ты—мой наркотик.

до жути красные глаза, что когда-то блистали глубоким, проницательным серо-голубым цветом, вновь смотрят куда-то вдаль. в даль стены напротив. неужто там что-то интересное? в подсознании беловолосого юноши уж точно. вновь валяются блистерные упаковки, банки-склянки, явно использованные шприцы и всяко-разные пакеты. не сказать, что и в самой квартире было чисто. будто тут породился сам хаос. ну, или же мельком прошёлся смерч. (каждый день такое случается, чему удивляться.) да и свет, кажется, тут никогда не включается, разве что настольные лампы иногда, видимо, для своих каких-то целей. не сказать, что эта квартира принадлежит молодому и крайне жизнерадостному, на первый взгляд, человеку. тут, скорее, живёт какой-нибудь заядлый наркоман, что пропил все деньги и вынужден прятаться от полиции здесь. явно не когда-то симпатичный парень. однозначно нет. в это тяжело поверить, но это факт. что же довело молодого парня до такого образа жизни, что даже, иногда, и врагу не пожелаешь? хм, точный ответ таится где-то далеко, в глубине мыслей Гоголя. и они точно давно завалены чем-то другим, дабы те не всплывали в неподходящие моменты. глубоко внутри заперты. уж хозяин тела об этом позаботился на славу. точнее, старался. а если подумать и представить, то, возможно, загнал себя Николай в это состояние лишь из-за своей первой влюблённости, если это можно назвать ею. он ведь наконец почувствовал тех самых бабочек в животе, при виде одной физиономии, а сердце всё усиливало свой ритм, кажется, что это стучание слышали все, не взирая на шум вокруг. но то-ли смелости не было недостаточно, то-ли какой-то страх не давал сделать первые шаги на встречу к своей мечте - быть вместе с его предметом воздыхания. полагалось, именно страх, не взаимности или быть осмеянным за его признание, пугал больше всего, на то время ещё молодого паренька. нет. Николай, скорее, где-то в глубине души прекрасно осознавал, что те "чувства" - последствия употребления наркотических веществ. и только потом, когда он вбил себе в голову тот факт, что он влюблен, и что это явно не взаимно - он позволил себе вообще не рассчитывать дозу, скидываясь на то, что это якобы единственный способ решения несуществующей проблемы. вот, что значит придумать проблему, а потом убиваться из-за нее. конечно, свою роль сыграла тут и скука, и психические расстройства, но это не так важно. не всякий осмелился бы начинать губить свой организм психотропными, а после и галлюногенными, дабы моральная боль стала хоть чуточку легче. но кто же знал, что в галлюцинациях будет появляться "он".. дозы прибавляются, а организм уже не может без них. каждый день, как день сурка. смена дня и ночи? Николай явно не знает об этом. тёмные шторы разделяют его от внешнего мира, а спит он лишь тогда, когда организм по своей воле отключается. на час, два, а может и несколько суток. это единственный способ, чтобы отдохнуть от всей этой химии, что, кажется, скоро заменит все органы, а алкоголь заменит кровь. и получится ходячий (ну, почти) мед. центр. там уже скопилось всё, что можно и нельзя. и единственным "солнцем" что присутствовало в его столь мрачной жизни, был Достоевский. именно он иногда заявлялся в этой квартире(скорее уж, наркопритоне), дабы хоть как-то поддерживать то жалкое существование, которое увядало с каждым днём. но с каждым днём состояние Николя становилось всё хуже и хуже, а желания приходить к нему всё меньше и меньше. мыли Николая пусты или сполна забиты? он ещё хоть что-то осознает или превратил себя в зомби? сколько ещё до конца? и чему конец придёт скорее: жизни беловолосого, или же он начнёт справляться без помощи наркоты, травы, и алкоголя? (ответ очевиден.) прерваться от раздумий заставил тихий стук, а после и скрип двери. входной двери. бешеные глаза забегали в непонятках, что же делать? первое, что пришло в голову Гоголя - это забиться в углу, поджав колени, и закрыв лицо руками. невооружённым взглядом было видно, как бедное худощавое тело дрожало. в таком состоянии он был и обнаружен. а шаги всё приближались. такие томные, равномерные, пугающие.. вся квартира давно пропитана вонью табака и спирта, хотя, Николай этого не замечает. привык. вот и дверь в спальню Гоголя открылась. было лишь слышно, как лаковые туфли швыряют по сторонам блистеры, подходя ближе и, примерно, в полметре останавливаясь. и тишина. да. это был очередной из тех редких визитов Достоевского, когда он проверял, жив ли тот. оглядывая помещение,(квартирой это никак не назвать), его лицо выражает явное отвращение как к владельцу квартиры, так и к самой ситуации. но, для младшего же, это было ещё более пугающее. паника мигом охватила тело юноши, но не успел Николай сделать что-то, как его левое запястье хватает чья-то холодная рука, заставляя посмотреть на него. — опять достал новую дозу? где ты, черт возьми, их берешь?— с явным раздражением задаёт вопрос старший, резко отпуская чужую руку. хоть взгляд и размыт, всё вокруг плывёт и дрожит, это лицо можно узнать из тысячи. Фёдор, мать его, Достоевский. он вновь пришёл сюда. раз в, примерно, месяц он обязательно придёт проверить что же творится в квартире под номером "7", где когда-то он со своим товарищем проводил беззаботное время за игрой в приставку или подготовкой к экзамену. он мог назвать это помещение чем-то знакомым и привычным. раньше. раньше тут было намного комфортнее. оно и понятно. возможно, если бы брюнет узнал о "чувствах" до того, как тот начал употреблять в таких количествах, то, наверное, он бы предпринял что-то. страх неизвестного погубил его будущее. шаги утихли. Страшно. Страшно от того что происходит сейчас, страшно от будущего, даже черт побери от прошлого в дрожь бросает, что уж там. Это был Достоевский.. чтож, не узнать его даже в состоянии подобного зомби было бы тяжело. взгляд блуждал по комнате, парню уже просто напросто не было куда его деть. Куда не погляди, повсюду он. да, Достоевский был один, но благодаря новой дозе, и какому-то крепкому алкоголю Коля уже не понимал где настоящий Фёдор. Гоголь попытался привстать, что у него благополучно не получилось. Ну, оставалось только сидеть. Николя выглядел чудовищно. Растрепанная коса, хотя, это так назвать уже нельзя было. Какая-то пропахшая табаком футболка с надписью, которую уже нельзя было увидеть. Стерлась также давно, как воспоминания беловолосого о нормальной жизни. Дост что-то агрессивно прорычал, Коля не особо его слушал, точнее, он его еле слышал. Парню не нравилось слушать этот, скорее всего очередной выговор по поводу новой дозы. Он хотел просто погрузиться в спасительную темноту. Новый прилив паники, тревоги и раздражения. Нужно было что-то ответить.. но что? Брюнет уже давно не считал того человеком, скорее выродком с человеческим если так можно сказать, обличьем. Беглый взгляд в сторону "собеседника" и опять тишина. Чтож, нужно было хоть что-то вывалить со своей пасти. — оо.. ехе.. Дост-кун, ты пришёл. — единственное что смог выдавить белобрысый. Казалось бы, вот ещё несколько доз, и парень не сможет говорить, если уж сейчас он делает это с таким трудом. опять холодный и презрительный взгляд со стороны Дост-куна. Как же раздражало. Хотя, право на раздражение здесь имел только сам темноволосый. Гоголь же, лишился абсолютно любых чувств кроме.. любви и паники одновременно. он здесь.. спустя.. ох. Гоголь перестал считать время уже давно. Собственно говоря, давненько тут не было даже силуэта брюнета. от этого становилось грустно. Вот что Гоголь помнил точно хорошо, со своей былой жизни, так это то, что раньше Дост часто наведывался к нему по разным поводам. Чай попить, поговорить, партейку в карты сыграть, поиграть в игры или сделать конспект. Паренёк равнодушно посмотрел на размытую физиономию прямо возле него. Достоевский сел на какой-то обшарпанный стул, на котором раньше сидел сам Гоголь, и писал глупые письма выше указанной персоне, чтобы когда-то, когда смелости будет хватать, отправить их. Так и не отправил, не пришлось. Он погубил себя, навязывая себе полно проблем, кучу комплексов, и переживаний. И причиной этого всего стал он… Эти бабочки в животе заживо закопали будущее мальца. первое время, а именно год назад, Николя просто сидел и грустил, мол, ну вот не суждено нам судьбой быть вместе. После пошли загоны посильнее, страх признания, страх стать мишенью для издёвок. Потом уже пошла выпивка в баре. Сам он пить не хотел. Боялся. Обычно ходил туда вместе со своим предметом обожания, под предлогом «отдохнуть после тяжелого дня». Но становилось все хуже, Коле не нравилось врать другу, только потому что он боялся сам пить за не взаимную любовь. Потом парень начал причинять себе вред, он не резался, придумал способ погуманнее, чтобы потом не пришлось прятать свои руки. Он опускал руки в кипяток, или наоборот в чертовски ледяную воду. Первое время оно помогало, спасало. Помогало уйти от мыслей про Дост-куна, хоть на какой-то период жить спокойно. Такого "занятия" хватило.. кажется на два месяца. Потом это не помогало, да и ожоги оказывается, было прятать также тяжело как и порезы. Потом пришло курение, (да, наркотики а потом и микс стало последней стадией.) обычно, за это дело Гоголь принимался вечером, когда Достоевский успевал покинуть его на тот момент ещё квартиру, и чтобы тот также не заметил новой привычки. Уж слишком он был против курения. обычно уже вечерело. За горизонт заходило когда еще яркое солнце, летнее солнце. Гоголь стоял на своём крошечном балконе, там еле еле помещался сам Николай. полностью погружённым в свои мысли парень обхватывает никотиновую палочку, и подносит ее к своим искусанным до металического привкуса губам. на сигарете остаётся след от крови. Короткая затяжка, за ней следовал выдох, и вот и без этого крошечный балкон наполнился жутким дымом табака. стоит признать.. и этого не хватило на долго. Через две недели Колю начал раздражать запах табака, да и глаза хер почему болели от дыма. после курения все пошло на перекосяк. Парень пытался просто забыть и выбросить с головы, больше ничем не занимаясь, и не вредя себе. После этого, наверное самого умного решения за тот период в голове начали мелькать тревожные мысли. начнём с того, как же парень все таки начал закидываться наркотой? Все очень просто. В универе такой-то парниша подкинул ему конфету с фразой: «захочешь ещё, знаешь где меня найти.», и мы упустим тот момент, что Гоголь не знал где его найти. Но конфетку от незнакомца он принял, да, слишком глупый поступок. Дома же, прийдя весь уставший, паренёк вспоминает про конфету. Наивным человеком Гоголь начал казаться ещё с момента как взял "подарок" а про то что, он ее попробовал ее, я промолчу. Ну… скажем кратко. Он начал употреблять с этого момента по сей день. Не будем вдаваться в подробности, уж больно они печальные. Вернёмся в наше время. у белобрысого участилось сердцебиение, дыхание стало отрывистым, шея и поясница напряглись, дрожь прошлась по всему телу. взгляд остановился на бездушной физиономии товарища. Ему хотелось читать в этом взгляде ласку и тепло, чего увы, не наблюдалось. с сырого потолка капали капли воды. знойная боль прошлась по всему телу. — Дост-кун.. помоги мне. Прошу.. — еле слышно пробормотал новоиспеченный наркоман. Единственное что он смог выдавить на данный момент. Он не знал, как тот будет ему помогать, но он хотел надеятся на помощь, он был готов хвататься за неё любой ценой.