созависимость.

начало апреля, 2033 год. это первый раз, когда Мин позволяет себе голос на инспектора повысить. срывается на старшего, хотя клятвенно обещает себе подобного больше никогда не допускать. пренебрежение чужим авторитетом, несговорчивость, упёртость и эгоизм, которые не дают возможности прислушаться и хотя бы попытаться понять, что тебе говорят, он со всем этим борется слишком долго и упорно, чтобы теперь тут же не пожалеть обо всём сказанном. и инспектор смотрит на него без тени злости и даже с сожалением, видя, как моментально тускнеет лицо детектива под тенью разочарования в самом себе. в этом состоит главная и самая ценная особенность инспектора – даже пытаясь другого убедить в своей правоте, заставить принять свою сторону, он всегда действует осторожно и мягко, так, чтобы мир человека не разрушить. потому что идея быстро срывать пластырь хороша лишь в теории, на деле же всегда есть шанс снова разбередить только начавшую заживать рану. – Юнги, послушай, как бы это ни звучало, но ты ведь не обязан относиться к нему как к человеку. просто не будь столь категоричен. VL может помочь нашему отделу и всему участку повысить качество работы. разве не за этим мы все здесь? ради работы. – я не хочу, чтобы рядом со мной постоянно тёрлась груда пластика. лучше буду снова работать один, – уже гораздо сдержаннее проговаривает Юнги, глядя куда-то в сторону. он чувствует себя капризным ребёнком, но ничего поделать с этим не может, всё само буквально лезет наружу, не давая возможности сдержать. потому что его раны и история только его, и только он должен иметь право решать с кем и как ими делиться. и чаще всего Юнги выбирает ничего и никому не рассказывать, хранить свои секреты запертыми в крошечном ящике глубоко внутри памяти и сердца, надеясь, что со временем, стиснутые и лишённые света, они зачахнут и перестанут давить на стенки, то и дело предпринимая попытки вырваться наружу. а потом оказывается, что какая-то машина может просто взять и выгрузить себе в голову из сети всё, где упоминается имя Мин Юнги. и он, как животное, испытывающее боль, инстинктивно кусает даже ту руку, что его кормит, потому что просто не может иначе. – не будешь, – взгляд Мина вспыхивает также быстро, как и до этого тускнеет. при всей добросердечности инспектора нельзя забывать о том, что он в первую очередь старший по званию и имеет право распоряжаться Мином так, как посчитает нужным. и от этого внутри всё снова моментально закипает. Юнги стискивает зубы и опускает подбородок чуть ниже, глядя на инспектора Чхве исподлобья, – VL – часть отдела. как и ты. мужчина легко выдерживает взгляд подчинённого, хотя Юнги всеми силами старается у того между глаз дырку прожечь, а когда не получается, выругивается, выходя из кабинета и цепляя плечом того самого андроида VL, что всё время молча стоит в стороне. чёртова машина. следующие пару дней детектив избегает и инспектора Чхве и его новую игрушку. в этом помогает наработанный ещё в детстве навык не привлекать к себе внимания до тех пор, пока сам не захочешь. только вот на андроиде это работает гораздо хуже, чем на человеке, поэтому на третий день тому всё же удаётся подловить, если подобное желание вообще андроидам может быть свойственно, детектива, когда тот в очередной раз задерживается в участке после окончания рабочего дня. «и почему он ещё не отключился на складе?» – раздражённо думает про себя Юнги, показательно не обращая на робота внимания, но тот продолжает стоять посреди кабинета, молча наблюдая за каждым движением молодого человека так пристально, что в какой-то момент у того даже нормально по клавиатуре перестаёт получаться попадать. – да чтоб тебя, – на выдохе устало проговаривает Мин, выезжая на своём кресле из-за стола, – чего тебе? – ваши переживания совершенно беспочвенны, детектив. Юнги закатывает глаза. конечно, какого ещё ответа можно от робота ждать? он скрещивает руки на груди, крепко самого себя руками обнимая, и тут же думает о том, что в голове робота сейчас этот жест скорее всего будет считан как защитная реакция и попытка отгородить себя от нежелательного разговора. и о каких беспочвенных переживаниях может идти речь? он ненавидит психоаналитиков именно за то, что они вечно всё и про всех подмечают, а теперь рядом трётся машина, которая как десяток мозгоправов. отлично. – я вижу, что вы неправильно поняли, – человек бы начал говорить чуть быстрее, чтобы оправдаться, но голос андроида продолжает звучать всё также монотонно. он указывает на ошибку Мина, а не объясниться хочет, – ваша личная информация, которую вы не хотели бы сообщать тому, кого не знаете, для меня – лишь данные. в отличие от человека, который может сформировать ложное мнение о вас, я не строю догадок. вас ведь именно это беспокоит, верно? что вас могут посчитать плохим человеком. слабым. – это ты с чего взял? – анализ вашей личности показал, что это именно то, что могло бы беспокоить вас больше всего. – "я не строю догадок"... Мин беззвучно смеётся, хотя всё, что он чувствует в этот момент – отчаяние. андроид анализирует его личность, его историю, семью, учёбу и работу. Юнги чувствует себя под увеличительным стеклом микроскопа, спрятанном за зелёно-карими стекляшками глаз, и борется с желанием прикрыться чем-нибудь, спрятаться, ещё сильнее руки на груди скрестить. а может легче будет просто андроиду его всезнающую черепушку проломить? разбить хранилище данных и уничтожить компьютер. тогда и прятаться будет не от чего. но робот не отступает, продолжая: – именно. догадки рождаются из предвзятости, предвзятость строится на мнении. анализ же – это факты. – твои факты все взяты из официальных источников, но ты же понимаешь, что в жизни всё сложнее гораздо? – людям свойственно так думать, но для принятия решения достаточно и той информации, что есть в документах и сети интернет. человеческая личность не ограничивается набором фактов, в этом вы правы, но для того, чтобы выбрать модель поведения и обращения с вами их вполне достаточно. – поэтому ты мне и не нравишься. андроид замолкает, моргая будто бы непонимающе. чуть наклоняет голову в бок, молчаливо прося пояснения. – ты подстраиваешься под того, с кем взаимодействуешь. – вас напрягает отсутствие у меня личности? – именно, валл-и. ты – долбанный симулякр. пытаешься воссоздать то, чего не существует, потому что образ человека, заложенный у тебя в компьютере, всегда будет далёк от правды. – отсутствие того, что принято считать личностью лишает меня и любого злого умысла. я не могу пытаться "подмазаться" к вам, потому что в моей программе подобного не прописано. в некоторой степени, детектив, я – гораздо более подходящий вам партнёр, нежели любой из людей в этом участке. потому что у меня нет мнения о вас, есть только вы. просто человек, которого я воспринимаю, исходя из того, что вы из себя представляете. разве это не самый честный тип отношений? тот, в котором вы можете быть стопроцентно уверены. здесь не замешана ни жалость, ни любовь, ни привязанность. я не представляю себя на вашем месте и рассуждаю о том, как вам следовало бы поступить. и ещё. детектив, разве люди не подстраиваются под тех, с кем взаимодействуют? от чувства неприязни невозможно избавиться по щелчку пальцев, в этом Юнги совершенно точно уверен, оно как воспаление – даже если очаг уже уничтожен, тканям всё равно требуется время, чтобы полностью восстановиться и избавиться от следов. и он до сих пор не рад работе с андроидом, но железке каким-то образом удаётся сказать именно то, что Мина выбивает из равновесия. он твёрдо стоит на почве своих убеждений, но вот пара фраз и всё меняется. зависнуть в невесомости – паскудное ощущение, и Юнги вдруг задумывается о том, что не завидует астронавтам. ни жалости, ни любви, ни привязанности. Юнги не из тех, кто чувства отрицает, зато он вечно оказывается тем, кто от них страдает и заставляет страдать людей вокруг, потому что если бы не чувства, то его бы уже не было, и жизнь многих людей была бы на порядок проще. иногда приятно знать, что ты кому-то дорог, но бывают дни, когда подобная ответственность становится настолько тяжким грузом, что кажется, будто с ним дальше ни шагу сделать не сможешь. и может андроид прав? он не привяжется к Юнги, а Юнги не привяжется к нему. просто работа с тем, на кого можно рассчитывать просто потому, что он запрограммирован быть полезным и раскрывать преступления. избавиться от неприязни очень сложно, но, как и профессиональные мозгоправы, андроид VL умело находит подход к напарнику, располагая к себе. – а все андроиды такие разговорчивые? – интересуется детектив, просто чтобы последнее слово не оставалось за VL. – если вам это некомфортно, то я могу не разговаривать. – ты же у нас знаток по моему характеру. вот и скажи. – исходя из вашего типа личности можно сделать вывод, что слушать вам не так тяжело, как говорить самому, поэтому мои разговоры скорее всего не приносят вам дискомфорта. вы острите, потому что я вам не нравлюсь, а не потому, что не хотите слушать. и с этого момента Юнги уже не кажется, что андроид ему так уж сильно не нравится. май, 2033 год. – стоять! – орёт Юнги и голос его гулким эхо несётся во все стороны: отражается от влажных, изъеденных ржавчиной стен и широких труб, волной будто пытается потолка, теряющегося в густой черноте копоти и гари достичь, бьётся о спины тех, кого Мин остановить пытается. но маленьким спинам плевать. мокрые плащи развиваются, когда они ловко несутся вверх по шатким скрипучим лестницам и перепрыгивают с одной трубы на другую. детектив бежит следом несмотря на то, что ненавидит бегать. потому что, если сейчас хотя бы одного из них не поймать, то они очень быстро залягут на дно, растворятся в трущобах города так, словно их никогда и не существовало вовсе. от одной мысли, что это всего лишь дети, которым не больше четырнадцати, внутренности сводит от жалости и отвращения, потому что на их худощавых телах уже почти нет живого места: пятна от уколов сменяются уродливыми шрамами от операций, а импланты местами даже не прикрыты искусственной кожей. дешёвая и кустарная работа. о них явно и не думают заботиться, а лишь меняют вышедшие из строя детали. итог – озлобленные и мерзкие, человекоподобные зверёныши, выкидыши нижней части Пусана, не знающие ничего, кроме главного закона улиц, который гласит: «выживает тот, кто хитрее и хладнокровнее». их и на улицу, скорее всего, не выпускают уже много лет, потому что кожа у детей бледно-зеленоватая, а сами они не по годам мелкие и жилистые. Мин перемахивает через ржавые перила лестницы, чтобы немного сократить путь. почти целый лестничный пролёт, и он приземляется на очередную узкую железную дорожку, больно сдирая кожу ладоней. зато впереди снова виднеются спины проклятых детёнышей. детектив снова срывается с места, игнорируя боль в боку и то, как сильно кровь в висках пульсирует. а высоко наверху скрежет металла и шум, издаваемый погоней, смешивается с мерзким хихиканьем и подгоняющим улюлюканьем. детей явно забавляют попытки неуклюжего взрослого с поверхности поймать их. в капсулах на спинах у них новая партия товара, которую совершенно точно нельзя в руки полицейским отдавать, иначе аджума будет очень зла и натравит на них свой маленький неживой карательный отряд. детям новые импланты и протезы чаще всего ставить приходится именно после встреч с этими воспитателями, поэтому никто не намерен попадаться. они перебегают по одной труб, не обращая внимания на то, как сильно горячий металл обжигает голые ступни, когда раздаётся выстрел, больно бьющий по ушам. один из детёнышей падает, почти соскальзывая с трубы, но хватаясь за один из толстых хомутов, соединяющих воедино части конструкции. он срывает ногти и шипит, но держится крепко, до боли стискивая мелкие зубы. остальная группа уносится прочь, лишь тот, кто бежит впереди пострадавшего замирает на месте и смотрит туда, откуда раздался выстрел. на него в ответ устремлены два каре-зелёных глаза. этот человек такой чистый, даже не запыхался, стоит, будто изваяние, и держит в руках пистолет, а на лице у него ни жалости, ни ужаса. ничего из того, что обычно люди испытывают при встрече с маленькими бандитами канализационных туннелей. пацан старается соображать быстро и пыхтение друга вперемешку со звериным рычанием подталкивает к действию. он показывает стрелявшему язык, корча уродливую рожу. тут же раздаётся ещё один выстрел, но он от него уворачивается, со всех ног несясь к карабкающемуся обратно на трубу товарищу. когда в поле зрения показывается второй, тот, что гнался за ними с самого начала, дети даже не думают останавливаться, потому что точно знают, что этот в них стрелять не будет. и Юнги действительно даже в голову не приходит на них пистолет наставить, хотя в момент, когда звучит новый выстрел, попадающий одному из мальчишек в плечо, он про себя радуется, потому что второй снова чуть сползает по трубе, что выигрывает детективу ещё немного времени. до них остаётся всего пара метров, когда детёныши переглядываются. и Мин бы ни за что не поверил, что такое возможно, если бы собственными глазами не увидел, как сидящий на трубе сорвал со спины товарища колбу с наркотиком, а тот, коротко кивнув, разжал пальцы, сжимающие окровавленную руку друга. худощавое тело в обносках с тихим свистом, рассекая густой влажный воздух полетело вниз. детективу в последний момент удаётся второго ухватить за растянутый ворот кофты и резко дёрнуть на себя. мальчишка рычит злобно и брыкается, а когда понимает, что держат его слишком крепко и другого выхода нет, решает последовать за товарищем, тело которого как раз в этот момент с глухим треском приземляется на мокрый бетонный пол. их так с самого рождения воспитывают: не можешь быть полезен – умри, иначе пожалеешь. Мин зверёныша держит крепко и сам старается прочнее упереться в поверхность трубы, чтобы не сорваться, скоро подоспеет его напарник-андроид, а вдвоём они уж точно управятся с этим зверёнышем. – не рыпайся, – приказывает Мин, когда мальчишка скалится в ответ и заваливается набок, норовя свалиться в пропасть, но мужчина, хоть и не ожидает подобного, удерживается на ногах. детектив бросает взгляд на бледное худое лицо и злобный, лишённый страха, зато полный холодной решимости взгляд вгрызается в него, будто бойцовская псина, чьи челюсти разжать невозможно. мальчишка перехватывает предплечье Мина, стискивая его в костлявых пальцах и изо всех отталкивается ногами. безумная и отчаянная улыбка обнажает жёлтые зубы, и он уже готов ощутить всю безмятежность полёта и радость от осознания того, что удалось этого легавого утащить за собой, а сердце Юнги проваливается куда-то в пустоту. ноги немеют от страха, когда перед ним вместо лица парнишки и противоположной вертикали стен вдруг оказывается зияющая чёрная пустота. андроид хватает его в последний момент. ловит сначала за край куртки, а затем перехватывает плечо и тянет на себя. на спине мальчишки две колбы с товаром, и если доставить его в участок есть вероятность немного продвинуться в деле, а может даже прикрыть открывшийся полгода назад канал, через который в нижний Пусан хлынула дешёвая и разъедающая людей изнутри синтетическая наркота. и ладно бы тела, но первыми плавится начинают мозги, из-за чего объём работы у полицейских растёт в геометрической прогрессии. но зверёныш не намерен так просто сдаваться, он вообще не планирует сдаваться, поэтому крепче хватается за предплечье полицейского и тянется к небольшому кармашку на липучке у себя на штанах. мальчишка полезен, но в его руке блестит лезвие, которое норовит в живот детективу Мину угодить, а в глазах пылает ненависть, поэтому андроид, пользуясь небольшим преимуществом отсутствия мышц, способных дать слабину, освобождает одну из рук. выстрел и второе тело зверёныша, но уже мёртвого, с чёрной точкой во лбу, летит в пропасть. – для дела ведь было полезнее его заполучить, – нерешительно подступается к вопросу, который его весь вечер мучает, Юнги, поднимая взгляд на андроида. они сидят в отделе: VL, невозмутимый и привычно немного высокомерный будто бы, и Юнги, убаюкиваемый привычным шумом вентиляции и запахами отдела, которые после ржавчины и мокрого металла кажутся ещё приятнее, – почему убил его? в его вопросе отчётливо слышится надежда. надежда услышать то, чего не может быть. Юнги смотрит в лицо андроида, пытаясь в нём хотя бы намёк на эмоции отыскать, но оно остаётся неизменным. – потому что, если принимать во внимание не только это дело, которое не является наиболее приоритетным для деятельности отдела неочевидных преступлений, становится понятно, что твоя жизнь гораздо ценнее. в моменте могло показаться иначе, но логически верным выходом из той ситуации была ликвидация преступника. Мин кивает, поджимая губы. конечно, это действительно логично. только вот он почему-то всё время думает о том, что андроид, с которым за последние полтора месяца они учатся отлично взаимодействовать не только на работе, но даже вне её, не может быть просто компьютером. там должно быть что-то ещё, непременно. но ничего не оказывается. и блеск надежды в глазах детектива быстро гаснет, что от андроида скрыть, как и всегда, не получается. – разве это имеет значение? – что именно? – причина, по которой я спас тебе жизнь. если бы дело было в том, что я «хотел» помочь, что-то бы изменилось? ценный специалист Мин Юнги и хороший человек Мин Юнги, разве между ними есть разница? почему жизнь одного для тебя ценнее жизни другого? у Юнги на это ответа нет. впрочем, хорошим человеком он себя едва ли считает, поэтому, наверное, тот факт, что андроид спас его как хорошего детектива даже успокаивает. – однажды может появиться дело, в котором ценность Мин Юнги окажется на втором месте. и что тогда? – уверен, что такое появится? холодная и бесстрастная манера андроида говорить сбивает с толку, потому что будь он человеком, детектив бы непременно решил, что в этих словах есть скрытый подтекст, но как быть с тем, кто технически даже не живой? Юнги уже порядком задолбался постоянно гадать. – то, как ты меня раздражаешь… – уверен, что невозможность почувствовать это – к лучшему. Мин фыркает, но улыбается слабо. действительно. на столе остаётся совсем немного еды, две бутылки соджу уже опустошены, но третью они начинать не спешат. жизнь возвращается в лицо детектива, но выступает не совсем здоровым румянцем на щеках, взгляд же в полумраке квартирки блестит ещё ярче, Чонгука буквально гипнотизируя. он думает предложить свет включить, но рекламный баннер напротив дома Мина заливает комнату достаточным количеством сине-фиолетового света, чтобы очертания друг друга и содержимого стола видеть, и в этом освещении детектив, рассказывающий истории о его дружбе с андроидом, кажется каким-то неземным, цифровым духом, явившимся, чтобы исповедаться перед Чоном. есть ли шанс, что после этого он обретёт покой? Чонгуку искренне хочется в это верить. а Юнги впервые рассказывает эту историю так подробно, поэтому окончательно выбивается из сил. от усталости постоянно кажется, будто в глаза что-то попало, но резь эта ему хорошо знакома – лопающиеся капилляры, и детектив лишь иногда трёт их, пытаясь процесс ускорить хоть как-то. он пару раз думает закончить рассказ, не доведя его до конца, остановиться на чём-то и сослаться на усталость, но каждый раз стоит взглянуть на Чона, который будто бы даже не моргает, увлечённо слушая и ловя каждое его слово, что Юнги сам не замечает как продолжает, не находя в себе ни сил, ни желания останавливаться. когда тебя так слушают, даже если говорить не очень хочется, устоять чертовски сложно. – первые проблемы начались в июне. инспектор был заметно обеспокоен чем-то, но отказывался объяснять, чем именно. «мне нужно ещё немного времени, чтобы разобраться, а затем я всё тебе объясню. сначала нужно убедиться», – твердил он без конца, а я тогда, хоть и начинал беспокоиться, но не подозревал, что дело может оказаться чем-то действительно серьёзным. через несколько недель поступило распоряжение приостановить деятельность андроида в отделе. и в тот же день, всего через час, из Управления пришли дальнейшие указания: прототип деактивировать и отправить на списание с последующей утилизацией. – это то, что произошло по мнению всех в участке. – ага. мы с инспектором не знали, что делать, потому что Чимину было всё равно, но зато нам не было. мы оба привыкли к нему. полюбили, – Юнги опускает голову, будто хочет горькую усмешку спрятать, но Чонгук её всё равно замечает, сочувственно поджимая губы, хотя идея того, что детектив слово «любовь» использует по отношению к роботу всё равно в голове не укладывается, – и потом он остановился в дверях отдела, когда мы уже собирались идти на склад вещдоков, чтобы начать процедуру. Чимин никогда не медлил, не сомневался, просто действовал, а тут остановился. повернулся и сказал: «я не понимаю причин подобного решения». он не говорил, что хочет жить, или что почувствовал что-то, что ему страшно, ничего такого, но в той фразе было что-то… не знаю, наверное, нужно было быть там в тот момент, чтобы понять. растерянный андроид, ха. – и из-за этого вы с инспектором решили его спрятать? – что-то вроде того. сначала пришлось ещё самого Чимина уломать, у него ведь в программе подобного не прописано, но видимо он действительно какой-то особенный. Юнги смолкает, чтобы снова выпить соджу. последняя часть – самая тяжёлая и к ней подступаться даже не хочется, но он уже слишком далеко зашёл, осталось сделать последний рывок. и может быть, если всё это в слова облечь с самого начала и до конца, то станет легче. – первое время всем занимался инспектор, я лишь был на подхвате. он нашёл место, где можно было Чимина укрыть, он же придумал как скрыть факт того, что андроид не был утилизирован. мне оставалось только отчётные документы подделать. а потом… потом инспектор Чхве умер, – Мин снова откидывается на диван, кладя на него голову и глядя в потолок, а затем проводит руками по лицу и продолжает, – человек, у которого никогда не было проблем со здоровьем, ни разу не жаловавшийся на сердце, внезапно умирает от сердечного приступа. детектив поворачивает голову к Чонгуку, а тот уже проговаривает: – думаете его убили? но из-за чего? из-за вашего андроида? из-за того, что его беспокоило до? – он так и не рассказал мне ничего. не успел, – Юнги улыбается слабо, а затем, когда к нему приходит осознание, вдруг начинает смеяться тихо и разбито, напарника даже немного пугая, – я столько времени потратил, злясь на него за то, что так и не сказал ничего, за то, что мне приходится вслепую бродить в этом лабиринте непонятной херни, а потом сделал тоже самое с тобой. они смотрят друг на друга в тишине какое-то время. Чонгук так хочет услышать нечто подобное от детектива, чтобы тот признал, что был неправ, но сейчас, когда получает подобие извинений и сожаления, чувствует себя паршиво. горечь оседает на языке, застревает комом в горле. ему так жаль детектива и хочется сказать, что ничего страшного, что он, наверное, и не имел права от него ничего требовать, но Мин начинает говорить первым. – но мне нужно защищать Чимина, пока мы окончательно со всем не разберёмся, пока не доберёмся до конца этой красной нити, а я не мог быть уверен в том, что, узнав о скрываемом андроиде ты бы не пошёл к начальству. может не сейчас, но потом. ты ведь не большой фанат андроидов, да, Чонгук? – они не живые, – честно признаётся Чон даже не пытаясь своё отношение скрыть. с детективом он с самого начала предельно честен и отступаться от этого не намерен. – я знаю, но Чимин рассуждает и мыслит. ты поймёшь, если когда-нибудь поговоришь с ним. знаешь, кто-то из философов говорил: «я мыслю, следовательно, я существую».. – Декарт, – философия в университете была единственным предметом, который ему за всё время учёбы пришлось пересдавать, поэтому даже против воли Чонгук до сих пор помнил почти всё, что приходилось вызубривать для очередной встречи с преподавателем, почему-то считавшим, что им очень важно и с западной философией быть знакомыми. – значит, Декарт. я ненавидел философию, поэтому постарался забыть всё как можно скорее, как только занятия закончились, – Мин слегка улыбается и Чонгук улыбается в ответ. у них ведь скорее всего и профессор один и тот же был. об этом тоже хочется спросить, но время неподходящее, – я не говорю, что андроиды – это те же люди, но может наш мир уже достаточно сошёл с ума, чтобы принять новую форму жизни? у Чимина нет чувств, но он никому зла не желает, и ты сам знаешь сколько жестоких и кровожадных людей ходит по улицам как ни в чём ни бывало. убийцы, насильники, работорговцы. в их праве на существование никто не сомневается. на часах уже почти два и детектив предлагает напарнику остаться у него на ночь, потому что день для обоих был тяжёлым. Юнги двигает журнальный столик и диван, освобождая немного места для матраса, затем выдаёт Чонгуку запасные подушку и одеяло, которые достаёт из того самого спрятанного шкафа, отчего парень едва сдерживает смешок. детектив засыпает почти мгновенно, а вот Чон ещё долго лежит, глядя в чужой потолок. вихрь мыслей в голове отгоняет сон прочь. он думает про детектива, про андроида, про умершего инспектора, которого он почти не помнит, но который был так важен для Мина. про то, что они будут делать дальше. про СинтетикИнк и их таинственного разработчика, которым они так и не успели пока заняться. Чонгук чувствует, как обеспокоенно колотится сердце в груди, поэтому старается отвлечься, чтобы уснуть наконец. делает глубокий вдох, набирая в лёгкие приятный запах квартиры детектива, а затем прислушивается, чтобы дыхание Мина уловить. Юнги дышит спокойно и ровно, чуть шумно выдыхая через нос. Чонгук именно на этом звуке сосредотачивается и сам не замечает, как засыпает наконец.