созависимость.

Юнги молчал. он делал так всегда и хотя бы это было привычным, вселяло возможно ложное, но всё же чувство уверенности и спокойствия. Тэхён смотрел на него почти не отрываясь, потому что плевать он хотел на то, что под таким пристальным взглядом человеку могло быть некомфортно. он любил Мина ещё со времён их жизни в Тэгу. поначалу как старшего товарища, резкого и вечного влипавшего в неприятности, но зато никогда не бросавшего. потом как единственную надежду на спасение. то время вспоминать не хотелось, но и забыть тоже не выходило. в фильмах подобное обычно показывали так: герой тонет, отчаянно барахтается в тёмной воде, зовёт на помощь срывая голос, но никто не приходит. у него кончаются силы и он скрывается под водой. и в последний момент чья-то сильная рука вырывает его из-под тёмной толщи воды, вытаскивает обратно, спасает. Юнги — та самая рука, за которую Тэхён потом так отчаянно хватался. он не мог не полюбить его. потому что отчаяние это всё, что у него тогда было. он сам опустил руки и был готов сдаться, но тут вдруг кто-то начал за него бороться. Мин, от которого подобного невозможно было ожидать, вдруг оказался готов из кожи вон вылезти, чтобы спасти своего младшего товарища, которого несколько лет не видел. он ничего не просил взамен, ничего не говорил, вообще будто делал это больше для себя, но разбитый и парализованный страхом Тэхён ничего из этого не замечал. когда всё закончилось он все силы бросил на то, чтобы полюбить Юнги ещё сильнее. остервенело, болезненно. обычно гордый и даже немного высокомерный, перед ним одним был готов валяться в ногах, просто чтобы показать сколько власти Юнги над ним имел. сейчас эти воспоминания вызывали лишь изжогу. едкая кислота оседала в горле вместе с сожалением и стыдом. его любовь никуда не делась, просто вернулась к изначальному своему виду: Мин снова был ему лишь другом, ведь так и должно было быть с самого начала. та одержимость отчаявшегося и обречённого осталась лишь пятнами ржавчины на этом чувстве светлой и почти братской привязанности. именно поэтому сейчас он не понимал что творилось с Мином. он стал сильнее походить на себя прежнего, то ли во взгляде, то ли в общей манере поведения было что-то... нездоровое. то, что он так сильно полюбил тогда, в Сеуле. и то, что почти убило самого Юнги. это напрягало. его, Джина, всех, кто видел как Юнги медленно выкарабкивался из собственного ада. с другой стороны, он никогда не выглядел таким спокойным и уверенным, как сейчас. — прекрати так смотреть на дверь, — проговорил Тэхён почти брезгливо, — твой карманный щенок уже ушёл. — чем он тебе так не понравился? детектив всё также стоял со стаканом воды, то и дело проваливаясь в глубокую задумчивость, словно его просто отключало от мира, перекидывая куда-то в другое измерение. он сделал несколько глотков и наконец отставил стакан в сторону, взглянув на Тэхёна. — лицо тупое, — никаких раздумий ему не потребовалось, будто над ответом на этот вопрос парень думал последние несколько дней и заранее готовился выкинуть именно это. Юнги лишь закатил глаза и выдохнул, — да и почему он должен мне нравиться? твой робот логичен и осторожен, поэтому не даст тебе натворить всякого отчаянного дерьма, которое ты так любишь. Джин... я вообще промолчу. а этот парень, — тёмные глаза Тэхёна ярко сверкнули, когда он ткнул пальцем в сторону двери, — во всём тебе потакает. даже когда не согласен. и стоило вам начать работать вместе, как ты тут же начал воровать детали со складов «Синтетик», получать удары тейзером, не отвечать на сообщения и заходить домой так, будто тебя тут кто-то поджидает. мне стоит продолжать? но вообще кажется, будто список достаточно внушительный вышел. или тебе ещё аргументов подавай? — я ведь всегда мог подолгу отвечать, почему ты вдруг на это внимание обратил? — потому что «ЮНГИ ЭТО ВАЖНО» в начале сообщения ты никогда не игнорил. раньше не игнорил. — извини, — после недолгого молчания проговорил Юнги. ощущение того, что он должен исправиться, чтобы не подводить тех, кому он дорог, снова вцепилось в сердце. — забей, — отмахнулся Тэхён, — я не хочу читать тебе лекции и проводить сеанс психотерапии. — для этого есть Джин. — именно, Юнги. да, мне не нравится твой щенок... — его зовут Чонгук. — да плевать. хоть он мне и не нравится, я не буду тебя ни от чего отговаривать. у меня нет на это никакого права, — парень замолчал, будто ему резко перекрыли кислород. Юнги не решился на него посмотреть, он просто продолжал стоять, прижавшись спиной к столешнице, — но я должен быть в курсе, чтобы суметь вытащить тебя, если будет нужно. ты ведь меня вытащил. — ты не должен меня вытаскивать. не думай, что теперь это твоя обязанность, Тэ. — чтобы потом снова через месяц узнать о том, что ты почти откинулся? или на этот раз мне приглашение на похороны сразу придёт? может не придёт вообще? Юнги болезненно поморщился. — как ты в прошлый раз сказал? «цени свою честную и простую жизнь»? так вот я её ценю. а тебе пора бы начать ценить свою. вокруг тебя достаточно людей, которым не плевать на то, что с тобой будет, — голос Тэхёна смягчился, из него пропали требовательные и жёсткие нотки. он ненавидел подобные разговоры так же сильно, как Мин, — так почему ты схватился за тейзер, когда пришёл? — потому что недавно ко мне вломился в дом тот, кто имеет отношение к делу об андроидах. и я думаю, что этот человек причастен и к смерти инспектора. — то есть ты настолько серьёзно вляпался? Юнги снова не ответил, но по его лицу, если знать его достаточно долго, легко можно было понять, что ответ: да. и что было ещё страшнее, Тэхёну начало казаться, что друг даже не подозревал насколько всё было серьёзно. никто из них не подозревал. но где-то невидимые шестерни уже начали своё движение, и парень мог думать лишь о том, как бы уберечь Мина от попадания под это жуткое колесо, которое двигалось бог знает по чьей воле. за окном раздался протяжный автомобильный гудок и чьи-то разъярённые вопли. тут же в начале улицы блеснули проблесковые маячки патрульных полицейских. — а может просто убить его? — вдруг поинтересовался Тэхён. он жевал собственную нижнюю губу в задумчивости и выглядел, да и звучал, совершенно серьёзно, — почему обязательно нужно узнавать какие-то тайны или искать ответы? пулю в лоб или нож в горло. и дело с концом. м, Юнги? детектив взглянул на него и на секунду ему стало не по себе. глаза Тэхёна казались тёмными, они будто горели. горели решимостью. но парень моргнул, взгляд его моментально изменился, страх немного отступил, а сам Тэхён рассмеялся. шутка. Мин от облегчения тоже сначала улыбнулся, а затем начал беззвучно смеяться, опустив голову. — ладно, есть у тебя чего поесть? я с самого поезда сразу к тебе. — вроде что-то должно быть, погоди, проверю. если нет — можешь заказать себе что-нибудь, я уже ел. когда он отвернулся, чтобы проверить содержимое холодильника, пары ящиков и шкафчиков на наличие чего-то съедобного, Тэхён резко перестал улыбаться. шутка про убийство была лишь отчасти шуткой. он смотрел на спину своего друга, друга, который когда-то спас его жизнь. ту, на которую всем остальным было плевать. и понял, что если и не смог бы ради него убить кого-то, не смог ступить на этот путь второй раз, то точно сумел бы прикрыть Юнги собой. пусть чёртово колесо сначала раздавит его, и тогда у Мина возможно будет шанс. — есть рамён и немного токкпокки, — Юнги достал из морозилки упаковку с замороженными рисовыми брусочками, но Тэхён не ответил, — эй, приём, слышишь? — да-да, пойдёт, я сейчас на всё согласен. — хорошо, тогда сейчас приготовлю, раз уж ты в гостях. — спасибо, Юнги, — негромко проговорил Тэхён. Мин в ответ лишь махнул рукой, не повернувшись. объединённая корейская республика, пусан, саха-гу, культурная деревня Камчхон, дом Чонгука, двадцать четвёртое ноября, вторник, 2033 год. — ты сегодня какой-то особенно хмурый, — Дауль водила начавшими заживать кончиками пальцев по его плечу, — стряслось что-то на работе? обычно стоило ей только появиться в квартире Чонгука, как все проблемы тут же просто переставали существовать. Дауль была слишком яркой, чтобы рядом с ней могло существовать что-то обыденное. с самого детства именно она всегда тянула его за собой, подталкивала вперёд, когда Чон останавливался, начинал копаться в том, что следовало отпустить, сомневался и жалел себя. но в этот раз всё было иначе. он не чувствовал себя так, как привык. и от этого становилось ещё более тошно. почему за последние недели чувство стало ему почти родным? всё ведь было в порядке, а может даже лучше, ведь он не хотел проводить сегодняшний вечер в одиночку, наконец была работа и напарник, которому можно было доверять и у которого можно было учиться. в конце концов, в лице детектива у него впервые за очень долгое время появился новый друг. и Чонгук должен был как и прежде обрадоваться, когда получил сообщение от Дауль. по-настоящему обрадоваться, но вместо этого он чувствовал лишь облегчение и... просто согласился. потом сам начал целовать её, запустил руки под футболку и расстегнул её джинсы. это всё он сделал сам. потому что хотел. по крайней мере так ему казалось. Чонгук уже ни в чём не был уверен и это убивало. — что-то вроде того? просто был тяжёлый день. не переживай сильно. — хорошо, но меня просто беспокоит то, что ты отдаляешься. я к этому не привыкла. Чонгук молчал. конечно, они ведь дружили ещё со средней школы. Дауль сначала стала его лучшим другом, а потом первой любовью. может ему поэтому и было грустно? от медленного и неизбежного осознания того, что связь между ними с каждым днём становилась всё слабее, бледнела и была готова вот-вот порваться. — просто постарайся мне рассказать. я пойму, ты знаешь, — от любого другого человека это прозвучало бы максимально самонадеянно, но Дауль бы действительно поняла. Чонгук это знал. но, возможно, просто не хотел, чтобы она понимала, ведь понять и принять это вещи совсем разные, — даже если это будет тем, что разобьёт мне сердце. он повернул голову в её сторону. слишком резко и быстро, так, что в глазах слегка потемнело. лицо девушки было немного печальным, но таким родным и красивым, что в груди невольно всё заныло. как он мог позволить себе разбить ей сердце? но прежде чем Чонгук успел сказать что-нибудь, Дауль продолжила: — потому что, если ты меня уважаешь, ты расскажешь. о чём-то настолько важном нельзя молчать. незаметно разговор перешёл в какую-то совершенно иную плоскость. что-то тяжёлое и густое повисло между ними, окутало, и Чонгук вдруг ощутил, что должен сейчас принять какое-то решение. Дауль ждала от него этого решения. будто она знала что-то, какую-то его тайну, о которой сам он не имел ни малейшего понятия. внутренности сковало холодом страха и неготовности к подобным разговорам. мальчик, потерявший обоих родителей, слишком гордый и самолюбивый, чтобы подпускать к себе людей, должен был отказаться от последнего близкого человека, что связывал его с детством, с этим городом, с прежней жизнью. связывал с ним самим. это было бы честно и правильно по отношению к Дауль, по крайней мере она сама твёрдо в это верила, ведь всегда была более проницательной и эмоциональной. но Чонгук не мог решиться даже на то, чтобы взглянуть этой правде в лицо, он отказывался думать о ней, делал вид, что действительно ничего не понимал, прятался от жестокой истины. отрицал саму невозможность иметь всё и сразу. поэтому он ничего не ответил, а просто потянулся к Дауль, взял её лицо в свои ладони и снова начал целовать. целовать жадно и страстно, лишь бы она решила, что не было ничего такого уж важного, о чём она должна была знать. не было между ними того страшного расстояния, что с каждым днём становилось всё больше.

чонгук [00:56]: детектив, вы не спите?

Дауль лежала, отвернувшись к стене, а он должен был лежать рядом и обнимать её. или хотя бы просто быть рядом, но вместо этого Чонгук сидел на краю кровати. около часа он лежал, глядя в потолок, пытаясь справиться с собственными беспокойными мыслями и неясно откуда взявшейся тревогой, а потом сдался. полез в телефон, где увидел, что детектив тоже был в сети. детектив мин [00:58]: нет. ты, как видно, тоже.

чонгук [00:58]: я не смог уснуть. всё думал о нашем деле.

детектив мин [00:58]: и что надумал?

чонгук [01:01]: не знаю. но знаю, что вы до сих пор мне многого не рассказываете. и на это у вас есть свои причины. но почему это так важно? то, о чём лучше не говорить здесь.

детектив мин [01:02]: я бы действительно не хотел говорить об этом так. по-другому поговорить бы не удалось, Чонгук чувствовал, что детектив это тоже понимал. он смотрел на экран собственного смартфона, на короткую надпись «в сети» напротив имени детектива, и что-то внутри вдруг придало парню храбрости настоять на своём. он на короткое мгновение снова ощутил себя собой, по крайней мере той немного беспардонной и роющей до самого конца версией себя.

чонгук [01:04]: я должен знать правду, чтобы продолжать стоять рядом в полной уверенности, что мы делаем всё правильно, детектив. мне нужно знать почему это так важно для вас.

детектив замолчал на пару минут, но из сети не выходил. затем рядом с его именем забегали три небольших точки, а Чонгук продолжал сидеть на краю кровати, напряжённо ожидая следующего сообщения. детектив мин [01:08]: это как решение начать работать в полиции. то, о чём мы говорили сегодня. я был по ту сторону двери, поэтому сейчас я должен сделать всё возможное, чтобы помочь. мне ведь когда-то тоже помогли друзья. всегда кто-то помогает. «по ту сторону двери». связь между андроидом и живым человеком прослеживалась с трудом, но достаточно было вспомнить разницу между чёрным драконом Тэгу и детективом Мином, чтобы загадка показалась не такой уж и сложной. железка без эмоций запертая в четырёх стенах, вечно нуждающаяся в замене деталей, зависящая от помощи людей. Чонгук вспомнил рассказ детектива об инспекторе Чхве. он тоже пытался помощь этому андроиду, а в итоге умер. Мин видел в андроиде себя, в этом была вся проблема?

чонгук [01:10]: людям часто нужна помощь. всем людям. это нормально, разве нет?

детектив мин [01:11]: это сложно объяснить. мне тяжело принимать помощь. особенно, когда из-за этого страдают те, кто мне дорог.

чонгук [01:11]: но сами готовы помогать другим несмотря на то, что можете пострадать вы?

детектив мин [01:12]: в этом вся разница. я - другое дело.

чонгук [01:12]: это нечестно.

детектив мин [01:16]: :) я не могу с этим ничего поделать. раньше мне было всё равно, но с тех пор многое изменилось. я слишком дорожу теми, кто по каким-то причинам полюбил меня. они ведь не заслужили ничего из того, через что я заставил их пройти. и заставляю. но иначе не получается. «а через что вы заставили их пройти?» Чон завис так и не решившись нажать на «отправить». закусил изнутри губу и представил возможную реакцию детектива, его лицо, по которому пробегает едва различимая тень глубоко запрятанной боли. ему так сильно хотелось знать, но Чонгук стёр всё сообщение, взамен написав:

чонгук [01:18]: вы ведь тоже изменились за это время. не могли не измениться.

детектив мин [01:18]: местами, ты прав.

чонгук [01:18]: но вам кажется это недостаточным.

детектив мин [01:19]: да.

чонгук [01:20]: потому что продолжаете делать то, что может навредить дорогим вам людям?

детектив мин [01:20]: ты уверен, что тебе нужно со мной об этом разговаривать? знаешь всё лучше меня. Чонгук улыбнулся.

чонгук [01:22]: подтверждение от вас всё равно хочется услышать. хотя мне иногда действительно кажется, что я хорошо вас понимаю. будто мы с вами похожи.

детектив мин [01:22]: мы действительно похожи.

чонгук [01:22]: только вы — версия курильщика.

детектив мин [01:24]: да. я версия курильщика. уже поздно, сегодня был сложный день, тебе лучше отдохнуть.

чонгук [01:24]: вам тоже.

прочитано. никакого ответа.

чонгук [01:27]: спасибо, что поговорили со мной. я ценю это, детектив.

детектив мин [01:28]: тебе спасибо. до завтра, Чонгук.

чонгук [01:28]: до завтра, детектив. всё же постарайтесь поспать.

натянув домашнюю толстовку, парень вышел на балкон. закурил. от холодного ночного воздуха больно стискивало лёгкие, поэтому первые затяжки Чон намеренно делал особенно глубокими. после этого разговора с детективом он действительно чувствовал себя гораздо лучше, спокойнее. перед ним была тёмная полоса деревни Камчхон, где было так мало неона и лишь в редких окнах горел свет, а чуть в стороне сиял и переливался Пусан, заливая небо розово-фиолетовым светом. Чонгук выкурил две сигареты думая о том, как детектив, возможно, тоже сейчас смотрел в окно, но видел лишь соседнее здание и рекламные вывески. желание, чтобы Мин сейчас оказался рядом едва ощутимо кольнуло где-то в районе сердца. в его комнате мирно спала и как всегда едва различимо дышала Дауль, но Чонгук всё равно не мог отделаться от мыслей о детективе Мине. «если ты меня уважаешь, ты расскажешь», — он мысленно согласился с ней. то, чего не смог сделать несколько часов назад, сейчас наконец пришло, осело на плечах, впиталось в кожу. ему нужно было разобраться во всём и рассказать ей, потому что мало кто заслуживал правды так сильно, как Дауль. оставалось лишь найти эту правду.