камилы и футболка Саши. Такая мысль не то что не укладывалась в голове — она решительно не попадала в черепную коробку, отскакивая, как мячик, который уронили на пол. Трусова потерла лицо замершими ладонями, чтобы хоть как-то прийти в себя. Она глубоко вздохнула. На вопрос Ками она так и не ответила.       Напряжённый разговор с мамой лишь подтвердил опасения Саши. Если бы она не вернулась домой, то, скорее всего, она бы уже и не вернулась в Хрустальный, потому что её бы прибили на месте. Саша перелистывает дальше. На экране — селфи из зала.       Они выбрали какой-то не особо популярный фильм. Что смотреть — не имело значения. Им хотелось просто провести время вдвоём. Людей вокруг не так много, но всё равно Саше некомфортно. Причину этого она найти не могла. Возможно, ее напрягала известность, порой она надоедала. Может, она боялась быть замеченной рядом с Камилой. Саша вжалась в кресло, ухватившись за подлокотники. Она попробовала вернуться к просмотру фильма, но сюжет был настолько предсказуем и скучен, что Трусова занялась разглядыванием чего угодно, кроме огромного экрана. Вдруг ладонь Ками опустилась на подлокотник, именно в то место, где лежала рука Саши. Та тоже уже давно не следила за фильмом. Саша повернулась к шатенке. Камила смотрела на неё. И, как ни в чем не бывало, переплела их пальцы.       Саша с наслаждением закрыла глаза.       Не раскрепляя рук, они шли от кинотеатра до вызванного такси Саши. Камила, божий одуванчик, непрерывно смотрела своими темными глазами на рыжую. Та улыбалась, внутри распространялось тепло. Оно разливалось ещё с того момента в середине фильма, когда Ками, проникнув между пальцев Саши, несильно сжала ее ладонь. Перед тем, как Трусова села в машину, шатенка уже привычно коснулась своим теплым пальцем кончика носа рыжей и легонько надавила на него. Саша кинула свой счастливый взгляд на нее через стекло автомобиля. Камила улыбалась глазами, в которых промелькнул свет. Свет в темноте.       Очарованно Саша открыла мессенджер и настрочила сообщение Ками. Младшая сразу ответила. Тогда их диалог пополнился на ещё 100 сообщений.

***

— И куда ты меня потащила?       Саша опять ничего не понимает. А ведь иногда можно и просто довериться и не задавать лишних вопросов. Но Камила отгоняет эти мысли — ей не надо сбиваться с курса. Она лишь драматично закатывает глаза и отвечает: — Мы поедем на метро. Ты же проводишь меня?       Саша опешила. Во-первых, она будет провожать Ками до дома?! От этого где-то внизу живота слегка затянуло, а потом на грудь опустилось давящее чувство. — А если нас узнают?! — это было второе, что пришло в голову Саши. — Нам же пройти не дадут! — Да не парься! Все нормально. Волосы твои спрятать под капюшоном легко, ещё наденешь маску. Никто даже внимания не обратит, — спокойствие Ками поражало. По крайней мере внешнее спокойствие. — А ты? — А меня никогда не узнают. Неприметная внешность. А ещё я не такая популярная, как ты. Можешь не беспокоиться, я так делала уже сотни раз.       Трусовой было не по себе. Очередная выходка Камилы. И когда она оставит ее в покое, утопать в собственных чувствах? — Саш… Ты куда?       Она чуть не прошла мимо входа. Мысленно обматерив себя, Саша завернула за угол и зашла в подземку. Они быстро расправились с оплатой, и Ками, как радостный зайчик, поскакала к экскалатору, встав спиной к спуску. Саша нерешительно ступила на следующую ступеньку. Вообще, она хотела пропустить одну, чтобы сохранить дистанцию, но народу было так много, что ее буквально вытолкнули на экскалатор.       Наступило молчание. Осознание ситуации почему-то пришло сразу. Она казалась чем-то нереальным, невозможным в ее мире. Но спонтанные решения ведут к неожиданным последствиям, придется принять этот факт. — Да, неловко как-то, — Саша решила разрушить тишину. Хотя в метро было довольно шумно, это Трусова сразу отметила. — Да ладно тебе, неловко было бы, если я бы стояла вот так, — Камила наклонилась так, что ее нос почти касался губ Саши. От этого её сердце начало отбивать быстрый ритм, как уличные музыканты недалеко от метро, которых они встретили неожиданно для себя. В такую позднь зимой обычно никто не стоит. — А так между нами целых пол ступеньки.       Для Камилы это казалось такой мелочью. Однако дразнить Трусову — это отдельный вид наслаждения.       Саша посмотрела за Ками: до конца оставалось совсем немного. Времени в обрез, а потом они уже вряд ли поговорят. Собрав всю свою решимость, она спросила: — К чему все это? — Что? Всмысле? — Валиева искренне не понимала, что Саша имеет в виду. — Ну… Твое отношение ко мне, — говорить было труднее, чем прыгать квады. Но Саша держалась. Хорошо, что на ней была маска, иначе Камила бы уже давно увидела её покрасневшие щёки. — Какое отношение? — Ками прикинулась дурочкой. Намеки она понимала прекрасно. Пожалуй, ей просто хотелось услышать эти слова лично от Саши. — Блин… Ну… Как к чуть больше, чем подруге…       Саше хотелось сжаться в клубочек. Однако решать все свои проблемы на спуске в метро — такая себе идея. Но отступать поздно: либо она услышит ответ сейчас, либо уже никогда. — Мы просто подруги. Если бы это было что-то другое, ты бы это ясно поняла.       Как отрезала. Взгляд Саши стал разочарованным, она сама уставилась на свои ботинки, а потом начала разглядывать других. Странно, она сама же хотела это услышать. Ей не нужны были проблемы прямо перед Олимпиадой. Ками отвернулась — надо было срочно спрятать свое лицо, по которому читались все эмоции. Она потерла запястье и направилась к вагону, попутно оглянувшись на Сашу. Та встрепенулась и ускорилась, чтобы не отстать.       Они ехали тихо. Сначала стояли, потом, ближе к станции Камилы, сидели. Никаких разговоров. На сегодня их было достаточно.       Шатенка вдруг вздохнула и положила голову на плечо Саши. Она сразу выпрямилась, сложила руки ровно на коленях, как будто стоит в строю. Дышать стало трудно, наверное, из-за маски. Ками, как ни в чем ни бывало, накрыла ее руку своей и начала медленно поглаживать. К голове прилила кровь.       «Что же ты со мной делаешь, ведьма… — пронеслось в голове Саши. — Играешь со мной, как с игрушкой». — Хотя, знаешь… — послышалось со стороны Ками. Саша повернула голову. — Возможно, мы и просто подруги. Но меня никогда так не тянуло к обычной подруге. Я никогда не чувствовала какую-то… лёгкость рядом с подругой, как будто сейчас полетишь. С тобой всегда тепло, хотя с виду ты такая холодная, что можно обжечься.       Ками говорила ещё что-то, но Саша уже ее не слышала. Голос доносился как бы из-под воды. Вагон затянуло туманом.       Взгляд, полный мольбы и отчаяния, опустился на Валиеву. Та аккуратно опустила ее маску, открыв себе вид на все эмоции Саши. Ками приложила палец к приоткрытым губам рыжей, медленно кивнула, задавая тем самым вопрос: «Будешь молчать?» Саша кивнула, всё ещё с пальцем Камилы на своих губах. Шатенка улыбнулась, провела рукой по подбородку Саши и вышла из вагона.       Внутри — буря, снаружи — пустота. Она лишь обратно надела маску и пялилась на пустое сидение напротив. Из оцепенения ее вывел противный голос, объявляющий станции: «Вы прибыли на конечную станцию. Пожалуйста, покиньте вагон». Саша медленно вышла, оглянулась в поисках карты или названия станции и через мгновение с ужасом поняла, что оказалась на другом конце Москвы от ее дома.       Черт.

***

      Последние тренировки проходили не сказать что удачно, но хорошо. Прыжки выходили почти безупречно. Тело буквально летало надо льдом, который снова приносил удовольствие. Он приятно поскрипывал под острыми лезвиями коньков, отдавая подрагиванием в ногах. Однако самым восхитительным, что Саша сегодня подметила, была Камила. Она как-то про особенному мягко смотрела на рыжую, иногда посылая лёгкую улыбку в ее сторону. При раскатке они ехали напротив друг друга и часто переглядывались. Далеко, но как будто совсем близко, как будто рядом.       И, естественно, лёд покинула последней Саша. В воздухе встало что-то до боли приятное, настроение поднималось с каждым прыжком — даже триксель сегодня не доставлял больших проблем. Камила уже давно закончила тренировку, но ждала Трусову за бортиком, влюбленно наблюдая за девушкой. Да, определенно влюбленно. Ощущение этого факта, уже настолько очевидного, воздымало Сашу. Взаимность, наверное, всегда приятно отзывается внутри. Камила облокотилась на бортик, когда к ней подъехала Саша. Ками потянула руку и потрясла ей, как ребёнок. Рыжая потянула свою, переплетая пальцы, и улыбнулась. Потом наконец вышла, надела чехлы и, приобняв младшую за талию, направилась в сторону раздевалок. За пару шагов до места назначения она провела ладонью по щеке Камилы, пошла чуть вперёд, разомкнув контакт, сделала отрешенное лицо и зашла в комнату. Валиеву всегда удивляла и даже умиляла эта смена настроения Саши: и не подумаешь, что за таким толстым слоем холода кроется нежный цветок, который распускался с каждым разом всё больше и больше. — Так, что по поводу вновь прибывших… — продолжила свою речь Этери Георгиевна про соревнования.       Саша спокойно прошла за ее спиной и села на скамейку рядом со своими вещами. Через пару секунд в дверях появилась и Ками, которая, предварительно поздоровавшись с Тутберидзе, приземлилась на следующее от  рыжей место. После пламенной речи тренера о том, как важно не обесценивать Чемпионат Европы и выкладываться по полной, будто кто-то планировал действовать иначе, и о том, какие ошибки допускает олимпийская троица, в раздевалке началось бурное обсуждение жизни и ее мелочей. Девочки болтали обо всем на свете, отдыхая после льда, и переодевались. Ками активно перекидывались фразами с Аней и Майей, иногда обращалась к Аделии, которая заглянула к ним на пару минут. Саша молчала в стороне. Она завела руку за спину младшей и поставила ее на скамейку. Ладонь Камилы тут же накрыла пальцы Саши. Трусова ухмыльнулась. Постепенно комната пустела, некоторые в спешке покидали раздевалку, потому что их ждали на парковке родители, другие уже просто устали и направлялись домой своим ходом. Последней вышла Щербакова. Она приобняла Трусову одной рукой, кинула «Пока» и скрылась за дверью, оставив Сашу и Камилу наедине. Они переглянулись. Через несколько минут стеснения и неопределенности рыжая приблизилась к младшей. Свет темных глаз упал внутрь. Ками замерла. Уши горели. — Я обещала себе не влюбляться, но у меня не вышло, — шепотом произнесла, почти выдохнула ей в лицо Саша.       Уже можно было таять? Камила вся горела, где-то в груди ощущалась приятная тяжесть, дыхание сбилось. Она смотрела прямо в серо-зеленые глаза Трусовой. В эти стеклышки, которые притягивали все сильнее и сильнее. Сейчас они казались особенно удивительными. Между ними было неприлично маленькое расстояние, которое хотелось преодолеть — быстро, настолько, как будто его и не было. Взгляд Ками упал на пухлые губы напротив. Сначала по ним прошёлся язык Саши, потом они приоткрылись. Она резко приблизилась к шатенке, остановившись буквально в пару сантиметрах от чужих губ. Понимала ли Камила, что это неправильно? Возможно. Но эту секунду, на которую Саша замерла, ее мучали другие мысли. Ее разорвало от двух совершенно разных чувств. Она ведь просто хотела пошутить… Немного развлечься, проиграв с Трусовой. Но… Ей безумно хотелось. Поэтому она не сопротивлялась? Она влюбилась?       Саша мягко коснулась своими губами губ Ками. Она почувствовала, как девушка тепло выдохнула, переместила руки на шею рыжей, хватаясь за единственную опору — лишь бы не утонуть в своих же чувствах. Саша так же мягко отстранилась, чтобы посмотреть на реакцию младшей. Та открыла блестящие глаза, сомкнула губы, наклонила голову на бок. Лишь касание. Саша лишь коснулась своими губами, а Камила уже куда-то летела. Кажется, что под ней — пустота. И она не падала. Она летела.       Как между ними вновь не осталось и молекулы, они не заметили. Растворившись друг в друге, прерывисто дыша, боясь конца этого момента, они целовались в раздевалке Хрустального.       Сегодня план вышел из-под контроля.