созависимость.

объединённая корейская республика, пусан, саха-гу, культурная деревня Камчхон, дом Чонгука, восьмое ноября, воскресенье, утро, 2033 год. – Чонгукки. мягкое прикосновение к щеке будит медленно. сон отступает, будто вода в отлив, покидающая берег. парень морщится забавно, и девушка смеётся, легко целуя то место, которое только что гладила большим пальцем. – Чонгу-у-кки, – ласково и игриво тянет она, водя носом по его щеке, – пора вставать. Чон стонет удручённо, но всё же открывает глаза. в окна пробивается яркий солнечный свет, поэтому ему тут же хочется одеялом с головой накрыться, чтобы спастись от ненавистных лучей, но стоит, сонно щурясь, приоткрыть глаза, как взгляд тут же встречается с красивыми голубыми напротив. первое время протезы Дауль немного пугают, потому что выглядят слишком ярко, но Чонгук быстро привыкает и теперь уже совсем внимания на эту особенность не обращает. но всё ещё помнит, как в выпускном классе его голубоглазая подруга стала настоящей сенсацией. все хотели себе протезы, но мало кому родители позволяли их получить до восемнадцати. сама она тогда ничуть не стеснялась, наоборот, с гордым видом позволяла каждому желающему себе в глаза заглянуть, а Чона излишнее заинтересованность смущала и раздражала. «не обращай внимания, скоро они наиграются и отстанут», – очень мудро шептала ему на ухо Дауль, пока парень стискивал её руку в своей каждый раз, когда подходил новый невоспитанный интересующийся. никто из них не знал, что протезы у Дауль были не из-за прихоти девчонки, а потому что через пару лет ей грозила слепота. зато знал Чонгук. парень и лучший друг по совместительству. – что ты тут делаешь? – потирая глаза интересуется парень, а затем сжимает ладонь девушки в своей. – в смысле что я здесь делаю? ты всю неделю не выходил на связь. и, если ты со своей работой успел забыть о том, что у тебя вообще-то ещё и девушка есть, то я о твоём существовании помню. – прости. он подносит её руку к лицу и легко касается холодных пальцев губами. от рук Дауль слабо, но ощутимо пахнет пластиком и клеем. значит, она приехала к нему сразу после смены на складе. Чон чувствует себя немного виноватым за то, что действительно забыл написать ей хотя бы один раз за всю неделю, но происходило слишком много вещей и они слишком часто работали с детективом допоздна… но теперь это всё уже не имеет значения, зато Дауль приходит сама, чтобы напомнить ему о том, как быть хорошим и внимательным парнем. а ещё о том, как сильно ему не нравится запах её работы, пропитывающий её после каждой смены. – пойдём в душ, а потом я сделаю тебе завтрак, м? – просто знай, что тебе придётся придумать что-то действительно вкусное, чтобы задобрить меня, – девушка улыбается лукаво и игриво, и её голубые глаза улыбаются вместе с ней. Чон легонько стискивает один из её пальцев между зубов, а затем садится на кровати. хочется притянуть Дауль к себе и обнять покрепче, чтобы ещё несколько часов с кровати не вставать, но сначала нужно в душ. потому что её окутывает запах клея и картона, с которым Чонгук никак не сможет справиться и смириться. объединённая корейская республика, пусан, пусанджин-гу, полицейский участок, девятое ноября, понедельник, 2033 год. – я бы ещё остался, но раз меня так настойчиво спроваживают… Тэхён наигранно печально и обиженно тянет слова, низко повесив голову и глядя на Юнги, идущего рядом, будто побитый щенок, выпрашивающий подачку. – да, спроваживают тебя к твоему подопечному, который платит тебе отличные деньги, бедняжка, – Юнги звучит как серьёзный старший брат, голос разума и логики, потому что именно такого эффекта и добивается, но как только Ким фыркает, быстро избавляясь от своего образа и превращаясь в себя обычного, в слегка прищуренном взгляде Мина очень просто след довольной ухмылки заметить. – это да, но ты мой друг и тебе я тоже нужен. – я могу без тебя прожить, в отличие от него. слова детектива Тэхёна будто бы задевают, парень затыкается и мрачнеет немного, потому что пусть с собственническими замашками он и работает усердно последнее время, но всё же слышать подобное.. тяжело. конечно, Юнги и без него со всем может прекрасно справиться, но всё же иногда очень приятно думать, что ты кому-то нужен. особенно, если ты нужен Юнги, который всегда со всем разбирается в одиночку. Мин провожает Тэхёна до станции, где несмотря на все протесты детектива, тот напоследок его крепко обнимает, игнорируя косые взгляды офисных работников, тоже спешащих на первый утренний скоростной до Сеула. он дожидается пока поезд скроется из виду, а затем, зайдя в ближайшую из своих любимых кофеен и закупившись новой порцией кофе, который должен поддержать его в рабочем состоянии следующие несколько часов, направляется в полицейский участок. удивительно, насколько сильно человек может привыкнуть к чему-то всего за неделю. с момента визита старшего суперинтенданта из Управления и перевода Чонгука проходит всего ничего времени, а Юнги, зайдя в кабинет и никого там не обнаружив, уже ощущает тоскливое чувство потери, будто что-то не на своём месте. так чувствуют себя дети, каждое утро встречающие друга на остановке, чтобы вместе прогуляться до школы, пока однажды друг вместе с родителями не переезжает в другой район или город. вот так, одним днём. и тебе больше не с кем ходить в школу. с возрастом подобных потерь в жизни накапливается достаточно, чтобы уже не принимать их близко к сердцу. но в Юнги, видимо, некоторые механизмы работают в обратном порядке, потому что чем старше он становится, тем тяжелее тех, к кому привык, терять. он ненавидит чувство пустоты, которое после себя оставляют люди и места, в которые больше не можешь вернуться. то самое чувство, которое возникает, когда покидаешь место, в котором прекрасно провёл время, а затем вспоминаешь его, тут и там натыкаясь на предметы и ситуации, напоминающие о нём. ничто не повторяется и в прошлое вернуться нельзя, поэтому приходится смириться и научиться жить с новой дырой в сердце. но в этот раз Мин чувствует себя волшебником или учёным, придумавшим машину времени, потому что у него то как раз пока ещё есть возможность время вспять повернуть и вернуть всё на свои места. вернуть Чона за его новый стол, и встречаться с тёмными любопытными глазами каждый раз, когда входишь с утра. но негодование и недовольство поведением подчинённого пока перевешивают желание расставить всё по своим местам. потому что Юнги, хоть и проще многих других офицеров в общении и не эксплуатирует Чонгука как новобранца, на которого можно всю работу, что самому не нравится, свалить, но любит и ценит порядок. в делах и во взаимоотношениях особенно. потому что субординация существует не просто так, и сейчас Чон понемногу начинает испытывать терпение Мина, задерживаясь уже на час. – доброе утро, детектив, – как ни в чём ни бывало здоровается парень, когда на часах уже почти двенадцать. а стрелка терпения Юнги приближается к десяти часам*. «какого хрена ты так опаздываешь?» – хочет сказать Мин, но вместо этого лишь хмыкает что-то неразборчивое в ответ, не отвлекаясь от работы. до обеденного перерыва они сидят в тишине. детектив занят делом, всё ещё пытаясь спасти собственный отдел, а Чонгук сидит в смартфоне, поудобнее развалившись в офисном кресле. даже смотреть в его сторону не нужно, чтобы понять, что именно в таком виде он и попал в список бездарностей участка. Юнги почти противно напарника в этом состоянии наблюдать, потому что знает, что Чону это настолько же в тягость, что и ему, но оба не сдаются до последнего. после обеда голосовой помощник объявляет о том, что их ждёт новый вызов. детектив принимает его и поднимается, готовясь выходить, но Чонгук и не думает с места вставать. Мин останавливается перед его столом и смотрит на парня сверху-вниз холодно. – ты собираешься ехать? – простите, детектив, очень много бумажной работы, – без тени раскаяния врёт помощник полицейского, тут же делая вид, что в бесхозных папках с бумагами копается. Юнги уходить не спешит, продолжая его цепким взглядом сверлить. парень поднимает взгляд и может поклясться, что на него смотрят с разочарованием. тем самым глубоким, которое обеим сторонам боль приносит. Чонгук это хорошо знает, потому что сам подобное уже успевает испытать. теперь настала очередь детектива. он выдерживает почти полминуты игры в гляделки, а затем снова обращается к папкам и их содержимому. Юнги поджимает губы и кивает сам себе, выходя из кабинета. дело оказывается лишь пустой тратой времени, но даже этот факт его не так сильно беспокоит, как поведение Чона, который, как мужчина ни старается, из головы не лезет. объединённая корейская республика, пусан, суён-гу, отель «фрактал», десятое ноября, вторник, 6:34, 2033 год. в четыре тридцать утра всех служащих участка в Пусанджин-гу будит один и тот же звонок-оповещение. «в отеле "Фрактал" захвачена группа торговых представителей из Сеула и других провинций. группировка "посланцы" также сообщила о намерениях подорвать первые несколько этажей здания, чтобы отрезать для остальных постояльцев путь к отступлению», – будут кричать на каждом углу журналисты. большая часть рекламных баннеров будет заменена прямыми репортажами из Суён-гу. «предположительно торговых представителей удерживают в конференц зале на двадцатом этаже». «в шесть часов утра "посланцы" претворили в жизнь свои угрозы и подорвали первые два этажа "фрактала". серьёзных повреждений зданию нанесено не было, но это действие лишило полицию возможности быстро проникнуть в здание для спасения торговых представителей, а также эвакуации гражданского населения.» здание отеля тянется к самому небу: исполин, преисполнившийся тщеславием и гордыней, возомнивший себя лучше всего остального человечества. верхушка теряется в облаках и только по мигающим красным огням взлётно-посадочной площадки можно догадаться, где именно оно заканчивается. Чонгук засматривается на стеклянные стены, пытаясь понять за какой из них сейчас скрываются террористы. «посланцы» никогда не были мирной группой, но так отчаянно и напролом действуют впервые, поэтому все вокруг успокаивают себя тем, что «мы не могли знать, ведь это не совсем их стиль». неужели вера в то, что где-то существует невидимый и всесильный создатель действительно настолько сильно способна человеческую психику расшатать? Чон вспоминает отца, который за собственные идеалы и правду всегда был готов стоять до последнего, и стоял, не побоявшись даже жизнь отдать. парень несколько лет после его смерти так сильно злится, что от одного упоминания мужчины зубы сводит, потому что тот предпочёл свои идеалы семье, выбрал быть раздавленным военной техникой вместо того, чтобы сходить к единственному сыну на выпускной или отвезти жену наконец-таки на остров Уллындо. и Чонгук и сейчас всё ещё не может до конца отпустить обиду на родителя, хоть и знает, что должен, особенно после смерти матери, но упёртостью он тоже весь в отца, поэтому и не получается, как ни старайся. может у них этих «посланцев» тоже есть дети? ждущие родителей дома, возможно мирно спящие в своих кроватях под присмотром кого-нибудь из секты, а может не отлипающие от экрана телевизора и наблюдающие за тем, как весь город ополчился против них? – вторая группа на позиции, – раздаётся окрик одного из суперинтендантов. Чон оборачивается и видит, как группа из шести человек один за другим выходит из полицейского грузовика с амуницией, чтобы быстро скрыться в фойе соседнего здания. лица первых двух полицейских уже скрыты под масками, затем идёт офицер из их участка, имени его Чон не знает, но точно видел, а следом за ним идёт детектив Мин. маска уже у него на голове, осталось только на лицо опустить. детектив в его сторону даже не смотрит, но скорее всего просто даже не знает, что Чонгук тоже здесь, ведь новобранцев обычно не берут на такого рода задания. а у того от вида детектива в чёрной спецодежде с винтовкой и в бронежилете дыхание перехватывает. то, как вся его физиология в зависимости от ситуации и настроения меняется уже должна перестать удивлять, но всё равно это делает. становится не по себе. Мин сейчас чем-то немного Хосока напоминает, какой-то внутренней грациозностью каждого движения и спокойной решимостью. голый профессионализм, человечностью не прикрытый. – что, гордишься начальником? Джисон подходит неспеша, оставаясь стоять чуть позади парня и тоже взглядом отряд провожая. Чон закатывает глаза и сразу же хочет огрызнуться, но слишком занят тем, что следит за спиной детектива Мина, за которой закрываются двери. он сам не замечает, как волнение комом в горле оседает. – эх, парень, – мужчина несколько раз его по плечу похлопывает, из-за чего Чонгук всё же дёргается раздражённо, а Джисон улыбается довольный собой, – ты раньше повеселее был. Мин на тебя плохо влияет, делает скучным. или боишься, что помрёт там? за это не переживай, с «посланцами» никто церемониться не будет. приказ предельно простой – гражданских эвакуировать по максимуму, но главное – торговые представители, а сектантов можно пустить в расход. так что наши все будут целы. твой так точно. – почему? – его же из Сеула не просто так перевели. у нас тут, по сравнению с мясорубкой, что там творится, просто курорт. чекни в сети на досуге. поэтому «посланцы» для него, считай, что мышата. сожрёт и не подавится. со стороны отеля доносятся крики и приказы пошевеливаться. разобрали проход на третий этаж здания, поэтому сейчас нужно будет эвакуировать постояльцев. Чонгук натягивает перчатки и идёт следом за Джисоном. с третьего по десятый этажи людей выводить просто, потому что они ощутили взрыв и выходят сами, а ещё потому что лифты не работают из-за отключения электроэнергии, а с этих этажей спускаться не так долго. зато вот с верхних этажей постояльцев приходится иногда силком вытаскивать. и лишь колотя в шестую по счёту не открывающуюся дверь номера Чонгук наконец перестаёт думать о детективе, который сейчас где-то над ним. ему нестерпимо хочется больше узнать про Сеул и про самого Юнги, но Мин ему отчего-то не доверяет, а гордость ни за что не позволит Чонгуку снова попытаться сблизиться с тем, кто этого не хочет. Юнги последний раз пользуется маской ещё в Сеуле и в тайне надеется больше никогда её не надевать. воздух через фильтр попадает прохладный, свежий, насыщенный каким-то составом, помогающим лучше концентрироваться и сохранять спокойствие. маски слишком легко превратить в оружие, делающее из человека под ней машину для убийств, стоит только в фильтры нужный состав заправить, поэтому они всегда изготавливаются индивидуально под каждого из прошедших отбор, а затем хранятся в участке под строгим контролем. и, когда Юнги подписывает документы о переводе в Пусан, он заполняет и форму о передаче своей маски на хранение туда же. их группа поднимается на лифте на один из этажей соседнего с отелем здания. тут в одной из квартир уже развернули наблюдательный пункт. и организовали «переправу» – тонкий мост, перебрасываемый, например, между двух зданий и окружённый специальным отражающим полем, позволяющим скрывать от большинства камер, датчиков и особенно от человеческих глаз тех, кто по этому мосту движется. начинается переход. офицеры один за другим ступают на узкую переправу, отчего по той идёт мелкая рябь. один за другим они исчезают для всего мира и только тем, кто готовится тоже перейти на другую сторону, видны чёрные спины, быстро перебегающие к соседнему зданию один за другим, чтобы не перегружать систему маскировки. «Мин, пошёл», – звучит голос в наушнике и Юнги тут же делает первый шаг. под ним – двести метров пустоты, район оцепили ещё полчаса назад, поэтому внизу сейчас ни транспорта, ни летающей рекламы. ничего. датчики на маске указывают в темноте путь: сразу в конце переправы нужно завернуть налево, а там – в окно, ведущее на пожарную лестницу. маршрут светится тонкой зеленоватой пунктирной линией и, если раньше ему отлично удавалось вслепую следовать инструкциям маски, то сейчас, по прошествии нескольких лет, это оказывается тяжеловато, постоянно хочется её сорвать и самому оглядеться, осветить путь фонариком и оглядеть обстановку, но приказ говорит делать обратное, поэтому Юнги остаётся лишь подчиняться. «крысёныши засели этажом ниже в конференц зале», – шипит в наушнике голос, прежде чем стихнуть. теперь вся ответственность на них лежит. снаружи никто не поможет. отряд делится на три группы, как и договаривались на земле: офицеры из отделения Пусанджин-гу зачищают сектантов, выставленных вокруг конференц зала, двое спускаются на этаж ниже и отвлекают внимание, двое, наоборот, поднимаются на несколько этажей выше и заходят в зал через окна. Юнги бы с радостью предпочёл роль подрывника-приманки, но их район центральнее, а значит и дело скорее попадёт под их юрисдикцию, так что и отдуваться именно им предстоит по полной. сердце бьётся так ровно, будто Мин сейчас на любимом диване смотрит очередную документалку про неудачную попытку колонизировать Марс. и то, такой просмотр возможно оказался бы более волнительным. он не чувствует ничего, кроме лёгкости в теле и мышцах, каждое движение получается выверенным и точным, будто он сутки напролет проводит в зале. и за это непременно придётся заплатить завтра, когда все химикаты от маски окончательно выветрятся и останется только сам Юнги наедине с перегруженными мышцами и нервной системой. но сейчас он бесшумно движется по коридору, повинуясь указаниям зелёного пунктира. первый «посланец» оказывается прямо за углом. второй офицер достаёт свой тэйзер и демонстрирует Мину, тот кивает, и, хоть маска и должна сводить все негативные эмоции к нулю, вдоль позвоночника всё равно пробегает волна холода, когда в воздухе слышится треск электрического заряда. тот, которым в Юнги угодили был в несколько раз слабее, потому что сейчас всем плевать – выживет сектант или подохнет от остановки сердца, главная задача – сделать всё тихо. Мин ловит тело «посланца», когда тот только начинает падать. зажимает рот рукой в плотной перчатке на случай, если тот решит напоследок какой-нибудь звук издать. быстро оттаскивает за угол, передавая второму офицеру. снова сверяются друг с другом с помощью пары условных обозначений, кивают и расходятся. в Пусане Юнги меняется почти до неузнаваемости. только Джин один не удивляется, а наоборот будто бы успокаивается. иногда кажется, что он именно такого Юнги и разглядел на первом курсе, а потом терпеливо ждал, пока тот себя окончательно разрушит, до самого основания, чтобы затем помочь обратно собрать по кускам. а Мина, который привык к новой жизни и себе, снова погружают в уменьшенную копию Сеула. сам город его никогда не пугал, насколько бы прожорливым и жестоким он ни был, зато его пугает он сам, и вот возвращаться к тому Юнги желания нет никакого. в правом верхнем углу вспыхивает огонёк, оповещающий о том, что рядом один из «посланцев». они совершенно точно не воины, по крайней мере пока, их и преступниками удаётся назвать лишь с натяжкой. «посланцы» – громкие и агрессивные, но, по сути, – всего лишь трусливые фанатики, редко когда рискующие впутываться в истории, из которых им совершенно точно не выйти победителями. мужчина перед ним реагирует слишком медленно. поздно замечает движение, пугается, округляя глаза, а только после этого догадывается руку, держащую пистолет, поднять. Мин делает глубокий вдох, успокаивающий состав обдаёт лицо приятной прохладой. наркоз для мозга. детектив перехватывает свою винтовку быстрее и бьёт «посланца» прикладом в лицо. удар точный и сильный, ломает нос, из которого тут же кровь на подбородок быстрыми струйками течь начинает. мужчина отшатывается в сторону, пытается координацию окончательно не потерять, тычет пистолетом перед собой, но получает новый удар, после которого валится на пол и уже не поднимается. Юнги выпавший из руки «посланца» пистолет поднимает, убирая тот за пояс. дверь справа от Мина приоткрывается, и он тут же направляет туда дуло винтовки, но на спусковой крючок не нажимает. женщина лет шестидесяти поднимает перед собой дрожащие руки и плачет, одними губами прося о помощи. детектив ей жестом руки велит спрятаться обратно в комнату, которая оказывается подсобкой уборщицы, и снова закрыть дверь. «нужно немного ещё потерпеть», – говорит взгляд Мина, которого за маской не видно, поэтому он лишь ладонью по невидимому плечу в воздухе похлопывает, прося ещё подождать. выстрел звучит слишком близко к уху, из-за чего голову заполняет звон, от которого кажется, будто голова в любую секунду лопнет. гадство. отвлёкся и потерял бдительность. Юнги судорожно делает два коротких вдоха и разворачивается, быстро прицеливаясь. губы чуть немеют от холода. правую ногу он выставляет чуть вперёд, чтобы стоять устойчивее, вскидывает винтовку, упирая приклад в плечо, и стреляет. детектив оказывается чуть более метким и попадает в цель. «посланец» хватается за горло, приваливаясь к стене и медленно по ней сползая. из-за звона в ушах Юнги не слышит поросячьего визга испуганной женщины, который совершенно точно и в конференц зале, до которого всего каких-то пару дверей, слышат. но тут этажом ниже звучит небольшой взрыв-приманка. это группа захвата якобы попала в здание, но ошиблась этажом. Мин трясёт головой, пытаясь быстрее в себя прийти, а из зала доносятся требовательные крики. началось. двойные двери в конференц зал распахиваются и из них выходит один из «посланцев». первым делом натыкается на тело своего товарища, сидящего в луже собственной крови и всё ещё держащимся за горло. мужчина поворачивается, уже открывая рот, чтобы крикнуть, но тут натыкается на Юнги, держащего его на прицеле. Мин жестом приказывает отойти от двери подальше и продолжать двигаться. чтобы воспитать сектанта, готового без раздумий отдать жизнь за дело группы нужны годы, а ещё постоянная промывка мозгов, желательно ещё и химическая, талантливый лидер, умеющий вселять страх и подчинять и, наконец, железно точная повестка. «посланцы» же воюют против всего мира: их не устраивают протезы, они против андроидов, презирают новый торговый закон и, наконец, требуют сегрегации для северян. а ещё дети, рождённые из пробирки – прообразы Сатаны. человеческому вниманию свойственно рассеиваться и сосредотачиваться полностью только на чём-то одном, поэтому такое количество пунктов в списке «главных врагов» лишает «посланцев» возможности воспитать по-настоящему верных и готовый пойти на смерть в любую секунду псов. мужчина колеблется, а Юнги крепче сжимает винтовку и коротко ведёт плечами, демонстрируя, что он-то как раз сомневаться не будет. – что там?! – зд-здесь всё чисто! – его голос слишком дрожит, из-за чего Мин недовольно стискивает зубы. – тогда чего ты продолжаешь там тереться?! в коридоре показывается вторая фигура и Юнги знает, что нужно стрелять. по-другому никак. а в конференц зале раздаётся звон разбитого стекла. выстрел. крики. один из офицеров пускает светошумовую гранату. вспышка и ещё больше криков. новые выстрелы. время одиннадцать пятнадцать. в участок, чтобы сдать маску и обмундирование Юнги попадёт лишь к четырём, а Чонгук в три. Чонгук несколько часов тратит на то, чтобы оформить свидетельские показания, а затем его приплетают к составлению отчётов, которые непременно нужно сделать сегодня, потому что торговым представителям не хочется задерживаться в городе ещё на сутки. а усталость и личная жизнь полицейских, которые из-за этой прихоти вынуждены после выматывающего дня задерживаться сверхурочно, их совершенно не волнует, конечно же. и Чон медленно закипает, с каждым часом всё агрессивнее швыряя на стол папки с бумагами, пихая плечом недостаточно быстро открывающиеся стеклянные двери и просто огрызаясь на каждого, кому хватает мозгов с ним заговорить. он и так сегодня со слишком большим количеством людей разговаривает. спрашивает, выслушивает идиотские и грубые ответы, старается сохранять спокойствие, чтобы не сорваться. а раздражение накапливается в организме, как радиация. всё это чертовски выматывает. но остальные офицеры точно также устали, поэтому спускать новобранцу его плохое настроение никто не собирается. – смотри куда идёшь, Чон, – офицер, с которым они сталкиваются в коридоре, пихает Чонгука в плечо, когда тот продолжает идти в сторону кабинета рнп, совершенно не обращая внимания на того, кого задел, – совсем уже оборзел. – не моя проблема, что ты половину коридора своей тушей занимаешь, – всё-таки бросает парень через плечо еле слышно, глядя на коллегу с таким высокомерным и презрительным видом, что офицер тут же вспыхивает, краснея от шеи и до кончиков ушей. работа мгновенно везде останавливается. все наблюдают за тем, что будет дальше. вымотанные люди склонны к агрессии, но ещё больше их тянет наблюдать за тем, как как-то другой вгрызается друг другу в глотки. Чонгук снова ощущает на себе чужие взгляды, но на этот раз они уже не задевают, потому что он сам жутко устал и находится в шаге от того, чтобы старшему не вмазать. потому что бесит. он действительно полнее в разы и сейчас похож на раскрасневшийся дамплинг с блестящей рисовой кожей, из-за чего парень не может от издевательской ухмылки избавиться. – что ты там сказал? подойди-ка поближе, а то твоё младенческое блеяние тяжело расслышать... со стороны раздаётся пара смешков. в этом неотъемлемая часть человеческой природы: не имея возможности находить выход для агрессии и жестокости, люди научились расслабляться, глядя на гладиаторские бои, или на современные бои без правил, а иногда и на стычки коллег, где с самого начала понятно кто победит. Чонгук разворачивается медленно, стискивая в руках бумаги. улыбается ядовито и цедит почти сквозь зубы: «я сказал...» – Чонгук! Мин снова появляется будто бы из ниоткуда. детектив весь бледный, губы почти бесцветные, зато синяки под глазами становятся ещё на тон темнее, а карие глаза, которые гораздо светлее глаз Чона, сейчас тоже кажутся чёрными. Чонгук замирает, придавленный к месту тяжёлым взглядом лихорадочно блестящих глаз. кажется, будто детектив болен и у него высокая температура. – ты закончил с отчётами? – это последние, – коротко кивая, негромко отзывается парень, будто всего секунду назад не был готов ввязаться в драку, а вчера не стремился детектива из себя вывести. ухмылка с его лица исчезает без следа. некоторым событиям суждено стирать и смазывать всё, что было до них. и захват отеля «фрактал» становится одним из таких событий. по крайней мере для единственных сотрудников отдела по расследованию неочевидных преступлений. – хорошо. тогда отнеси документы и пойдём со мной, – Мин говорит привычно спокойно, будто и не слышал перепалки подчинённого, и вчерашнего дня действительно не существует, – давай быстро, я тебя внизу подожду. Мин поворачивается к лифтам, напоследок бросая взгляд на мужчину, что явно всё ещё жаждал разрешения конфликта, но встретившись взглядами с Юнги, будто бы по щелчку пальцев остывает, кивая понимающе. многие знают о том, насколько паршиво себя чувствуют те, кому приходится маску использовать, поэтому он и отступает, больше из сочувствия к Мину, нежели из милосердия к Чонгуку, которому непременно бы светил выговор или даже штраф за неуважение к старшему по званию. объединённая корейская республика, пусан, пусанджин-гу, квартира детектива Мина, десятое ноября, вторник, 19:45, 2033 год. Юнги время от времени подташнивает, что он старается терпеть со стоической выдержкой и не подавать виду, но Чонгук всё равно обращает внимание на то, как детектив прикрывает глаза и дышит глубоко, как поджимает бледные губы. но на каждое предложение остановиться и подышать отвечает отказом. всю дорогу они молчат, потому что Юнги слишком хреново, а ещё потому что он напоследок старается обдумать все возможные исходы сегодняшнего вечера. воображение подсовывает самые худшие варианты, но Чон, устало плетущийся рядом и выкуривающий уже вторую сигарету подряд, чтобы взбодриться, сам по себе напоминает о том, что оно того стоит. и Мин, хоть и хочет какое-то время после вчерашней выходки напарника проучить как следует, но понимает, что сам поступил бы также. на журнальном столике они раскладывают купленную неподалёку от станции еду: токпокки, лапшу с говядиной, маринованный лотос, кальмары и две бутылки соджу. Чонгук старается детективу под ногами не мешаться, отходя к окну и разглядывая очертания города, которые в начинающемся дожде постепенно растворяются. а Юнги отодвигает диван чуть дальше от столика и бросает на пол пару подушек. ему с детства особенно нравится именно на полу сидеть, хотя и лежать иногда тоже. – вы часто пользовались маской раньше? – не особо. она больше для подразделений специального назначения, нам же перепадало в экстренных случаях вроде этого. – когда нужен результат, но масштаб проблемы не так велик, чтобы вызывать спецов? – именно. а ты пробовал? – маску? – ага. – нет, когда я учился их уже запретили к использованию студентами, а в Пусане новобранцам они ни к чему. – может, оно и к лучшему, – проговаривает Мин, доставая из кухонного шкафчика пару рюмок. Чонгук устраивается на одной из подушек, поджимая под себя ноги и спиной облокачиваясь на диван. в квартире детектива дышится как-то легче, потому что мебели и вещей совсем немного, в отличие от многих других подобных крошечных квартир, забитых почти до отказа. и всё тот же приятный свежий запах, окутывающий как только попадаешь внутрь. парень смотрит на Мина и чуть хмурится, потому что он будто бы создан для того, чтобы Чону рядом с ним было комфортно, но при этом делает всё, чтобы находиться рядом не хотелось, потому что мало на свете того, что Чонгук ненавидит также сильно, как секреты. а Юнги тем временем подключает небольшую камеру к своему домашнему планшету, потому что чувствует тоже самое, что и Чонгук. ту самую отличную совместимость характеров и мироощущения, которую, если удаётся встретить, лучше не терять. поэтому он будет предельно осторожен, но сделает то, что должен. – ты же хотел знать, что я скрываю, да? – интересуется детектив, но на короткий кивок напарника внимания уже не обращает. как и на то, что тот на своей подушке ёрзать начинает, садясь ровнее, будто сейчас ему перед старшим инспектором выступить нужно будет, – знакомься. Юнги нажимает кнопку вызова на планшете и садится на подушку, откладывая девайс в сторону. проходит не больше пятнадцати секунд, когда камера перед ними загорается голубоватым светом, а затем в воздухе постепенно начинает выстраиваться правильное и аккуратное лицо андроида. заметив Чонгука тот немного меняется в лице и переводит обеспокоенный взгляд на Юнги, который уже спокойно копается палочками в своей порции лапши. сложным для него было решиться на этот разговор, а теперь снова можно было просто плыть по течению, расслабившись и приняв любимую позу бесстрастного наблюдателя. – это Чимин. ты видел его в участке... несколько месяцев назад. Чимин, это Чонгук. мой напарник. ты про него тоже слышал. – он же… Чонгук смотрит на голограмму андроида, которого списали со службы ещё в начале осени, и совсем перестаёт понимать, что происходит. точнее, наоборот, он постепенно начинает сцеплять все детали воедино, но картинка получается слишком безвкусно-вычурной, чтобы можно было в её правдивость поверить. – андроид, да, – пережёвывая отзывается Юнги совершенно беззаботно, а затем обращается к Чимину, – как рука? – всё работает исправно, – отвечает андроид, после чего снова переводит взгляд на Чона, отчего тому хочется отвернуться или звонок прервать, – приятно познакомиться, Чонгук. и парню отчего-то кажется, будто это совсем не так, что этот самый Чимин, у которого с чего-то вдруг и имя появилось, совсем не рад этому знакомству, впрочем, как и сам Чонгук. его снова злит наигранная беспечность детектива, который будто специально не хочет ничего пояснять, а просто скидывает на напарника бомбу под названием «вот андроид, которого вроде как утилизировали, но на самом деле нет», и ждёт, пока тот сам разберётся. и Чон не знает даже о чём спросить, потому что при роботе говорить не хочется. – ладно, спасибо тебе, увидимся на неделе, хорошо? – спрашивает Юнги Чимина, глядя на голограмму с таким видом, что Чонгуку отвернуться хочется. – хорошо, – андроид замолкает на пару секунд, прежде чем отключиться, и проговаривает многозначительно, – это хорошо, Юнги. после этих слов Чимин отключается. а Мин едва заметно улыбается. это хорошо. раз сам он не против и согласен, тогда Чонгуку действительно можно всё рассказать. Юнги разливает по рюмкам соджу, стараясь унять дрожь в пальцах. чёртова маска, всё-таки он действительно терпеть не может их использовать. но алкоголь и еда должны помочь справиться с побочными эффектами быстрее, поэтому он сначала решает поесть немного ещё, а затем начать рассказывать Чону обо всём что произошло. и парень будто бы даже не против, потому что молчит, задумчиво и сосредоточенно поедая свою порцию лапши. на самом же деле Чонгук просто из принципа решает молчать до тех пор, пока детектив сам говорить не начнёт. раз уж начал, то подыгрывать ему парень не намерен. пусть всё сам. – меня перевели в рнп. почти как тебя, только на тот момент это был преуспевающий отдел, – выпив соджу и съев немного токпокки наконец начинает Юнги, облокачиваясь на диван и откидывая назад голову, – им тогда руководил инспектор Чхве. с него всё и началось. стоит Юнги о бывшем руководителе заговорить, как голос тут же, вопреки всем его стараниям и уверенности, что это дело уже давно минувшее, даёт слабину, срываясь. Чонгук поворачивается на подушке так, чтобы к Мину лицом оказаться, и обхватывает колени руками, готовясь слушать.