созависимость.

объединённая корейская республика, пусан, суён-гу, тринадцатое ноября, пятница, вечер, 2033 год. работники покидали здание склада кучками, будто косяки каких-то странных рыб, едва находивших в себе силы на то, чтобы продолжать двигаться. Чонгук, сам уставший, сейчас бы с огромным удовольствием разлёгся в кровати с банкой пива, но за последнее время он успел достаточное количество раз облажаться перед Дауль, поэтому решил, что немного дискомфорта он вполне заслужил. встав чуть в стороне от входа, чтобы не мешаться под ногами у спешащих домой работяг, он согревал руки собственным дыханием, заодно разглядывая фигуры, которые зрению удавалось выхватить из густого потока людей: у некоторых светились разноцветные глаза, у других из-под одежды торчали дешёвые роботизированные руки, кто-то прихрамывал, явно не имея возможности заняться своим недугом, у одного парня часть лица была другого цвета, нежели вся остальная кожа. их взгляды встретились и Чонгук поспешил отвернуться, чтобы избежать лишнего конфликта. ему, конечно, было любопытно, но оскорблять он никого не собирался, ведь сейчас протезы стали уже гораздо более доступными, чем в те времена, когда Чонгук был ребёнком. к ним стали всё больше привыкать, правда за качество и эстетичность всё равно приходилось платить. ему даже как-то жалко было смотреть на этих изуродованных людей, желавших лишь тоже прикоснуться к частичке технологического прогресса. но вот в толке мелькнуло знакомое и близкое лицо, и сердце Чонгука тут же сжалось. даже после смены, вымотанная и замученная, Дауль не позволяла себе идти, опустив голову. волосы с несколькими цветными прядями у неё были собраны в аккуратный хвост. и Чон почти наяву мог представить себе, как девушка после объявления окончания работы, пока остальные спешили к выходу прямо в рабочей одежде, устало брела в раздевалку, чтобы переодеться, умыться и перечесаться. как бы тяжело ни было, Дауль до последнего всегда оставалась собой – опрятной, бодрой и уверенной. и, если с годами страсти между ними почти не осталось, восхищаться своей девушкой он ни на один день не переставал. – госпожа Хан Дауль, – Чонгук почти подскочил к ней, тут же мягко обняв за плечи и продолжив идти как ни в чём не бывало, – вы были выбраны победителем в лотерее, проводимой нашим фондом, поздравляю. разрешите мне сопроводить вас к месту проведения празднования этого события. – что ещё за фонд такой? – с напускной серьёзностью и недоверием поинтересовалась девушка, сжав пальцы Чонгука в своих, когда он положил ей руку на плечо. все шутки и отыгрыши она подхватывала почти моментально, вживаясь в любую отведённую ей роль, – я ни в чём не участвовала. вы, скорее всего, очередные мошенники, так? – мне больно слышать подобное. наш благотворительный фонд занимается поддержкой прекрасных девушек, которым достались отвратительные парни. исправляем то, что творят эти неблагодарные идиоты. наш слоган очень прост: "если ты не работаешь, то вместо тебя всегда может поработать кто-то другой". Дауль взглянула на Чонгука через плечо и глаза её наполнились теплотой, а затем и смехом, после чего девушка и вовсе рассмеялась вслух, ткнув парня в бок острым локтём. – оригинальный слоган не удалось выдумать, да? – я всё-таки не всесилен, а тебе не стоит быть такой придирчивой! всего на мгновение Чон задумался о том, что детектив Мин бы непременно смог выдумать что-нибудь оригинальное, но быстро откинул эти мысли, попытавшись увернуться от нового тычка в бок и крепче сжав девушку в объятиях. – только я уже сонная. – ничего, я тоже не в лучшей форме. мы просто зайдём поесть в одно место, а потом пойдём домой хорошо? Дауль кивнула, улыбаясь, а затем зажмурилась довольно, когда Чонгук на пару секунд положил подбородок ей на голову. – как твои родители? – поинтересовался парень, подкладывая в тарелку Дауль ещё немного риса. Дауль с самого детства любила рыб, настолько, что однажды почти была объявлена пропавшей из-за того, что застряла у пруда с японскими золотистыми карпами недалеко от школы. и именно из-за этой любви они и приходили именно в этот ресторан, где под стеклянным полом плавали её любимые карпы, только цифровые. и от настоящих они отличались только в лучшую сторону: не лежали на дне, скрываясь в тени, а постоянно двигались и, если постучать по стеклу, подплывали, чтобы коснуться его носом, а ещё они чуть крупнее своих реальных собратьев и расцветка у них была чуть ярче и без единого изъяна. Чонгук всегда выбирал именно этот ресторан, когда хотел поднять Хан настроение. единственный зал был поделён на небольшие секции с помощью бумажных перегородок с традиционными сюжетами, поэтому посетителям ничего не оставалось, кроме как говорить чуть тише, чтобы не беспокоить своих соседей, о присутствии которых напоминали причудливые тени, всегда отбрасываемые на перегородки из-за умело подобранного освещения. и если у каждой парочки должно было существовать своё особенное место, то этот ресторан по праву мог бы считаться "тем самым" местом для Чонгука и Дауль. – всё как обычно. мама жалуется на то, что лекарства от артрита не помогают, а после той операции на новую она всё ещё ни за что не соглашается. он хорошо помнил те несколько дней, когда госпоже Хан неудачно попытались заменить локтевой сустав, а в итоге ампутировали почти всю руку. помнил он и то, насколько героически тогда держалась Дауль, будто дело касалось не её матери, а совершенно постороннего для неё человека, забота о котором была работой, от которой зависела вся жизнь девушки. она была собранной и внимательной, держала себя в руках до последнего, выслушивала врачей и ругалась с ними, когда было необходимо, а потом, когда все проблемы были решены и они оказались наедине, Дауль проплакала на плече Чонгука целый час, после чего наконец уснула почти на сутки. это было перед выпускными экзаменами, и тогда Чонгук пообещал себе, что однажды непременно женится на ней. – а отец снова зазывал тебя к себе в магазин. надеется, что работа в полиции тебя всё-таки разочарует и ты возьмёшься за ум. парень тут же фыркнул, покачав головой. – я знаю, – Дауль потихоньку начала есть, – но и ты его знаешь. он никогда от этого не откажется, – как только дети начали встречаться, господин Хан решил, что сделает Чонгука своим преемником, потому что отдавать бизнес в женские руки «решится только отчаянный или тот, у кого нет выбора». не нужно было быть гением, чтобы понять, что из Дауль-то как раз и мог выйти прекрасный управляющий, в отличие от Чонгука, но мужчина оставался непреклонным, – а как у тебя на работе? мы с твоего университета так мало не виделись, а тогда, напомню, ты вообще жил в Сеуле. Чонгук знал, что должен был чувствовать себя виноватым, но тот стыд, что он испытал в машине детектива, на этот раз не повторился. ему было стыдно за то, что продинамил Дауль, но совсем не стыдно за то, что их расследование занимало столько времени. он ведь так долго ждал чего-то подобного. шанса проявить себя. просто некоторые люди по натуре слишком горды, чтобы просто подойти к начальству и сказать: пожалуйста, дайте мне работу. нет, Чонгук скорее бы ещё три года просидел в участке, неумолимо превращаясь в типичного полицейского, который только и занимался тем, что прожирал чужие налоги, чем попросил дать ему какое-нибудь дело. а потом в его жизни вдруг появился детектив Мин со своими спокойным добродушием и мягкой сдержанностью. и просто вручил ему десяток нераскрываемых дел. – какое-нибудь дело государственной важности? – уточнила Дауль, когда Чонгук снова задумался, не ответив на её вопрос. – совсем нет. просто меня перевели в новый отдел, я тебе говорил, вот и пытаюсь разобраться со всем. пока не привык ещё. он не врал. точнее, самого себя пытался успокоить тем, что это была не ложь, а просто небольшая полуправда. рассказывать о детективе почему-то не хотелось, потому что пришлось бы рассказать слишком многое. что они учились в одном университете и ещё тогда Чонгук от старшекурсников слышал истории об одном отбитом студенте, драконе из Тэгу, которого воспитала улица; о том, что этот дракон в жизни оказался таким приятным и успокаивающим, что даже не верилось;, что Мин многому его учил, даже когда сам этого не замечал; а ещё о том, что с ним явно что-то не так, но Чонгук никак не мог понять что именно и это невероятно раздражало. у детектива столько секретов, неожиданных историй и сторон, что каждый день в их отделе мог бы начинаться с фразы «что же новенького сегодня Чон Чонгук узнает о детективе Мин Юнги?». и разве можно это всё было уместить в рассказ? у него бы попросту слов не хватило. – а ты сама, так и не надумала со склада уйти? – Чонгук подхватил руку девушки развернул её, чтобы разглядеть подушечки пальцев, что были всё также покрыты ожогами от клея и другими мелкими ранами, – это ведь никуда не годится, ты сама знаешь. – знаю, – Дауль не оторвала руки, но в голосе её слышалось, что никакие уговоры или недовольство Чонгука ему сегодня, впрочем, как и всегда, не помогут, – но ничего лучше пока нет, а нам нужны деньги. – тогда рассчитываю на то, что дома ты позволишь мне позаботиться об этом, – мягко проговорил парень, легонько коснувшись одной из подушечек пальцев Дауль губами, – у меня ещё осталась мазь. она улыбнулась и кивнула, склонив голову к плечу. у Чонгука было много недостатков, но он умел заботиться, когда человек в этом действительно нуждался. объединённая корейская республика, пусан, пусанджин-гу, квартира детектива Мина, четырнадцатое ноября, суббота, поздний вечер, 2033 год. – ничего не хочешь рассказать? Юнги смотрел мимо камеры и голограммы друга, его взгляд был направлен в сторону окна, за которым привычные неоновые всполохи, напоминавшие цветастый пожар, сливались в единую нескончаемую волну, которая скрывала низко висящие облака и серость, маскировала холодное присутствие зимы, с каждым днём становившееся всё более заметным. если смотреть на мир только через это окно, то могло показаться, что времён года вообще уже не существовало. человечество наконец-то научилось их выключать: больше никаких летних ливней, никакого шквалистого ветра и ураганов. это окно было его личным порталом в параллельный мир. Мин молчал слишком долго, делая вид, что задумался о чём-то, лишь бы не отвечать. если бы чувства только тоже можно было отключать, то он бы непременно отключил у Джина беспокойство. без него бы жизнь стала гораздо проще. – ладно, я понял. давай дам тебе подсказку: внезапное желание выйти с андроидом на прогулку, проблемы со сном и рассеянность, – вид за окном вдруг резко стал совершенно неинтересным и Юнги перевёл взгляд к лицу друга. оно было искусственным, окружённым слабым холодным свечением, но всё равно, даже перенесённый через всю страну и собранный заново из мельчайших световых частиц, взгляд Джина заставлял остановиться и взглянуть на себя со стороны, – не смотри так. наша драгоценная машина, в отличие от тебя, от недостатка мозгов не страдает. находит ошибку в работе системы и тут же информирует об этом администратора. Юнги усмехнулся, вздохнув и откинулся на спинку дивана, вжавшись в мягкие подушки. видимо, его объяснения Чимина не устроили, раз он решил доложить обо всём Джину. и Мин сам особо не понимал зачем вообще вчера пошёл к андроиду и так настойчиво предлагал ему выйти наружу, хотя до этого сам же категорически подобное запрещал, потому что это было опасно. но вчера, стоило ему оказаться в крошечной квартирке Чимина, как она тут же показалась ему клеткой, и пусть андроиду было всё равно, сам Юнги не мог смириться с мыслью, что его друг вынужден существовать в замкнутом пространстве. он ощутил, так внезапно и резко, что это по его вине Чимин был заперт там, что он не нашёл ничего получше, что это он до сих пор не нашёл выхода… поэтому Юнги захотелось сбежать, хотя бы на час. но Чимин был непреклонен. а сегодня звонок от Джина, как теперь стало понятно, совсем не внезапный. Мину хотелось провалиться в подушки дивана так глубоко, чтобы полностью исчезнуть. – подрабатываешь системным администратором в свободное от основной деятельности время? – это и есть моя основная деятельность, – Джин отвлёкся на что-то у себя в ноутбуке и в обеих комнатах тут же раздалось негромкое щёлканье клавиш. шутка самолюбивого мастера компьютерных и сетевых дел, или серьёзное утверждение лучшего друга? Юнги нравилась мысль о том, что всего понемногу, – человечество не может решить две проблемы: как найти ключ к бессмертию и изобрести компьютер, не требующий технической поддержки. и, скажу я тебе, с решением первой дела обстоят куда веселее. Юнги продолжил улыбаться и прикрыл глаза, устраивая голову на мягкой спинке. он действительно жутко устал. – зато у тебя всегда будет работа. пока компьютеры несовершенны ты будешь нужен, чтобы чинить и взламывать. это совсем неплохо, когда на улице каждый день вымирает очередная профессия. – представь, что ты потратил на сборку и отладку машины целую кучу времени: подобрал всё по своему вкусу, выбрал детали и программы, которые именно тебе нравятся и нужны. ты по памяти можешь перечислить все детали и места, где пришлось ухищряться и применять фантазию, ты знаешь эту систему. а потом она даёт сбой и ты не можешь найти источник ошибок. они прячутся и маскируются гораздо умелее, чем может показаться, Юнги. и вот эта система рассыпается у тебя на глазах, а ты ничего не можешь исправить, потому что баги летят со всех сторон. и в голове пульсирует одна-единственная мысль: я ведь тебя знаю наизусть и столько раз приводил в порядок, почему же сейчас ничего не выходит? Джин не должен был прийти, Юнги заранее убедился, что друг уехал на станцию Огым на весь день. точнее, этим он был озабочен за несколько дней до, а тогда было уже всё равно. Мин про соседа даже не вспомнил. он не знал и того, что было, когда Джин вернулся, потому что молодой человек отказался рассказывать. но воображение рисовало всё довольно банально: ванная с ярко-красной водой, его голова – единственное тёмное пятно в комнате, была низко опущена, подбородок лежал на груди. пахло мокрой одеждой и кровью. Джин скорее всего что-то кричал, а потом вызвал скорую. скорее всего перетянул раны чем-то. так это всё представлял Юнги. они разговаривали по ночам, глядя на тени, раскиданные по потолку, обсуждали всё на свете, ничуть не стесняясь собственных мыслей. в их комнате в общежитии можно было быть совершенно уверенным – здесь тебя выслушают и постараются понять, а если не поймут, то промолчат и просто кивнут, оставшись рядом. почему этих разговоров было недостаточно? почему ни совместные тренировки, ни поздние ужины и игры не смогли помешать Юнги заставить друга найти себя в кровавой ванне? он ведь знал, что Ким всегда выслушает. и знал, что по какому-то странному стечению обстоятельств, он и понять тоже сможет. и даже скажет именно то, что нужно. в этом ведь и была особая магия Джина. друг был там, но Юнги всё равно выбрал ванну. и сейчас, кажется, делал тоже самое. молчал, хотя никаких причин для этого не было. – моя система ведь – не твоя ответственность, – всё ещё не открывая глаз произнёс Юнги. – конечно не моя, – тут же отзвался Джин, – она только твоя, но я знаю всю твою начинку и могу сказать, что это отличная система, которая может ещё многое сделать, а она выходит из строя. и я не понимаю почему. – ненавидишь, когда не можешь найти источник багов, да? он приоткрыл один глаз, чтобы на реакцию друга взглянуть. и нахмуренные брови и тяжёлый взгляд молодого человека заставили Юнги расплыться в торжествующей улыбке. – ага, прям как ты ненавидишь расследования, зашедшие в тупик. триумф исчез, будто его и не было никогда. Юнги открыл глаза и сел. они смотрели друг на друга несколько секунд, а затем Мин зажмурился, будто от резкой боли, и прикложил руку к сердцу, а Джин засмеялся и снова принялся что-то отбивать на клавишах ноутбука. – всё снова ускользает. я чувствую, как теряю контроль. сначала инспектор, потом все эти дела, теперь Синтетик и Чонгук. – а с последним что не так? – всё так, просто странно снова быть с кем-то напарниками. робот-наладчик в лице Джина, кажется, не заметил подвоха. и Юнги едва сдержался, чтобы не вздохнуть с облегчением. своё «что-то непонятное» по отношению к подчинённому он точно не был готов обсуждать сегодня. – ясно, а ещё что? давай, выкладывай. – я думал, что стал лучше, но как только начались проблемы, не знаю почему, я снова стал оступаться. хочу бежать быстрее, но вместо этого только чаще спотыкаюсь, делаю ошибки и рискую. ставлю жизни других под угрозу, – голос его звучал сдавленно и тихо, потому что каждое слово давалось через силу, но Джин будто бы и не слушал даже, занимаясь своим делом: он не смотрел на друга, его взгляд был направлен строго на монитор, которого Юнги не было видно, и от этого почему-то стало легче. может он действительно пропустит всё мимо ушей. и с каждым новым признанием голос становился всё твёрже, хоть и оставался по-прежнему тихим. слова лились сами собой, перескакивая друг через друга, всё, за что Юнги себя винит, спешило поскорее оказаться высказанным. так быстро, что даже воздуха не хватало, – и я не знаю почему всё так. я чувствовал себя гораздо лучше, правда, даже после смерти инспектора было не так сложно. а сейчас почему-то… мне кажется, что я уже абсолютно всё уничтожил и потерял и просто ещё не знаю об этом. хозяин моей жизни вот-вот заявится, как хозяин квартиры с ордером на выселение, и скажет, что всё кончено. что ничего больше нет. и никого нет. я один. и никакого толку от меня не было. Мин смолк, опустив голову. светло-пепельные волосы упали на лицо, скрыв его. пытаясь отдышаться Юнги не заметил, как Джин бросил в его сторону долгий и серьёзный взгляд, после чего снова отвернулся, сделав вид, что что-то читает у себя на экране. и когда Юнги поднял голову, то он уже снова был будто бы занят. только вот сухого клацанья клавиш всё это время слышно не было. друг всё это время его внимательно слушал, но решил сделать вид, притвориться, что это не так, чтобы ему проще было. благодарность – одно из самых тяжёлых чувств, если ты к ней не привык. она кажется тяжёлым камнем, давящим на стенки лёгких и мешающим спокойно дышать, но Юнги сегодня оказался готов с этой тяжестью смириться, потому что Джин такой. ему она тоже была в тягость, и от этого всё ощущалось как-то попроще. снова раздалось клацанье клавиш. Мин отошёл налить себе воды, а когда вернулся, Джин уже сидел, откинувшись на спинку своего кресла и заложив руки за голову, и сосредоточенно глядел в потолок. – ты не господь бог, как бы тебе не хотелось верить в обратное. люди сами решают, что им делать, не забывай об этом. как твоя жизнь – только твоя ответственность, так и их жизнь – их собственная. понимаешь о чём я? – ага. – какая у вас погода? – вдруг спросил молодой человек. Юнги снова взглянул в окно. «неоновый туман» – вот единственная погода в Пусане, которая приходила на ум, когда приходилось смотреть на город из этого окна, но он подумал немного, припомнив прогноз и свой поход к Чимину, – скоро должен пойти снег. – не рано ли? в Пусане и снег в конце ноября. – рано, но мне кажется, что должен пойти. а в Сеуле? – начинает холодать, но снега не предвидится. может, мне стоит приехать на Рождество? раз уж у вас снег будет. – к декабрю он успеет десять раз растаять, хён, – немного рассеянно проговорил Юнги. ему на ум пришла мысль, от которой теперь было не отделаться. зря он сегодня вспомнил об этом, ведь теперь нужно было и Джину напомнить о том, что он так настойчиво забыть пытался, – ты помнишь тот день? может, тогда тоже снег шёл? не люблю снег. Джин, кажется, хотел уточнить о каком именно дне идёт речь, но после фразы Мина о нелюбви к снегу осёкся и не стал ничего говорить. аккуратно оставленная деталь-зацепка, позволившая сразу понять о чём идёт речь. они никогда не говорили об этом, потому что сначала Юнги восстанавливался, как восстанавливался и Джин, а потом оба слишком боялись нарушить хрупкое равновесие, образовавшееся в их жизнях. когда вещи наконец-то приходят в норму всегда страшно всё разрушить. может, Юнги поэтому и было сейчас так страшно? у него снова было что терять. впервые за долгое время. были друзья и работа, которую он любил, город, который нравился гораздо сильнее Сеула, была даже эта квартира, пусть и не идеальная, но предоставленная ему одному. в конце концов, в Пусане у Мина появился он сам, которого потерять было страшнее всего, ведь к этому уверенному и классному парню так долго привыкать пришлось. – я помню, но сегодня обсуждать не собираюсь, уж извини. может, когда приеду на Рождество. – а ты серьёзно настроен, – Юнги постарался усмехнуться, чтобы разочарование скрыть. отчего-то ему казалось, что этот вечер вполне мог сгодиться для подобного разговора. Джин же небрежно пожал плечами и скорчил рожу, говорящую «конечно, я всегда серьёзно настроен», – ладно, я тебя понял. они проговорили ещё около получаса: Джин рассказывал о заказе от городского управления Сеула, «синие галстуки» которого были уверены, что общаются с одним из бывших программистов разведки. парень так искусно кривлялся, имитируя своего заказчика, что Мину в какой-то момент начало казаться, что он сам на том видеозвонке присутствовал. но особенно Джина, конечно же, веселил тот факт, что они так и не догадались с кем связались на самом деле. его маскировка с помощью фальшивого электронного следа работала фантастически хорошо, чем парень радовался, будто ребёнок. точнее, он много говорил о собственной гениальности и неподражаемости, что Юнги тут же, благодаря багажу опыта общения с Кимом, списывал на попытку замаскировать застенчивость и счастье. возможно поэтому они и подружились так хорошо: Юнги не умел переживать боль и проблемы, при этом себя не разрушая, а Джин не мог быть открыто счастливым, тут же пытался чем-то это прикрыть. идеально друг другу подходящие своими изъянами. напоследок, уже за полночь, когда им оставалось только вспомнить университетские годы, и оба спешно приняли решение поскорее прощаться: Юнги следовало попытаться поспать, а Джину предстояло много работы, Ким резко вытянулся, сев ровно перед камерой. из-за этого его движения голограмма на пару мгновений пошла рябью. – слушай, Юнги, я уже говорил это тебе когда-то, но иногда некоторые вещи лучше повторить. человеческий мозг – самый мерзкий и отвратительно поддающийся контролю компьютер. он всегда играет против тебя, – Юнги действительно помнил такой разговор. ещё в университете. он тогда рассказал другу о том, что фраза, вырезанная на его стене, ему даже снилась иногда. «дорогу осилит идущий», – помнишь тот поезд в книге? – Блейн – это боль*, – почти моментально отозвался молодой человек. – у тебя в голове сидит такой же слетевший с катушек искусственный интеллект. воспринимай это так. и всё, что он говорит тебе, помни, что на самом деле всё наоборот. это всё ложь, чтобы заставить тебя страдать, а потом убить. Блейн ненавидит всё живое и делает всё, чтобы ты проиграл ему. сдался и умер. не верь этому чёртовому поезду, хорошо? Юнги на мгновение почудилась горечь на языке. Джин за последние несколько лет впервые произнёс при нём слово «смерть» и от него оно звучало как-то особенно неестественно. сдался и умер. его лучший друг сидел на другом конце страны, но казалось, что он совсем близко. потому что, наверное, так и было. Юнги сейчас смотрел не на синеватое цифровое изображение перед собой, сквозь которое можно было разглядеть очертания телевизора, а на настоящего Джина, сидевшего на кровати напротив в их комнате в общежитии, а затем на диване в квартире, которую они снимали в Сеуле. но ни во время учёбы, ни когда-либо после неё Юнги не слышал такой серьёзной и спокойной искренности и обнажённой заботы в его голосе. никогда ещё он не звучал так.. предупредительно? будто действительно хотел предотвратить катастрофу. и от того, насколько оправданной была эта обеспокоенность, хотелось свалиться перед ним на колени и долго-долго просить прощения, но эту идею ему подкинул всё тот же Блейн, теперь благодаря Джину получивший имя и облик. – хорошо. обещаю. прощаться было странно. обычно Джин вешал трубку сразу после того, как Юнги наконец отвечал ему что-то вроде «ага, до скорого», или он сам сбрасывал, когда появлялось какое-то неотложное дело. и это никогда не вызывало неловкости или обид, но сегодня было совершенно непонятно как такой разговор закончить, ведь это один из тех моментов, которые, если бы парни находились сейчас в одном месте, непременно должен был закончиться короткими, но крепкими объятиями, а интернет, пусть и позволял им видеть друг друга и разговаривать когда угодно, всё же лишал возможности ощутить друг друга тактильно. Юнги не сказать, чтобы редко испытывал желание поговорить с кем-то, но вот нежелание заканчивать разговор было почти в новинку. ему действительно стало чуть лучше: тревога немного отступила, чувство вины, снова начинавшее душить и давить, вдруг показалось необоснованным. но как и слегка прозрачное изображение друга, всё это могло исчезнуть в ту же секунду, как прервётся связь. – можешь включить у себя какой-нибудь фильм? – снова клацая по клавишам спросил Джин, – мне нужно написать кое-что, а в такие моменты всегда приятно, когда на фоне что-то бубнит. – хён, ты сам можешь себе что-нибудь включить, – будто осаждая заигравшегося ребёнка, чуть осуждающе и устало проговорил Юнги. создавать видимость безразличия и холодности у него всегда получалось особенно хорошо. – у меня это будет слишком громко. и, предугадывая твоё следующее тупое замечание: нет, потише сделать нельзя, потому что тогда слов будет не разобрать. знаешь, Юнги, ты просто можешь включить свой долбанный телевизор и лечь спать, а не причитать. раздражаясь, Джин всегда начинал тараторить, а ещё, будто это была шахматная партия, он всегда безошибочно отгадывал все следующие ходы Юнги ещё до того, как тот успевал хотя бы подумать о том, чтобы открыть рот. раньше Мин в ответ тоже начинал злиться и всё перерастало в настоящую, уже не шуточную перепалку, но затем начал находить эту особенность друга уморительной. особенно забавлял тот факт, что Ким не видел в этом ничего смешного. – хорошо-хорошо. документалка какая-нибудь подойдёт? – подойдёт всё, что угодно, – произнёс Джин и отключил камеру. если бы не вывески снаружи, в комнате стало бы совсем темно, но пульт от телевизора всё равно пришлось отыскивать практически наощупь из-за теней и отблесков, отбрасываемых предметами. помогла быстро управиться старая привычка раскладывать все свои немногочисленные вещи по местам. Мин ещё около получаса сидел перед загоревшимся экраном телевизора: по его любимому каналу сегодня показывали историю создания первых имплантов. первый образец, которым стал роботизированный глаз, был разработан японскими инженерами при участии корейских медиков и американского инвестирования. а Юнги смотрел на собственную руку, где лишь в одном месте остался слабый след, который даже на шрам был не похож, и под которым тоже находился протез, заменивший испорченное сухожилие. этот имплант – тоже заслуга Джина, сейчас, судя по звукам, сосредоточенно писавшего очередной код для взлома чего-то супер важного. – сделать чуть громче? – поинтересовался Юнги, устроившись на диване под тёплым одеялом. ему казалось, что другу может быть недостаточно хорошо слышно. – если тебе не будет мешать, – после небольшой паузы промямлил Джин, он явно погрузился в работу, и голова его была забита совершенно другим. объединённая корейская республика, пусан, пусанджин-гу, полицейский участок, шестнадцатое ноября, понедельник, 2033 год. Чонгук много чем себя не считал, например, он никогда не думал о себе, как о хорошем поваре, а ещё трезво оценивал собственные способности в математике, но в одном у парня никогда не возникало сомнений – в силе собственной интуиции. он кожей ощущал чужие взгляды и всегда знал к добру они или нет, а ещё ему удавалось предугадывать дни, когда всё-таки стоило делать вид, что усердно работаешь, и именно в эти дни старший инспектор приходил в отвратительном настроении и сновал по участку в поисках жертвы. новобранцу под такое попасть было проще всего, но Чону удавалось этого избегать. и вот сегодня, войдя в здание участка и поднявшись на нужный этаж, помощник полицейского уже знал, что что-то не так. в здании буквально воздух сменился. а ещё те, кто на прошлой неделе открыто пялились на него и шептались, сегодня усердно смотрели в ещё не включённые мониторы и поддерживали не начатые беседы. все ждали чего-то, но делали вид, что ничего не произошло. и это Чонгуку чертовски не нравилось. он засел в их с детективом офисе, планируя спокойно дождаться того, но буквально проскользнувшие мимо стеклянных стен туда-сюда коллеги с бегавшими глазами заставили его немного переработать план. Чонгук [09:35]: детектив, не знаю, что именно тут происходит, но вам лучше приехать в участок. и поскорее. Мин на сообщение не ответил и даже не прочёл его. помощник полицейского раз в несколько минут заглядывал в мессенджер, проверяя, не появилась ли отметка о том, что детектив зашёл в приложение, но крохотный кружок в углу оставался пустым. в любой другой ситуации он предпочёл бы забить: к чему в пустую тратить нервы, когда без детектива ничего всё равно решить не выйдет; ведь раньше он не видел смысла проявлять инициативу, а если и делал первый шаг сам, то он всегда был агрессивным, полным нетерпеливого раздражения, будто мир был слишком медленным для Чонгука, у которого попросту вдруг заканчивались силы выносить бесплодное копошение людей вокруг себя, и поэтому он начинал действовать сам. сейчас же не хотелось навредить их делу, ведь детектив всё-таки так долго и упорно работал, будет слишком глупо, если все эти труды пойдут насмарку из-за Чонгука. но сейчас забить не получалось всё из-за того же детектива. парень просто не мог заставить себя переключиться на что-то другое, так настойчиво в голову лезли самые разные мысли: от несчастного случая до покушения на убийство, новых проблем с андроидом и чего-угодно ещё, что могло заставить детектива лишиться доступа к мобильному. хотя, он ведь мог быть занят и личными делами. – так что стряслось? – Юнги стоял в дверном проёме как ни в чём ни бывало целый и невредимый, с опрятно уложенными пепельно-серыми волосами и в уже очень хорошо знакомой Чонгуку кожаной куртке, – я видел сообщение, просто не открывал. Мин как-то странно посмотрел на него, проходя мимо к своему столу, и Чон только тогда обратил внимание на то, что сидел нахмурившись. пока детектив снимал куртку, парень быстро стёр с лица недовольство и раздражение и выехал на своём кресле из-за стола, заложив руки за голову так, чтобы проходившим мимо кабинета возможным любопытствующим не было видно, что он что-то говорил. – весь участок с самого утра гудит, будто улей. последний раз такое было перед прошлым рождеством. – внезапная премия, – с ностальгической улыбкой проговорил Юнги. впрочем, тёплых чувств с этим воспоминанием ни у него, ни у остальных офицеров связано не было, – оказавшаяся ошибкой. – только теперь вместо пары сотен тысяч вон – мы. Чонгук хотел было рассказать обо всём, но тут вдоль стеклянной стены их кабинета снова проплыла чья-то фигура. поначалу даже могло показаться, что офицер просто шла мимо в сторону левого крыла, отведённого отделу по расследованиям особо тяжких преступлений, но скошенный в их сторону взгляд говорил об обратном. Чон фыркнул и тут же сделал вид, что был занят разглядыванием чего-то на противоположной стене, а вот Юнги намертво вцепился в фигуру коллеги тёмными глазами. он смотрел чуть исподлобья, твёрдо и ничуть не смущаясь того, что офицер, заметив этот взгляд, чуть вздрогнула и поспешила поскорее скрыться в конце коридора. неловкое чувство стыда, испытываемое теми, кого поймали с поличным, его ни с чем нельзя было перепутать; это уникальное явление, свойственное лишь человеку, знающему, что поступает неправильно, но неспособного противостоять собственным маленьким демонам любопытства и жажды сплетен. причина всеобщего возбуждения могла крыться лишь в одном – их визит в «СинтетикИнк». больше ничего на ум Мину не приходило. больше они ничего и не сделали за последние полторы недели, если быть предельно честным. Юнги сидел в своём кресле, откинувшись на спинку и сложив руки на животе, со стороны он выглядел задумчивым и немного печальным, но на самом деле Мин внимательно прислушивался к голосу тревоги, едва слышно начавшему звучать где-то глубоко внутри его тела и сознания. обычно он этого не делал, а наоборот игнорировал все сигналы об ошибках в системе, которые направлял ему мозг, но недавний разговор с Джином и данное ему обещание вынуждали быть осторожным и предусмотрительным, обращать внимание даже на шёпот. Чонгук, не привыкший видеть детектива таким задумчивым и при этом не занятым работой, время от времени отрывался от собственного монитора и бросал на него обеспокоенные взгляды, которые тот не замечал. у Синтетик, даже у её отдельно взятого пусанского отделения, вполне могло хватить ресурсов и влияния, чтобы найти рычаги давления на верхушку городского управления, которому ничего не стоило сделать один звонок суперинтенданту отделения полиции Пусанджин-гу и закончить на этом карьеру Юнги, а заодно и Чонгука, но это уже в крайнем случае. Мин всё же надеялся, что парню удастся сохранить своё место вне зависимости от его судьбы в участке. но что-то подсказывало, что ничего подобного корпораты делать не собирались. если бы и хотели придушить его, а вместе с ним и рнп, то сделали бы это быстро, а не стали ждать целую неделю. медлительность в таких вещах чревата проигрышем. и, вспоминая разговор с корпоратом, Мин, как ни пытался, не мог найти ничего, что могло бы стать причиной серьёзных проблем. Юнги, переживший смерть инспектора Чхве, не мог окончательно избавиться от опасений, но всё же сумел выдохнуть и не поддаться панике: ни внутренней, ни внешней, плясавшей во взглядах мельтешащих полицейских и даже видневшейся в глазах и движениях Чонгука. – старший инспектор Ли, – объявил голос компьютера-помощника, – старший суперинтендант Хан из Управления Инновационного развития и менеджер третьего звена Ким из «СинтетикИнк». Юнги и Чонгук синхронно переглянулись, будто попытавшись удостовериться, что оба слышали одно и то же. делегация к ним явилась почти что императорская. помощник полицейского, вспомнив рассказы Мина об «напыщенном говнюке из Управления» хотел было помедлить и встать, когда мужчины выстроятся перед ними в ряд, в конце концов Хан сам выбрал его как бездарного и тупого легавого, так что удивляться тут было бы нечему, но Юнги поднялся как только стих голос помощника, одёрнул рубашку и вышел из-за стола. может он был слишком хорошо воспитан, а может просто считал себя выше подобных выходок, Чонгук точного ответа не знал, но последовал примеру начальника, нехотя поднявшись с кресла ровно в тот момент, когда стеклянная дверь кабинета отъехала в сторону, пропустив посетителей внутрь. – так вот какой он, ваш многострадальный отдел расследования неочевидных преступлений, – чуть пренебрежительно проговорил старший суперинтендант, оглядев полупустой кабинет. Юнги поклонился, но промолчал. Чонгук последовал его примеру, только про себя выругался, что во время их с детективом «ссоры» разобрал часть бумаг, что кипами громоздилась по углам кабинета. так у него могла бы появиться возможность совершенно случайно спихнуть одну из них под ноги суперинтенданту. – Мин, Чон, хорошо, что вы оба здесь, – сказав это, старший инспектор отошёл чуть в сторону, позволив тем самым представителю Управления и «СинтетикИнк» оказаться ровно перед молодыми полицейскими. поведение совершенно на инспектора Ли непохожее. Юнги последний раз общался с ним в день захвата «Фрактала», когда мужчина в очередной раз сетовал на то, что один из лучших его детективов тратит своё время на дела об идиотских андроидах. детектив бросил на него вопросительный взгляд, но старший инспектор лишь мотнул головой и присел на ближайший стол, скрестив руки на груди. жест, который можно было трактовать совершенно по-разному. от смирения перед решением вышестоящего начальства и призывом Юнги поступить также до нежелания участвовать в том, что мужчине было не по душе, но лишь потому, что ему была отведена в этом спектакле лишь роль молчаливого гаранта того, что всё что будет сказано в этом кабинете не придумка Управления и Синтетик. Чонгука со старшим инспектором не связывало ничего, кроме собеседования при приёме на службе, а само существование придурка из Управления он планировал игнорировать до последнего, поэтому последним, на кого парню оставалось посмотреть был корпорат. знакомое лицо вне вылизанной и отполированной штаб-квартиры Синтетик выглядело неестественно, будто кусок коллажа, взятый из совсем другой картины. только вот в коллажах эклектика всё равно должна была подчиняться общим правилам композиции, он это выучил ещё в школе, а корпорат в полицейском участке был чем-то настолько посторонним и чужеродным, что становилось не по себе. встретившись взглядом с Чонгуком, менеджер Ким улыбнулся. не своей фирменной корпоратской улыбкой, а по-настоящему приветливо, пусть и очень сдержанно. «какого хрена?» – пронеслось тут же в голове. улыбаться в ответ он не стал, только сдвинул брови к переносице непонимающе, а затем перевёл взгляд в сторону, куда-то между корпоратом и старшим суперинтендантом. он до сих пор ничего не понимал и чувствовал, что именно на это эти трое и рассчитывали, что так и должно было быть. и это жутко бесило. пару лет назад, ещё на учёбе, он бы непременно не выдержал и первый накинулся с расспросами, которые больше бы походили на обвинения, но рядом стоял совершенно спокойный Юнги, держащийся отстранённо, но уважительно, и на его фоне собственные выходки, прошлые и гипотетические, до сих пор в голове возникающие в виде своеобразного слайд-шоу, казались смешными и жалкими, недостойными того, каким человеком Чонгук всегда хотел быть. – детектив Мин, с нашей последней встречи прошло сколько? кажется, чуть больше двух недель, верно? – начал наконец старший суперинтендант. если бы Чонгук знал, что у Юнги в голове сейчас не было ничего, кроме отборного мата, которому он обучился на улицах Тэгу будучи подростком, то взглянул на своего начальника чуть иначе. но вместо десятка оскорблений и маршрутов, по которым Киму было предложено отправиться, детектив лишь кивнул и подтвердил, что виделись они в конце октября, – прекрасно. как вы должны помнить, на раскрытие дел, находящихся на счету отдела, вам был дан месяц. прошла уже почти половина. и Управление приняло решение о немедленном расформировании отдела по расследованию неочевидных преступлений. мне жаль, но ваша работа не принесла должных результатов. Чонгук замер. мозг отказывался переваривать полученную информацию. будто залпы фейерверка в голове взрывались яркие цветные контраргументы. в мыслях он уже схватил суперинтенданта за грудки и тряс того, доказывая, что детектив сделал бы в разы больше, если бы ему не вставляли палки в колёса, если бы полиция не была просто кучкой лентяев, что никому нет дела ни до этих чёртовых андроидов, ни до смерти инспектора Чхве, никому кроме Мин Юнги. и пока старший суперинтендант просиживал свою задницу в офисе на каком-нибудь сороковом этаже, именно Юнги не спал ночами и рисковал собственной шкурой, отправляясь на вызовы в центр города. помощник полицейского стиснул зубы и кулаки, а затем взглянул на детектива: лицо его побелело и полностью лишилось выражения, Чонгук видел такие лица в университете на занятиях по ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций, а ещё так же выглядело лицо матери Дауль, когда у той обострялся артрит, – это было выражение человека, испытывавшего сильнейшую боль. закрытие отдела – это не только его собственное поражение, но и точка в деле о смерти инспектора Чхве и истории с андроидом Чимином. и чёрт с правилами приличия и субординацией, нахрен желание быть лучшим человеком, умеющим сохранять лицо даже перед такими уродами, Чон вдруг осознал, что не может промолчать. что это будет предательством и в первую очередь самого себя, а затем и детектива, который изначально выбрал его, чтобы дать возможность поработать по-настоящему, от своего имени. и он уже почти открыл рот, почти совершил грандиозную ошибку, но тут вдруг заговорил корпорат: – прошу прощения, старший суперинтендант Хан, – он поклонился немного, а голос звучал мягко, но достаточно твёрдо, – боюсь, что дело обстоит чуть иначе. детектив Мин, помощник полицейского Чон, после вашего визита руководство корпорации ещё раз ознакомилось с каждым из ваших запросов, после чего ими было принято решение передать все дела, над которыми вы работали, под юрисдикцию отдела расследований «СинтетикИнк». – у вас и такой есть? – как ни в чём ни бывало спросил Юнги. – конечно. мы связались со старшим инспектором Ли и страшим суперинтендантом Ханом, чтобы согласовать передачу дел. в связи с чем я хотел бы от лица «СинтетикИнк» поблагодарить вас за проделанную работу и проявленное упорство, обратившее внимание корпорации на эту проблему. спасибо, – менеджер Ким снова поклонился, что даже немного сбило Юнги с толку. уж этого он точно никак не ожидал. – тем не менее, за отсутствием дел отдел всё равно будет расформирован. его работа изначально пошла не по тому пути, – снова заговорил суперинтендант Хан. Юнги был готов терпеть его выходки и высказывания в свой адрес, в адрес Чонгука и их работы, но жизнь отдела с самого начала была связана с инспектором Чхве, умершего из-за всеобщей халатности. – отдел, – вдруг процедил Мин сквозь зубы. закипавшая в нём в течение всего разговора злоба наконец начала достигать краёв. но договорить он не успел, прерванный инспектором Ли. мужчина наконец отсоединился от стола и шагнул вперёд, выйдя из своей импровизированной тени. – распоряжение уже подписано, Юнги. ты снова будешь подчиняться напрямую мне в качестве самостоятельной единицы. без привязки к отделам. а тебя, Чон, переведут обратно в твой отдел, за небольшим исключением, – теперь ты будешь служить в качестве полицейского. необходимый стаж ты уже почти получил, так что как только подойдёт срок – получишь повышение. Юнги ощутил, как наконец-то выдохнул с облегчением. будущее карьеры Чонгука – единственное, что его действительно беспокоило, потому что только над этим он был не властен. – я хочу остаться под руководством детектива Мина. – это не тебе решать, помощник полицейского, – с кривой усмешкой заметил суперинтендант. – согласно пункту четыре дробь шесть национального закона, регулирующего деятельность полиции, сотрудник, не получавший за последние шесть месяцев службы выговоров, штрафов и иных дисциплинарных взысканий, а также не имеющий нареканий со стороны своего непосредственного руководства, имеет право отказаться от перевода в другой отдел или к другому старшему офицеру, если это не связано с последствиями непредвиденных ситуаций или острой производственной необходимостью. Чонгук говорил быстро, но решительно и при этом совершенно не заносчиво. и впервые за весь разговор он смотрел прямо в лицо Хану. мужчина молчал, но его холодный немигающий взгляд и игравшие желваки были в разы красноречивее слов. – звание детектива позволяет иметь в подчинении офицеров званием не выше старшего полицейского, поэтому, даже если меня повысят до звания полицейского, это не будет нарушением, – продолжил Чонгук. старший инспектор Ли смотрел на собственного новобранца так, будто видел его впервые, – я многому научился у детектива Мина за эти несколько недель, мне близки его подход и стиль работы, поэтому я хотел бы остаться именно под его руководством, – парень замолчал на мгновение, а затем сказал то, что даже спокойного и безразличного к этой внезапной речи Юнги заставило удивлённо в сторону Чона покоситься, – прошу разрешить мне и дальше работать с детективом Мином. сказав это, Чонгук поклонился. так, как принято кланяться старшим по званию и так, как он никогда не делал: с прямой спиной и ровно вытянутыми вдоль тела руками. тепло в сердце Юнги в этот миг вышло из берегов, затопив собой всё его тело. ему впервые стоило такого невероятного труда держать себя в руках и не поддаваться чувствам. оказалось, что с положительными эмоциями справляться было куда тяжелее, чем он думал. – у вас все новобранцы наизусть знают закон и кодекс? – иронично спросил старший суперинтендант, обратившись к старшему инспектору Ли. тот лишь выдавил из себя натянутую улыбку, для него подобные фокусы Чона тоже в новинку оказались. затем Хан снова отвернулся, мельком взглянув на Чонгука, но сосредоточив своё внимание на Юнги, которого, как он уже начал догадываться, по ошибке недооценил. троянцы тоже слишком поздно осознали, что их обманули, – или это детектив Мин такой талантливый учитель? – в Сеульском университете полиции готовят хорошие кадры, старший суперинтендант, – с ухмылкой ответил Юнги. опасаться ему уже было нечего. когда императорская делегация наконец покинула кабинет отдела, помощник полицейского, а уже очень скоро просто полицейский Чон свалился на своё кресло и уставился куда-то перед собой. теперь настало время осознать всё, что произошло. его повысили, это наконец-то случилось. то, о чём парень последние несколько месяцев уже даже мечтать перестал. но зато отдела раскрытия неочевидных преступления больше нет. парень оглядел небольшое помещение, к которому успел за эти две недели до странного сильно привязаться: пустые столы, коробки с документами, на самом деле документы были повсюду, доска увешанная фотографиями с мест преступления и другими зацепками, небольшое окно, за которым виднелся серый Пусан. и детектив Мин. Чонгук взглянул на его спину, чуть ссутуленную и напряжённую, и подумал о том, что этот кабинет и детектив для него неразлучны, один являлся продолжением другого и наоборот, потому что именно здесь он впервые встретился с Мин Юнги лицом к лицу и впервые понял, что чёрный дракон Тэгу совсем не такой, каким его привыкли рисовать студенты в университете. детектив стоял лицом к той самой доске и Чонгук чувствовал, что сейчас его лучше было бы не трогать. спустя несколько минут Юнги начал одну за другой снимать фотографии, больше им не было смысла тут висеть. – судмедэксперт Чон Хосок, – объявил голос-помощник. Чонгук и Юнги тут же отвлеклись каждый от своих дел, взглянув в сторону двери, где через несколько секунд появилась худощавая и жилистая фигура врача. – ого, у вас тут тише, чем в морге, – с улыбкой заметил молодой человек то ли сделав вид, то ли действительно не заметив гнетущей и почти скорбной обстановки в кабинете, которая действительно напоминала чем-то похоронную, – привет. я решил, что сегодня –отличный день, чтобы посидеть где-нибудь. – не думаю, что это так, – буркнул Юнги, снова уставившись в экран своего монитора. Чонгук взглянул на Хосока. тот улыбнулся ему в ответ. – прости, хён, но здесь никого не волнует то, что ты думаешь. я хочу поздравить Чонгука с повышением, а ты, как его начальник не имеешь права не присутствовать. Мин поднял взгляд и посмотрел сначала на Хосока, а затем на Чонгука. оба явно были настроены решительно. объединённая корейская республика, пусан, нам-гу, ресторан на берегу, шестнадцатое ноября, понедельник, вечер, 2033 год. – здесь готовят лучшие кальмары во всём городе, – обрабатывая руки антисептическим гелем заметил Хосок, – мы с Юнги тут уже бывали пару раз, так что я рад, что теперь и ты с нами, Чонгук. они сидели на открытой террасе, согреваемые печью, установленной внутри невысокого стола. казалось, что такие места должны были уже давно исчезнуть, уступив место технологичным и современным забегаловкам с робо-обслуживанием, но нет, в Пусане всё ещё можно было найти несколько десятков таких вот небольших, ютившихся или на самом краю города, или вжимавшихся в подножия гор ресторанчиков, чаще всего семейных, потрёпанных и немного обветшалых, со старой мебелью, покрытой десятками пятен, но всё равно не оставляющей неприятного чувства липкости, с уже вышедшим из моды, но ещё не успевшим стать достаточно старым, чтобы наполнять сердца ностальгией, интерьером. но здесь стояли настоящие мини-печки, куда официант и по совместительству сын или брат хозяина время от времени подкидывал угли, и от них приятно пахло жаром и совсем немного дымом, а с кухни тянулся приятный запах масла и специй. и вообще запах в таких местах всегда был главным их достоинством, ведь очень часто здесь пахло домом, в котором не всё идеально, но зато всё с душой. и именно поэтому Хосок сегодня и повёл их сюда, потому что только здесь такие простые вещи как сожду и кальмары могли наклеить на сердце пластырь. Юнги смотрел на море и чувствовал, как злость, переполнявшая его весь день, наконец-то начинала отступать. может, всё дело было в двух стопках сожду, что они уже успели выпить, а может в величественном волнении воды, или в присутствии друзей и тепле от печи. он точно не мог понять, но и не особенно хотел в этом разбираться. ему просто хотелось вот так сидеть, слушая разговор Хоби и Чонгука вполуха, есть действительно вкусные кальмары и смотреть на тёмную гладь моря, подставляя лицо холодному ноябрьскому ветру. через полчаса с закусками было покончено и им принесли большую порцию хемультана, чему Хосок громко и бурно радовался, вовсю нахваливая официанта и повара, смеясь и хлопая первого по плечам. открыли уже третью по счёту бутылочку соджу. щёки Юнги порозовели, но он уверенно заявил, что это из-за холода и ветра. – думаешь, что они не просто так это всё устроили? – поинтересовался Хосок, цепляя палочками кусочек палтуса. – уверен, – кивнув, ответил Мин, – с чего бы Синтетик вдруг так засуетились? почти год их совершенно не волновал ни один из этих андроидов, а тут стоило один раз спросить про их разработчика и о чудо – корпорация забирает у полиции все дела, отдел расформировывают, но при этом всё равно повышают Чонгука, а меня оставляют работать в участке, ещё и благодарят. знаешь, на что это похоже, Хоби? молодой человек поднял на друга взгляд и вопросительно изогнул брови. – похоже на попытку заткнуть вас подачкой. – ага, именно на это и похоже. Юнги снова утвердительно кивнул, махнув в воздухе палочками. это и злило его больше всего. подачка, которую пришлось проглотить, чтобы иметь возможность продолжать работать. даже без отдела, просто оставаясь на службе в полиции Юнги всё равно непременно смог бы докопаться до истины и найти способ как помочь Чимину. – и что ты думаешь делать дальше? весь участок знает о том, как сильно старший инспектор Ли ждал твоего возвращения под его крыло, чтобы завалить делами, с которыми остальные разобраться не могут. у тебя попросту может не быть времени заниматься Чимином. он и сам не знал, поэтому лишь пожал плечами и снова взглянул на море. хотелось снова забиться в самый тёмный угол и закрыть голову руками, спрятаться, отдавшись страху и ненависти, но оказалось, что это очень сложно сделать, когда желудок полон невероятно вкусной еды, а в груди разливается тепло, против которого даже холодный ветер бессилен. – не знаю, – не отрывая взгляда от моря заговорил Мин, – но что-нибудь придумаю. всегда же как-то выкручивался. Чонгук задумчиво поджал губы. он был уверен, что детектив со всем справится, ведь теперь он был не один. вскоре миска хемультана оказалась пуста и Хосок заказал рамён несмотря на то, что Юнги заявил, что в него больше ничего не влезет. они разговаривали неспеша, больше почти не касаясь работы. Хоби рассказывал о своих успехах на курсах и том, что он всерьёз думал заняться трансплантологией. помимо них в ресторанчике осталась всего пара посетителей и администратор сделал музыку, игравшую из старенького приёмника, чуть погромче. до закрытия оставался час и он постепенно начинал прибираться в небольшом зале, насвистывая играющую мелодию себе под нос. – отец звонит, – достав из кармана вибрирующий телефон, проговорил уже немного захмелевший Хоби. одно имя родителя на удивление быстро привело его в чувство, и он быстро вышел из-за стола, коротко извинившись перед друзьями. Юнги и Чонгук остались одни. Мин продолжал смотреть на море, а Чонгук ковырялся в принесённом рамёне. – спасибо тебе, – вдруг негромко проговорил Юнги. – за что? – за то, что захотел остаться, – молодой человек повернул к напарнику голову и улыбнулся. сквозь эту улыбку вовсю просвечивало то самое тепло, весь вечер Юнги согревавшее, оно будто свет яркой лампочки, виднелся сквозь кожу и глаза, – спасибо. я очень рад, что ты это сделал, Чонгук. и вне зависимости от того по какой причине, твоё повышение – совершенно заслуженное. ты отлично поработал. и в этот момент парню так сильно захотелось прижаться к детективу, обнять его как можно крепче, как никогда и никого не хотелось. потому что он знал, что для такого человека как Мин Юнги это были не просто слова, которые он готов был сказать при первой же возможности. это было нечто очень важное и личное. и искреннее. но он сдержался, лишь кивнув. – спасибо. и конечно, детектив. мы ведь напарники. «красивая песня», – подумал он про себя, когда Юнги снова отвернулся к морю, и сам тоже устремил взгляд к шумящей неподалёку где-то в темноте воде.